Дождь обещали к вечеру. Тяжёлые свинцовые тучи наползали на Колорадо-Спрингс с такой неотвратимостью, что даже воздух казался влажным и тревожным. Сара Митчелл торопилась домой, прижимая к груди пакет с продуктами и косясь на небо. Ещё пара кварталов — и она успеет до ливня.
Но у самого поворота к её дому женщина замерла. Из решётки ливневой канализации доносились звуки, от которых сжималось сердце — тоненький, отчаянный писк. Не плач, а именно писк — такой, каким зовут маму совсем крошечные существа, когда им холодно, страшно и одиноко.
— Господи, — прошептала Сара, опускаясь на колени прямо на мокрый тротуар.
Сквозь чугунные прутья решётки она разглядела несколько тёмных комочков, сбившихся в кучку на дне бетонного жёлоба. Они шевелились, слабо перебирая лапками, и издавали этот душераздирающий звук — монотонный, безнадёжный, словно уже не веря, что кто-то придёт.
— Эй, малыши, — позвала Сара, просовывая пальцы между прутьями. — Эй, я здесь, всё будет хорошо.
Один из комочков приподнял головку. Сара увидела крошечную мордочку с закрытыми глазками — щенок был совсем маленьким, может, недели две от роду. Тёмная шёрстка слиплась от сырости, ушки прижаты к голове. Лабрадор, решила женщина. Точно щенок лабрадора — такой же чёрненький, с характерной формой мордочки.
Она попыталась просунуть руку глубже, но решётка не поддавалась, а щенки лежали слишком далеко. Сара выпрямилась, судорожно соображая. Мать нигде не видно. Щенки явно давно одни — их писк становился всё слабее, словно силы покидали малышей. А дождь вот-вот хлынет, и тогда вода смоет их в глубину канализации, и никто не успеет спасти.
— Не бойтесь, я сейчас, — Сара схватила телефон. — Алло? Мне нужна пожарная служба, срочно! Тут щенки в ливнёвке застряли, я не могу их достать, а дождь начинается!
Диспетчер заговорил профессионально-спокойным тоном, но Сара слышала в его голосе участие.
— Мэм, оставайтесь на месте, бригада выезжает. Адрес повторите, пожалуйста.
Пока Сара ждала, к решётке подошёл пожилой мужчина с собакой — местный житель, которого она иногда встречала на прогулках.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.
— Там щенки, — Сара кивнула на решётку. — Слышите?
Мужчина прислушался, и его лицо сразу смягчилось.
— Бедняжки. Мать где-то?
— Не знаю, не видела никого. Они уже давно плачут, наверное.
Его собака — добродушный спаниель — подошла к решётке и принялась обнюхивать её, скуля и переступая лапами. Видимо, учуяла малышей и встревожилась.
— Тише, Рекс, тише, — успокоил хозяин пса. — Сейчас им помогут.
Пожарная машина примчалась минут через десять — ярко-красная, с мигалками и сиреной. Сара почувствовала огромное облегчение.
— Вы звонили? Где щенки?
— Вот, — Сара указала на решётку. — Там, внизу. Они совсем маленькие, я боюсь, что дождь начнётся и их затопит.
Спасатель опустился на корточки, посветил фонариком в щель.
— Вижу их. Точно, малыши. Сколько, как думаете?
— Я насчитала пятерых, но могу ошибаться.
— Ладно, сейчас разберёмся. Джейк, Майкл, тащите ломы и перчатки!
Бригада работала быстро и слаженно. Решётку подцепили ломами, приподняли, сдвинули. Один из пожарных — тот, кого звали Майкл, — аккуратно спустился в жёлоб. Он был неглубоким, всего по колено, но для крошечных щенков — настоящая западня.
— Вот вы где, — пробормотал Майкл, наклоняясь к комочкам. — Тихо, малыши, не бойтесь.
Он поднял первого щенка — тот жалобно пискнул и затих, почувствовав тепло человеческих рук. Потом второго, третьего. Всего оказалось семь крошечных, дрожащих созданий с закрытыми глазками и мокрой шёрсткой.
