Октябрьский вечер в Москве был пропитан запахом мокрого асфальта и дорогих духов, которые мгновенно выветривались на резком ветру. Лена поправила воротник своего кашемирового пальто цвета «овсянки» — вещь из последней коллекции, за которую она отдала две свои месячные зарплаты, хотя мужу сказала, что это подарок от благодарного клиента.
Она стояла у остановки, ожидая, пока её «Мерседес» выедет с парковки бизнес-центра. Но её внимание привлек знакомый силуэт. У самого края тротуара, под козырьком павильона, стояла женщина. На ней было простое, даже старомодное темно-синее пальто, наглухо застегнутое на все пуговицы, и неприметная серая шапка. В руках она держала обычный кожаный портфель, потертый по углам.
Лена прищурилась. Этого не могло быть. Прошло десять лет, но эти поджатые губы и привычку поправлять очки на переносице она узнала бы из тысячи.
— Вера? Вера Соколова? — Лена нарочито громко цокнула каблуками по плитке, подходя ближе.
Женщина в синем пальто медленно обернулась. Её лицо оставалось спокойным, почти безжизненным, пока глаза не сфокусировались на сияющей Лене.
— Лена? Здравствуй, — голос Веры был тихим, ровным, таким же, как на уроках химии в одиннадцатом «Б».
Лена картинно рассмеялась, встряхнув идеально уложенными локонами.
— Надо же, какая встреча! И где? На остановке! А ты всё такая же «серая мышка», Верочка. Всё так же ждешь автобус? — она бросила брезгливый взгляд на расписание маршрутов. — Неужели за десять лет ничего не изменилось? Те же очки, тот же смиренный вид...
Вера едва заметно улыбнулась уголками губ.
— Погода сегодня располагает к размышлениям, Лена. А автобусы... они ходят по расписанию. Это дает чувство стабильности.
— Стабильность — это нищета, дорогая, — перебила её Лена, демонстрируя массивное кольцо с бриллиантом. — Я вот, например, стабильность не люблю. Я люблю рост. Ты слышала про «L-Beauty»? Это сеть салонов и дистрибуция профессиональной косметики. Мой бизнес. Я сама его построила. Ну, муж, конечно, помог с начальным капиталом — он у меня вице-президент в крупном холдинге, — но идейный центр — это я.
Вера слушала внимательно, не перебивая. Это еще больше раззадорило Лену. Она всегда ненавидела эту манеру Соколовой — слушать так, будто она изучает редкое насекомое под микроскопом. В школе Вера была «золотой медалисткой», тихой отличницей, которую Лена и её свита вечно высмеивали за отсутствие стиля и «занудство».
— А ты где сейчас? Всё в той же библиотеке или, может, в архиве? — Лена сочувственно приобняла себя за плечи. — Знаешь, я могла бы пристроить тебя к себе в офис. Нам нужны люди для работы с бумагами, такие... усидчивые. Зарплата будет выше, чем твое пособие, обещаю.
— Спасибо за предложение, Лена. Я ценю твою... щедрость, — Вера мельком взглянула на свои часы. Это были старые механические часы на кожаном ремешке, без единого страза. — Но мне кажется, моя нынешняя работа меня вполне устраивает.
— Ой, да брось! — Лена махнула рукой. — Я же вижу. Ты стоишь тут, мерзнешь, ждешь 42-й маршрут. А я сейчас сяду в теплый салон, поеду в «Ритц» на важнейшие переговоры. Сегодня решается судьба расширения моей сети. Крупный инвестор рассматривает мой проект. Если подпишем контракт — я стану королевой рынка в этом секторе.
Лена начала в красках расписывать достоинства своего мужа, его связи и то, как они вчера ужинали с замминистра. Она говорила и говорила, упиваясь собственным превосходством, не замечая, что Вера почти не смотрит на неё. Вера смотрела вдаль, на поток машин, застрявших в плотной вечерней пробке.
— Слушай, — Лена вдруг осеклась, заметив, что к остановке медленно подкатывает черный, идеально вымытый «Ауди А8» с тонированными стеклами. Машина остановилась прямо напротив них, нарушая правила парковки. — О, смотри, какая тачка. Наверное, за кем-то из того министерского здания приехали. Не за тобой же, а? — Лена хихикнула.
