Американский миллионер Крейн предлагал вдове Верещагина миллион долларов за посмертную выставку мужа. Лидия Васильевна отказала и продала картины русскому правительству за сто тысяч рублей.
Патриотизм обошёлся ей дорого: через семь лет она трагически ушла из жизни в больничной палате, а трое её детей один за другим покинули этот мир, не оставив потомства. Вернее, почти не оставив, но об этом позже.
Познакомились они в Нью-Йорке, в 1889 году. Верещагину было сорок семь, Лидии Андреевской, пианистке из Москвы, двадцать четыре. Она приехала играть на его выставках, потому что художник любил, чтобы посетители слушали музыку, рассматривая полотна.
Получилось так, что вместо выставок она осталась при самом художнике. Дело известное: поехала на заработки, а вернулась с мужем.
Официальный брак они заключили только в 1894 году, развод с первой женой, немкой Елизаветой Фишер, затянулся на несколько лет.
Дом-мастерскую Верещагин выстроил на московской окраине, в деревне Нижние Котлы, за Серпуховской заставой. Место было глухое, зато просторное, и художник развернулся. Огромная мастерская, сад, тихая жизнь между холстами и домашними.
Сын Василий родился в 1892 году, дочь Анна в 1894-м, младшая Лидия в 1898-м. Мальчик с ранних лет рисовал, и отец это замечал. Девочки росли при матери, которая по-прежнему играла на рояле, теперь уже для домашних.
Читатель, возможно, помнит «Госпитальную серию» Верещагина, ту, где солдаты лежат на койках, а сёстры милосердия склоняются над ранеными. Медсестру на тех картинах художник писал с жены.
В самом конце зимы, 28 февраля 1904 года, Верещагин покинул Москву, устремившись на Дальний Восток. Едва грянула Русско-японская война, шестидесятилетний живописец твердо решил, что его место там.
Это была далеко не первая его война, ведь за плечами остались и Туркестанские походы, и балканская кампания, ранения и Георгиевский крест. Однако то прощание запомнилось семье навсегда.
Сын позже описывал эту сцену:
«Вдруг мы услышали быстрые шаги отца. Он стоял на пороге, лицо его выражало страшное волнение, а глаза, в которых явно блестели слёзы, он быстро переводил с одного из нас на другого».
Дети замерли в недоумении. Отец же, не проронив ни слова, обнял их и шагнул за порог.
В Порт-Артуре судьба свела Верещагина с адмиралом Макаровым. Флотоводец часто приглашал художника на флагманский «Петропавловск», брал в ночные дозоры. В письмах к сыну адмирал отмечал с теплотой:
«Вот Верещагин Василий Васильевич что-то пытается объяснить, но сбивчиво, как все художники и поэты».
Весточка, датированная 12 апреля 1904 года, стала последней. Верещагин писал:
«Сейчас еду на адмиральский корабль „Петропавловск“, с которого вот уже три ночи ездил на сторожевое судно».
Утром следующего дня броненосец, выйдя на внешний рейд, роковым образом встретился с японской миной. Трагедия унесла жизни 650 человек, не стало и адмирала Макарова. Спасшиеся очевидцы свидетельствовали, что за мгновения до катастрофы Верещагин стоял на палубе с альбомом, делая наброски.
Море так и не вернуло художника.
В Нижних Котлах остались трое детей: двенадцатилетний Василий, десятилетняя Анна и шестилетняя Лидия.
Дорогой читатель, вы, наверное, думаете, что вдова художника, погибшего геройской смертью, была обласкана вниманием и помощью? Как бы не так.
Американец Крейн, богатый коллекционер, предложил ей за посмертную выставку мужа миллион долларов. Лидия Васильевна отказала. Картины Верещагина должны остаться в России, решила она. Правительство выкупило выставку по распоряжению императора за сто тысяч рублей, что было в десять раз меньше, но зато в рублях и для Отечества.
Денег хватило ненадолго. Лидия Васильевна предложила правительству выкупить и дом-мастерскую для устройства музея.
- Помилуйте, сударыня, - говорят, отвечал ей чиновник, разводя руками, - какой музей? Место глухое, публика не поедет. Да и картины у вашего покойного супруга, прости Господи, неудобные...
Ей отказали. Верещагин при жизни был фигурой спорной, его антивоенные картины раздражали власти, выставки запрещали, цензура придиралась к каждому полотну. Мёртвый художник оставался таким же неудобным, как живой.