Кстати, если вам часто нужны полезные вещи для ухода за животными или компактные товары для быта, загляните в Telegram-канал — там регулярно появляются полезные находки и товары со скидками!
— Передавай наверх, — скомандовал старший.
Щенков бережно переложили в коробку, которую кто-то принёс из машины. Сара не удержалась и заглянула внутрь. Малыши сразу сбились в кучку, инстинктивно ища тепла друг друга. Они были такими беспомощными, такими крошечными — каждый помещался на ладони.
— Бедняжки, — прошептала она. — Где же ваша мама?
Пожарные оглядели местность — никаких признаков собаки поблизости не было. Ни лая, ни движения, ничего.
— Странно, — нахмурился старший. — Обычно мать не бросает щенков в таком возрасте. Может, что-то случилось.
— Что теперь с ними будет? — спросила Сара.
— Отвезём в Гуманное общество. Там осмотрят, накормят, зарегистрируют. А там уже решат — если мать не объявится, придётся искать им дом или передать в приют.
Сара кивнула, чувствуя облегчение. Малыши спасены. Это главное.
В «Гуманном обществе» Колорадо-Спрингс царила обычная суета. Волонтёры сновали между вольерами, кормили постояльцев, меняли подстилки. Ветеринар Эмма Харрис как раз заканчивала осмотр кошки, когда дверь распахнулась и вошли пожарные с коробкой.
— Добрый день, — поздоровался старший. — Мы тут щенков спасли, нужно их осмотреть и зарегистрировать.
— Конечно, — Эмма кивнула, вытирая руки. — Давайте сюда.
Она заглянула в коробку — и сразу насторожилась. Что-то в этих малышах показалось ей странным. Мордочки, конечно, ещё формируются, но всё же...
— Где нашли? — спросила она, аккуратно доставая одного щенка и укладывая его на стол.
— В ливнёвой канализации. Прохожие услышали, как скулят, позвонили нам. Думали, лабрадоры.
Эмма включила лампу, осторожно ощупала малыша. Он был размером с её ладонь, весь дрожал. Шёрстка тёмная, почти чёрная, слегка пушистая. Глазки ещё закрыты — значит, не больше двух недель от роду. Ушки маленькие, прижатые...
Ветеринар нахмурилась, взяла лупу, внимательно рассмотрела мордочку. Потом осторожно приподняла верхнюю губу, заглянула в пасть. Проверила лапки, хвостик.
— Что-то не так? — встревожился пожарный.
Эмма выпрямилась и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.
— Вы спасли не щенков. Это лисята. Детёныши рыжей лисицы.
В комнате повисла тишина. Пожарные переглянулись.
— Лисята? — переспросил Майкл. — Серьёзно?
— Абсолютно, — Эмма кивнула. — Смотрите — форма черепа, строение лап, хвост. И зубки уже прорезаются — у лисят они чуть иначе расположены, чем у щенков. Да и шёрстка особенная, если присмотреться. Они рождаются тёмными, почти чёрными. Только к двум неделям начинают рыжеть.
— Ничего себе, — присвистнул старший. — А мы и не поняли.
— Это нормально, — успокоила его Эмма. — В таком возрасте их действительно легко перепутать. Лисы же относятся к семейству псовых, так что родство близкое. Даже ведут себя одинаково — хотят есть, спать и быть с мамой. Природа специально сделала лисят такими невзрачными, чтобы хищники не замечали. Максимально непримечательный окрас — серо-чёрный, сливается с землёй и камнями.
Она осторожно вернула малыша в коробку, достала следующего. Тот слабо шевельнулся и жалобно пискнул — тоненько, надрывно. Эмме стало жаль его до боли в груди.
— Бедняжки, — прошептала она. — Они голодные. Давно без матери, судя по всему.
— Что теперь делать? — спросил пожарный. — Вернуть на место?
Эмма задумалась. С одной стороны, лучше всего, если бы мать сама нашла детёнышей. Лисица — заботливая мать, она не бросит потомство просто так. Но с другой — малыши уже ослабли, им нужна еда. И дождь вот-вот хлынет.