Из машины вышел водитель в строгом костюме и фуражке. Он быстро обошел автомобиль и открыл заднюю дверь.
— Вера Николаевна, примите мои искренние извинения, — произнес он, склонив голову. — Садовое кольцо просто застыло, авария на тоннеле. Я старался как мог.
Лена осеклась на полуслове. Её рот смешно приоткрылся.
Вера спокойно повернулась к ошеломленной однокласснице. Её взгляд внезапно изменился — из кроткого он стал стальным, пронзительным.
— Ничего страшного, Алексей. Мы как раз закончили беседу. Елена рассказывала мне о своем успехе. О «L-Beauty», кажется.
Вера сделала шаг к машине, но остановилась у самой двери.
— Кстати, Лена. Тот инвестор в «Ритце»... Его зовут госпожа Соколова-Гринберг. Это глава фонда «V-Capital». Мы действительно сегодня будем обсуждать судьбу твоего бизнеса. Точнее, целесообразность его дальнейшего существования под твоим руководством.
Вера села в машину. Дверь захлопнулась с глухим, дорогим звуком. Автомобиль плавно тронулся с места, оставив Лену стоять на тротуаре. В лицо ей прилетел холодный брызг из-под колес проезжающего мимо автобуса — того самого, который она так презирала.
Лена смотрела вслед удаляющимся красным огням «Ауди», и в её голове пульсировала только одна мысль: «Я только что предложила работу женщине, которая через час может стереть меня в порошок».
Лена стояла на тротуаре, чувствуя, как ледяная влага пропитывает подол её кашемирового пальто. Мир, который еще пять минут назад казался ей яркой витриной её личного триумфа, внезапно треснул, как дешевое зеркало. Она судорожно глотнула холодный воздух.
«Соколова-Гринберг? — билась в висках навязчивая мысль. — Вера? Та самая замухрышка, которая решала за меня задачи по геометрии?»
Паника была плохой советчицей, но сейчас она заполнила всё сознание. Лена бросилась к своему «Мерседесу», который наконец-то подкатил к остановке. Водитель едва успел выйти, чтобы открыть дверь, как она буквально запрыгнула внутрь, едва не сломав каблук.
— В «Ритц-Карлтон»! Живо! — крикнула она так, что водитель вздрогнул. — Гони, как будто от этого зависит твоя жизнь, Костя! Потому что от этого зависит моя!
Машина рванула с места. Лена дрожащими руками достала из сумочки зеркальце и помаду. Её отражение пугало: тушь немного размазалась от ветра, а на щеках горел лихорадочный румянец. Она яростно начала поправлять макияж, попутно листая в телефоне досье на фонд «V-Capital». Она читала его десятки раз, но никогда не видела лица главы фонда. Соколова всегда оставалась в тени, не давала интервью, не посещала светские рауты. «V» в названии... Вера. Как она могла быть такой слепой?
— Дура, какая же я дура, — шептала Лена, вцепляясь пальцами в кожаное сиденье.
Она вспомнила, как пять минут назад предлагала Вере место «перекладывателя бумажек». Вспомнила, как хвасталась мужем. Боже, муж! Артур.
Она набрала его номер. Трубку взяли не сразу.
— Артур, ты где?
— В отеле, Лена. Всё готово. Представители фонда уже здесь, ждут в малом конференц-зале. Ты где застряла? На кону кредит в триста миллионов, если мы не получим эти инвестиции, поставщики перекроют нам кислород к концу месяца.
— Артур... — голос Лены сорвался. — Я встретила её.
— Кого? — не понял муж.
— Главу фонда. Гринберг. Это Вера Соколова. Моя одноклассница.
— Что? — на том конце провода повисла тяжелая тишина. — Это же отлично! Если вы знакомы, это только упростит дело. Надави на старую дружбу, Лена. Вспомните школьные годы, девичьи секреты. Женщины любят эту сентиментальную чушь.
«Сентиментальную чушь», — повторила про себя Лена, глядя в окно на пролетающие огни Москвы. Если бы Артур знал, что пять минут назад она назвала эту женщину «серой мышкой» и посмеялась над её пальто. Девичьи секреты? Единственным секретом было то, как именно Лена подставила Веру на выпускном балу, из-за чего ту едва не лишили медали.
