Одна из лучших советских мелодрам 1975г. «Единственная…» привлекательна до сих пор, уже спустя почти полвека.
И не удивительно. Почерк мастера видно сразу.
Ведь фильм снял выдающийся советский кинорежиссер Иосиф Хейфиц. Его фильмы «Большая семья», «Дорогой мой человек», «Дама с собачкой», «Ася», «Впервые замужем» давно уже стали классикой.
«Единственная…» – фильм кажущейся простоты. На самом деле внимательному зрителю очевиден целый спектр поднимаемых в этой киноленте проблем. И не только касающихся дел семейных.
А вот меня привлек персонаж неглавный, сыгранный несравненным Владимиром Высоцким. Некий Борис Ильич, руководитель самодеятельного хора. Всего в трех сценах появляется, а вырисовывается целая судьба.
Вообще-то этот Борис Ильич – личность странная.
Роковая даже. Ведь именно из-за него, как мы помним, и рушится семья Николая и Татьяны. Потому что любвеобильная Татьяна просто не могла не увлечься колоритным, харизматичным Борисом Ильичем. Романтическим героем из другого мира.
Борис Ильич – человек искусства. Приобщает массы к прекрасному: ведет кружок самодеятельности. Но это ли его потолок? В том-то и дело, что Борис Ильич – классический неудачник. С таким-то талантом – и в глуши прозябает.
Эта двойственность гениально показана в сцене, где он поет Тане надрывную песню про очи черные. Помните, крупным планом на весь экран – ноги Бориса Ильича в дешевых и не очень чистых сандалиях да еще и с не очень эстетичными носками. Такая красноречивая деталь. О многом говорящая. О том, например, что непризнанный талант наверняка терпит материальные трудности. А еще в этой сцене сквозит ирония: человек, витающий в облаках творчества, совершенно не пригоден в обычной жизни. На него положиться нельзя. Это не то, что ответственный работяга Николай, который всякий кусок в дом тащит.
Борис Ильич – неудачник. И это подчеркивается не только деталью с сандалиями. Вспомним сцену, когда он оказывается в гуще застолья по случаю приезда Николая. Борис Ильич, вроде, и обласкан вниманием, но всем чужой. Вот и сидит он за столом такой весь потерянный и немного нелепый. Нет в нем ни блеска, ни самоуверенности, как положено признанной звезде. А есть элементарная неуверенность в себе. Одиночество.
И даже в своей стихии, на занятии хора, ведет себя скованно, подавленно. Как будто тяготиться самим собой.
Да уж, несомненно, Высоцкий в «Единственной…» сыграл свою самую странную роль. Этакую свою противоположность.
Ведь в жизни Владимир Семенович был совсем не таков. Тем более тогда, в середине 70-х, на пике своей славы.
Например, известно, что даже в «Единственной…» он оказался исключительно по своей воле: сам по-свойски предложил свою кандидатуру режиссеру. Тому самому, к слову сказать, к которому все обращались чуть ли не на «вы» и шепотом. Да и во время съемок фильма Высоцкий работал на своих условиях: приезжал урывками, во время «окон» между событиями своего плотного графика. Специально для него Хейфиц применял комбинированные съёмки. И даже включил в фильм песню в исполнении Высоцкого, причём предложил ему самому выбрать, что именно тот хочет петь.
В общем, успешный артист в роли своего коллеги-неудачника.
Но когда я смотрела в фильме на это неуверенное, потухшее лицо, красноречивые сандалии (вот дались они мне), то я думала об альтернативном развитии судьбы нашего суперпопулярного барда.
А что, если не случилась бы волей судеб всесоюзная популярность Высоцкого? Что, если кто-то другой, вместо него, стал бы народным кумиром.
Не будь поддержки, благоприятных случайностей, стечения обстоятельств, Высоцкий так и остался бы одним из многих актеров Таганки. А потом по причине своего неуживчивого характера и без поддержки и вовсе вылетел бы из столичного театра в глубинку куда-нибудь. И распевал бы песни про погоню и очи черные какой-нибудь провинциальной красотке.
Как всегда жду с интересом ваших мнений, дорогие читатели.
Фото из открытых источников интернет.
Фотоколлаж авторский.