Бывшие коллеги и соратники художника интереса к мастерской не проявили, уж больно далеко, на отшибе.
Пришлось продавать тому, кто купит. Участок достался немецкому фабриканту К.К. Веберу. Тот, не испытывая пиетета к истории, распорядился наследием по-хозяйски: уникальные постройки были безжалостно пущены на стройматериалы. Так перестал существовать дом, где рождалась знаменитая серия «1812 год».
Лидия Васильевна с детьми была вынуждена скитаться по съемным квартирам. Средства таяли, силы уходили, а тоска переросла в тяжелый душевный недуг.
В 1911 году, спустя семь лет после потери мужа, земной путь Лидии Васильевны оборвался в больничной палате. Она добровольно ушла вслед за супругом, не вынеся тяжести бытия. Ей было всего сорок шесть.
Дети остались круглыми сиротами.
Трое сирот Верещагина прожили очень разные, но одинаково печальные жизни. Веселого тут, читатель, мало.
Старший сын Василий уехал в эмиграцию, осел в Чехии. В детстве он хорошо рисовал, но художником не стал.
Впрочем, он оставил ценнейшие мемуары об отце, ставшие настольной книгой для биографов Верещагина. Современники находили в Василии поразительное сходство с родителем: тот же крутой нрав, резкость и бескомпромиссность.
Жизнь его оказалась долгой - Василий Васильевич скончался в 1981 году, почти достигнув девяностолетнего рубежа. Наследников после себя он не оставил.
Средняя дочь, Анна, стала женой господина Готтвальда, но судьба отмерила ей слишком короткий срок. В разгар Гражданской войны, в 1919-м, она ушла из жизни совсем молодой, в двадцать четыре или двадцать пять лет. По одной версии, причиной стал тиф, по другой версии Анна сама приняла судьбоносное решение, не в силах пережить происходящее.
Младшая, Лидия, связала жизнь с Владимиром Филипповым, талантливым режиссером и основателем первого в мире государственного театра для детей. В 1930 году в семье родился сын.
Через девять дней после родов она умерла в больнице. Ей было тридцать два года.
Новорождённый мальчик остался без матери. Его отца, Владимира Филиппова, через несколько месяцев арестовали и отправили в ссылку. Ребёнок оказался сиротой при живом отце.
Лидия Васильевна перед смертью попросила свою близкую подругу, Анну Емельяновну Плевако, взять мальчика в семью.
- Анечка, - шептала она, сжимая руку подруги, - возьми Сашеньку. Володю арестуют, я знаю. Мальчик останется один...
Анна Емельяновна кивнула. Через девять дней Лидии не стало. Вместе с мужем, Сергеем Фёдоровичем Плевако, они усыновили внука Верещагина.
Здесь, читатель, история делает неожиданный поворот.
Сергей Фёдорович Плевако был сыном Фёдора Никифоровича Плевако, адвоката, чьё имя гремело на всю Россию в конце XIX века.
Так внук художника-баталиста оказался в семье сына прославленного адвоката.
Когда мальчику пришло время получать паспорт, приёмные родители предложили ему выбор.
- Сашенька, - сказал Сергей Фёдорович, - ты можешь взять любую фамилию. Верещагин, Филиппов... Какую хочешь.
Мальчик, уже не мальчик, а юноша, покачал головой.
- Плевако. Я хочу быть Плевако.
«Изменить семье, в которой столько лет воспитывался, семье, где меня так любили, я не мог», - объяснял он потом.
Александр Сергеевич Плевако окончил исторический факультет МГУ, работал на радио, дослужился до заместителя председателя Гостелерадио СССР. При этом он никогда не забывал о своих корнях, основал благотворительный фонд сохранения наследия Верещагина, писал статьи о деде, каждый год приезжал в Череповец на Верещагинские дни.
22 июня 2021 года он умер в Москве. Ему был девяносто один год. Александр Плевако оставался единственным внуком Василия Верещагина. Других не было.
В Череповце, на родине художника, работает дом-музей Верещагиных. Туристы приходят, смотрят на репродукции картин, фотографируют интерьеры.
О судьбе детей там рассказывают редко. Да и что, собственно, рассказывать? Все трое умерли молодыми или бездетными. Единственный внук носил чужую фамилию.
А от дома в Нижних Котлах, где художник писал свои последние картины, не осталось ни доски. Фабрикант Вебер пустил всё на стройматериалы.