Холл «Ритца» встретил Лену торжественной тишиной и ароматом дорогих лилий. Она прошла мимо швейцаров, стараясь держать спину прямой. В конце концов, она — бизнес-леди. Она — бренд. Она не может позволить какой-то отличнице из прошлого разрушить её империю.
У дверей конференц-зала стоял Артур — высокий, статный, в идеально сидящем костюме-тройке. Он выглядел уверенно, но Лена видела, как он нервно поправляет запонки.
— Заходи, — шепнул он. — Она уже там. Одна. Сказала, что хочет начать разговор без юристов. Это наш шанс.
Лена глубоко вздохнула, приклеила к лицу свою самую лучезарную улыбку и толкнула тяжелую дубовую дверь.
За длинным столом из темного дерева, на фоне панорамного окна, открывающего вид на Красную площадь, сидела Вера. Она уже сняла свое скромное синее пальто. Теперь на ней был строгий черный жакет с идеальной посадкой и жемчужная нить на шее. Та самая «серая мышка» исчезла. В кресле сидела женщина, чье спокойствие давило сильнее, чем любая агрессия. Перед ней стояла чашка зеленого чая и папка с документами — теми самыми документами «L-Beauty».
— Проходите, присаживайтесь, — Вера даже не подняла глаз от бумаг. — Время — самый дорогой актив, который у нас есть. Не будем его терять.
Артур первым бросился вперед, протягивая руку.
— Вера Николаевна, огромная честь! Моя супруга столько о вас рассказывала...
Вера подняла взгляд и посмотрела прямо на Лену. В этом взгляде не было ни злости, ни торжества. Только холодный, аналитический интерес. Артур остался стоять с протянутой рукой — Вера проигнорировала жест.
— Да, — тихо произнесла Вера. — Елена сегодня была весьма... красноречива на остановке. Мы обсудили и мой стиль, и стабильность, и даже варианты моего трудоустройства в вашу компанию.
Артур замер. Он медленно повернул голову к жене, и в его глазах Лена прочитала приговор.
— Верочка... — начала Лена, чувствуя, как голос дрожит. — Ты же понимаешь, это была шутка. Старая школьная привычка подкалывать друг друга. Мы же столько лет не виделись, я была так удивлена...
— Ты была искренна, Лена. Это редкое качество, я его ценю, — Вера открыла папку. — Но перейдем к делу. Я внимательно изучила финансовые отчеты «L-Beauty». Ваши активы переоценены на тридцать процентов. Кредиторская задолженность растет быстрее, чем выручка. А ваша новая линейка косметики, на которую вы делаете ставку... — Вера выдержала паузу, — это прямой плагиат корейского бренда «O-Hui», права на который в России принадлежат моей дочерней компании.
В кабинете стало так тихо, что было слышно тиканье настенных часов. Артур побледнел.
— Вера Николаевна, это недоразумение... Мы ведем переговоры о лицензии...
— Нет, Артур. Вы ведете переговоры о выживании, — отрезала Вера. — Вы надеялись, что фонд «V-Capital» покроет ваши долги своим именем и капиталом. Но мой фонд не занимается благотворительностью для тех, кто строит бизнес на лжи и внешних понтах.
Вера встала. Она казалась выше, чем была на самом деле.
— Лена, ты сказала, что стабильность — это нищета. Возможно, ты права. Поэтому я решила избавить тебя от этой «стабильности».
Она положила на стол лист бумаги. Это не был контракт об инвестициях.
— Это требование о немедленном погашении задолженности перед банком «Восток», который три дня назад перешел под контроль моего холдинга. Либо вы передаете мне 70% акций компании за бесценок, либо завтра утром юристы начинают процедуру банкротства. И поверь, после аудита, который я проведу, всплывут все твои «подарки от клиентов», проведенные через корпоративные счета.
Лена смотрела на лист бумаги. Буквы плыли перед глазами.
— Ты... ты делаешь это из-за того, что я сказала на остановке? — прохрипела она.
Вера подошла к окну, глядя на огни большого города.
— О нет, Лена. Ты слишком высокого о себе мнения. Я приняла это решение еще неделю назад, когда увидела твой баланс. Встреча на остановке... она просто помогла мне решить, стоит ли давать тебе второй шанс.
Вера обернулась. На её лице не было ни тени жалости.
— Оказалось, что «серая мышка» слишком хорошо помнит, как ты смеялась, когда на выпускном порвала моё единственное нарядное платье. Сегодня я порву твою жизнь. У вас есть десять минут, чтобы подписать документы. Или встретимся в суде.
Артур посмотрел на Лену с такой ненавистью, какую она не видела за все семь лет брака. Он понял, что их роскошная жизнь, квартиры в Сити и поездки в Дубай только что разбились о старое синее пальто.
— Подписывай, — процедил он сквозь зубы. — Подписывай, дрянь, пока она не передумала.
Лена взяла ручку. Её рука так сильно дрожала, что подпись получилась кривой и рваной. Она отдала всё. Свою гордость, свою компанию, своё будущее.
Когда они вышли из отеля, на улице пошел густой снег. Машины Артура не было — он уехал, даже не взглянув на жену. Лена осталась одна на крыльце «Ритца». Она посмотрела на свои руки в дорогих перчатках и вдруг поняла, что у неё нет даже денег на такси — все карты были привязаны к бизнес-счету, который Вера заблокирует в течение часа.
Она медленно побрела в сторону метро. Иронично, но ближайший путь лежал через ту самую остановку.
Холодный ветер срывал последние листья с деревьев, но Лена этого не чувствовала. Внутри неё разрасталась ледяная пустота, которая была гораздо холоднее октябрьского вечера. Она шла по Моховой, и стук её каблуков по плитке казался ей звуком молотка, заколачивающего гвозди в крышку гроба её прежней жизни.
Всего час назад она была владелицей «L-Beauty», светской львицей и женщиной, которой завидовали. Теперь она была никем. Документы, подписанные дрожащей рукой, превратили её бизнес в филиал империи Веры Соколовой. А её брак... Лена вспомнила взгляд Артура. В этом взгляде не было любви, которую он клялся хранить «и в горе, и в радости». Там был холодный расчет человека, который внезапно обнаружил, что его главный актив превратился в токсичный пассив.
Она дошла до той самой остановки. На скамейке сидел старик в поношенной куртке, а рядом стояла пустая жестяная банка. Лена присела на край, чувствуя, как дорогое кашемировое пальто впитывает уличную пыль. Ей было всё равно.
Её телефон разрывался от уведомлений.
«Елена, банк заблокировал корпоративную карту. Что происходит?» — это была её ассистентка.
«Лена, мы получили уведомление о смене собственника. Мы уволены?» — писал коммерческий директор.
И финальный аккорд — сообщение от Артура: «Я еду в квартиру в Сити собирать вещи. Квартира оформлена на мою мать, ты это знаешь. Ключи оставь консьержу. Нам не о чем больше говорить. Ты всё разрушила своим идиотским длинным языком».
Лена закрыла лицо руками. Слёзы, которые она сдерживала в кабинете у Веры, наконец прорвались наружу. Она плакала не о потерянном бизнесе и даже не об Артуре. Она плакала о той маленькой девочке внутри себя, которая когда-то решила, что только бренды, деньги и унижение других сделают её значимой.
Она вспомнила школу. Десятый класс. Вера Соколова тогда пришла в школу в вязаном свитере, который явно был ей велик. Лена тогда пустила слух, что Вера берет одежду в пунктах раздачи для малоимущих. Вся школа смеялась. А Вера... Вера просто молча ушла в библиотеку. Она никогда не оправдывалась. Она просто строила свой мир там, где не было места Лене.
— Девушка, вам плохо? — голос старика на скамейке вырвал её из воспоминаний.
Лена подняла голову. Тушь окончательно превратила её лицо в маску Пьеро.
— Мне... мне просто некуда идти, — честно ответила она.
Старик посмотрел на её кольцо, на брендовую сумку.
— С такими вещами всегда есть куда идти, — мудро заметил он. — Но иногда нужно всё потерять, чтобы наконец-то пойти в правильную сторону.
В этот момент к остановке снова подкатил черный «Ауди». Окно медленно опустилось. На заднем сиденье сидела Вера. Она смотрела на Лену без торжества, скорее с какой-то странной, почти медицинской отстраненностью.
— Садись, — коротко бросила Вера.
— Зачем? — Лена шмыгнула носом. — Хочешь еще раз напомнить мне, какая я неудачница? Ты уже всё забрала. У меня даже дома теперь нет.
— Садись в машину, Лена. Не делай из себя жертву на глазах у прохожих. Это тебе не идет.
Лена, сама не зная почему, подчинилась. В салоне было тепло, пахло кожей и каким-то едва уловимым ароматом полевых трав — совсем не тот тяжелый парфюм, который предпочитала Лена.
Машина тронулась. Они ехали в тишине несколько минут, пока Вера не заговорила:
— Твой муж уже подал заявление на развод через своих юристов. Он также пытается вывести остатки средств со счетов, которые я еще не успела взять под контроль. Ты выбрала себе в спутники человека, который при первой же буре выбрасывает балласт за борт.
— Я знаю, — глухо отозвалась Лена. — Ты была права. Всё, что я строила — это картонный домик.
— Твой бизнес был не так уж плох, Лена. У тебя есть чутье на тренды. Но у тебя нет базы. Ты строила фасад, забыв про фундамент. Ты думала, что успех — это когда тебе завидуют. На самом деле успех — это когда ты можешь позволить себе быть незаметной.
Вера протянула ей планшет. На экране был открыт файл с заголовком «Реструктуризация L-Beauty».
— Я не собираюсь уничтожать твою компанию. Я её переформатирую. И мне нужен человек, который знает все «грязные» схемы Артура изнутри. Человек, которому нечего терять.
Лена горько усмехнулась.
— И ты предлагаешь это мне? После всего, что я тебе наговорила? После школы? Вера, я же была чудовищем по отношению к тебе.
Вера впервые за вечер посмотрела на неё мягко, почти по-человечески.
— В школе ты была напуганной девочкой, которая пряталась за агрессией. А на остановке... ты просто играла роль, к которой привыкла. Я не держу зла, Лена. Злость — это слишком энергозатратное чувство. Мне нужны твои знания рынка, а не твои извинения.
Машина остановилась у небольшого, но очень уютного отеля в тихом переулке старой Москвы.
— Здесь забронирован номер на твое имя на неделю. Артур туда не сунется. В шкафу — простая одежда, без логотипов. Твой телефон я советую выключить и выбросить. Завтра утром в девять за тобой приедет Алексей. Мы поедем в офис.
— Почему ты это делаешь? — спросила Лена, выходя из машины. — Ты же могла просто раздавить меня и забыть.
Вера приоткрыла дверь машины.
— Знаешь, почему я тогда на выпускном не стала скандалить из-за платья? Потому что я знала: вещи — это просто вещи. Их можно заменить. А вот достоинство — нет. Я даю тебе шанс вернуть достоинство, Лена. А «серые мышки» всегда помогают тем, кто наконец-то перестал притворяться павлином.
Лена стояла у входа в отель, провожая взглядом «Ауди». Снег падал на её плечи, и впервые за долгие годы ей не хотелось стряхнуть его, боясь испортить дорогой мех. Она вошла в холл, чувствуя странную легкость. В её кармане не было кредиток, в её жизни не было мужа-президента, а её имя больше ничего не значило в светской хронике.
Но у неё был завтрашний день. И девять часов утра.
Поднявшись в номер, она увидела на кровати простое серое худи и джинсы. Лена переоделась, подошла к зеркалу и долго смотрела на свое лицо без макияжа. Оно было бледным, со следами усталости и прожитых лет.
— Здравствуй, Лена, — прошептала она своему отражению. — Ну что, начнем с чистого листа?
Она еще не знала, что завтрашний день станет началом самой сложной, но самой честной главы в её жизни. И что главная интрига её встречи с Верой была вовсе не в бизнесе, а в том, что скрывала сама Вера под маской холодного инвестора.
Девять утра встретили Лену не звонком будильника, а непривычной тишиной. В номере отеля не было панорамных окон в пол, как в её апартаментах в «Сити», но сквозь небольшую раму пробивался мягкий, почти жемчужный свет. Она надела то самое серое худи, которое приготовила для неё Вера. Ткань была мягкой, качественной и — что самое странное — лишенной всяких опознавательных знаков. В этой одежде Лена чувствовала себя невидимой, и, к своему удивлению, это приносило ей облегчение.
Алексей, водитель Веры, ждал у входа ровно в назначенное время. Он молча открыл дверь «Ауди», и Лена, больше не стараясь выглядеть как королева, просто скользнула на заднее сиденье.
Они ехали не в блестящий бизнес-центр из стекла и стали, а в сторону старой промзоны, которую недавно превратили в современный арт-кластер. Здание из красного кирпича выглядело солидно и надежно. Внутри не было золоченых рам и мрамора — только бетон, дерево и очень много живой зелени.
Вера ждала её в небольшом кабинете, заваленном чертежами и образцами каких-то флаконов. Она была в простом белом джемпере, волосы собраны в небрежный пучок. На столе дымились две чашки кофе.
— Присаживайся, Лена. Нам нужно обсудить план «Б», — Вера кивнула на кресло.
— План «Б»? — Лена взяла чашку. Кофе был крепким и горьким. — Я думала, ты уже всё решила. Забираешь компанию, увольняешь меня и ставишь своего управляющего.
Вера откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на бывшую одноклассницу.
— Если бы я хотела просто заработать, я бы продала «L-Beauty» по частям еще вчера вечером. Твой муж, кстати, уже пытался связаться с моими юристами. Предлагал «слить» мне теневую бухгалтерию в обмен на снятие личных претензий.
Лена почувствовала, как внутри что-то кольнуло, но боли не было. Только брезгливость.
— И что ты?
— Я сказала, что с предателями не работаю. Это невыгодно в долгосрочной перспективе. Лена, я купила твой бизнес не ради прибыли. Я купила его ради... тебя.
Лена поперхнулась кофе.
— Ради меня? Ты шутишь? После всего, что я...
— Ты была лучшим маркетологом в нашем классе, — перебила её Вера. — Ты помнишь, как в восьмом классе мы собирали макулатуру? Все просто таскали газеты, а ты договорилась с магазином электроники, чтобы они отдали тебе картонные коробки. Мы тогда победили с отрывом в тонну. У тебя есть дар видеть возможности там, где другие видят мусор. Но ты направила этот дар на создание фантомов. Ты продавала не косметику, ты продавала фальшивую мечту о превосходстве.
Вера пододвинула к ней папку.
— Я хочу, чтобы ты возглавила новое направление в «V-Capital». Мы запускаем линию этичной косметики. Никакого пафоса, никаких «золотых» масок по цене самолета. Честный состав, экологичная упаковка и реальная помощь женщинам, которые попали в сложные жизненные ситуации. Часть прибыли пойдет в фонд поддержки жертв домашнего насилия и тех, кто остался без крова.
Лена открыла папку. Там был проект под рабочим названием «Grey Mouse» — «Серая Мышка». Она горько усмехнулась.
— Ты издеваешься? Хочешь, чтобы я строила бренд под таким названием?
— Это самоирония, Лена. Это высшая степень свободы. Когда тебе не нужно доказывать, что ты львица, ты можешь быть кем угодно. Даже маленькой серой мышкой, которая на самом деле ворочает миллионами и меняет жизни. Но есть одно условие.
— Какое? — Лена внутренне сжалась, ожидая подвоха.
— Ты должна официально признать банкротство. Твой дом, твои украшения, твоя машина — всё это пойдет в счет погашения долгов «L-Beauty» перед государством. Ты начнешь с зарплаты рядового менеджера. Ты будешь ездить на метро и обедать в столовой. Мы восстановим твою репутацию с нуля. Чисто, прозрачно и честно.
Лена долго молчала. Перед глазами пронеслись годы погони за статусом. Бесконечные примерки, фальшивые улыбки на фуршетах, страх, что кто-то заметит царапину на сумке или узнает, что её «идеальный муж» спит с секретаршей. Всё это было тяжелым панцирем, который душил её.
— А если я откажусь? — тихо спросила она.
— Тогда ты останешься с Артуром. Будете судиться за остатки разбитого корыта, поливать друг друга грязью в таблоидах и в итоге оба окажетесь на обочине. Выбор за тобой.
Лена посмотрела на свои руки. На безымянном пальце всё еще красовался тот самый бриллиант. Она медленно сняла кольцо и положила его на стол перед Верой.
— Куда мне идти? Где моё рабочее место?
Вера впервые за всё время улыбнулась по-настоящему тепло.
— За стенкой. Там твой стол, ноутбук и первая стопка документов. И, Лена... добро пожаловать в реальный мир. Тут холодно, но очень интересно.
Прошло полгода.
Московская весна была капризной, расцветая внезапными лучами солнца сквозь серые тучи. На остановке у того самого бизнес-центра стояла женщина. На ней были простые кеды, джинсы и легкий тренч песочного цвета. В руках она держала не дорогой портфель, а холщовую сумку с логотипом «Grey Mouse».
К остановке с визгом тормозов подкатил ярко-красный кабриолет. За рулем сидела эффектная блондинка в огромных очках, одна из тех «подруг», с которыми Лена раньше пила просекко по пятницам.
— Ой, Ленка! Это ты? — блондинка приподняла очки, оглядывая Лену с плохо скрываемым ужасом. — Боже, я слышала про твой развод и этот кошмар с судами... Но чтобы до такой степени? Ты что, реально ждешь автобус? Бедняжка, давай я тебя подброшу, мне не трудно. Слушай, у меня есть знакомый, он ищет администратора в фитнес-клуб, может...
Лена посмотрела на бывшую приятельницу. Она почувствовала странное дежавю, но на этот раз в её душе не было ни капли злости. Только тихая, спокойная уверенность.
— Спасибо, Кристин, но мне не нужно в фитнес-клуб. И автобус я не жду. Я просто дышу воздухом. Знаешь, на остановках иногда происходят самые важные встречи в жизни.
— Ты совсем с ума сошла на почве стресса, — фыркнула блондинка, нажимая на газ. Машина умчалась, обдав Лену запахом жженой резины.
Через минуту к тротуару плавно подкатил знакомый черный «Ауди». Но на этот раз водитель не вышел открывать дверь. Окно опустилось, и Вера, сидевшая за рулем, кивнула на соседнее сиденье.
— Садись, партнер. У нас через час презентация в министерстве здравоохранения. Твои отчеты по социальному воздействию проекта произвели фурор.
Лена села в машину. В салоне всё так же пахло полевыми травами.
— Вера, ты знала, что она подъедет? — спросила Лена, пристегивая ремень.
— Кто?
— Кристина. Моё прошлое.
— Прошлое всегда подъезжает, когда ты к нему готова, — философски заметила Вера, выруливая в поток. — Оно проверяет, не захочешь ли ты снова прыгнуть в этот яркий кабриолет.
— Не захочу, — твердо сказала Лена. — В «Ауди» гораздо лучше обзор. Видно не только дорогу, но и людей на обочине.
Машина плавно скользила по улицам Москвы. Две женщины — бывшая «серая мышка» и бывшая «светская львица» — теперь ехали в одном направлении. И это было направление, в котором не было места маскам.
У самого светофора Лена мельком увидела свое отражение в витрине дорогого бутика. Она улыбнулась. На ней не было брендов, но в её глазах впервые за тридцать лет читалась настоящая власть — власть человека, которому больше нечего скрывать и нечего бояться.
— Кстати, Вера, — сказала Лена, когда они выезжали на набережную. — Я вчера видела Артура. Он работает консультантом в каком-то сомнительном агентстве недвижимости. Пытался продать мне квартиру в ипотеку.
— И что ты сделала?
— Я дала ему визитку «Grey Mouse». Сказала, что мы ищем курьеров. Усидчивость — это ведь его конек, верно?
Они обе рассмеялись — звонко и искренне, как две школьницы, которые только что решили самую сложную задачу в своей жизни. И этот смех был громче любого шума большого города, который когда-то пытался их сломать, но в итоге лишь сделал сильнее.