— Давайте так, — решила она. — Я их покормлю, осмотрю, согрею. А потом отнесём обратно, но в более безопасное место — не в канализацию, а в укрытие рядом. И поставлю волонтёра следить — может, мать объявится.
Следующий час Эмма провела, выкармливая лисят из пипетки. Она приготовила специальную смесь — заменитель молока для щенков псовых, тёплый и питательный. Малыши сосали жадно, отчаянно, словно понимая, что это их шанс выжить.
Эмма держала каждого на руках, чувствуя, как крошечное тельце постепенно согревается, как дрожь утихает. Один лисёнок — самый маленький, с белым пятнышком на груди — никак не мог ухватить пипетку. Он слабо попискивал, тыкаясь мордочкой в её ладонь, и Эмме пришлось набраться терпения, чтобы аккуратно, капля за каплей, напоить его.
— Ну же, малыш, — шептала она. — Давай, ты сможешь. Ещё чуть-чуть.
Наконец он проглотил достаточно, чтобы успокоиться. Эмма уложила его обратно в коробку, где он сразу прижался к братьям и сёстрам. Они лежали теперь тихо, сытые и тёплые, изредка вздрагивая во сне.
— Вот так-то лучше, — улыбнулась ветеринар.
К вечеру дождь всё-таки начался. Крупные капли барабанили по крыше приюта, превращаясь в настоящий ливень. Эмма стояла у окна, глядя на потоки воды, и думала о лисице. Где она? Почему оставила детёнышей?
Волонтёр Дэн — студент местного колледжа, который часто помогал в приюте, — согласился дежурить у места находки. Эмма дала ему термос с кофе, непромокаемый плащ и строгие инструкции.
— Если увидишь лису — не пугай её. Просто наблюдай. Она может быть осторожной, но если почует детёнышей, обязательно подойдёт.
— Понял, — кивнул Дэн. — А если не появится?
— Тогда придётся везти лисят в реабилитационный центр. Без матери им не выжить.
Дэн уехал, а Эмма вернулась к малышам. Она устроила их в тёплом боксе, подложив грелку и мягкие полотенца. Лисята спали, сбившись в кучку — семь крошечных комочков, которые ещё вчера могли погибнуть в холодной канализации.
Эмма провела рукой по их спинкам — осторожно, чтобы не разбудить. Под пальцами чувствовалась тонкая шёрстка, хрупкие рёбрышки, учащённое дыхание. Каждый вдох, каждый выдох — маленькое чудо. Хрупкая, невероятная жизнь, которая цеплялась за каждую секунду.
— Где же твоя мама, малыш? — прошептала она, глядя на лисёнка с белым пятнышком. — Почему она не пришла за вами?
Ответа, конечно, не было. Только мерное дыхание спящих детёнышей и стук дождя по стеклу.
Дэн просидел под навесом три часа. Дождь не унимался, превращая улицу в сплошной поток. Он устроился так, чтобы видеть место, где пожарные нашли лисят — теперь малышей перенесли в неглубокую ложбинку под кустами, защищённую от ветра и воды. Рядом Эмма оставила кусочек ткани с запахом детёнышей, чтобы мать могла их учуять.
Но лисица не появлялась. Проходили минуты, потом часы. Дэн пил кофе, ёжился от холода и терял надежду. Может, её сбила машина? Или она испугалась людей и убежала? А может, просто решила бросить потомство — так бывает, если мать чувствует, что не справится или пахнет от них людьми.
Он уже собирался позвонить Эмме и сообщить, что дежурство бесполезно, когда увидел движение. Из-за мусорных баков, стоящих неподалёку, выглянула рыжая морда. Лисица.
Дэн замер. Она была худой, взъерошенной, с мокрой шерстью и настороженным взглядом. Двигалась осторожно, принюхиваясь к каждому запаху. Дэн видел, как она дрожит — не от холода, а от страха. Людей рядом нет, но их запах повсюду. Опасность.
Лисица приблизилась к ложбинке, опустила морду, втянула воздух. Замерла. Потом издала тихий, горловой звук — что-то среднее между поскуливанием и ворчанием. Зов. Она звала детёнышей.
Дэн затаил дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, лисица должна его услышать. Но она была занята только поиском. Обнюхала ложбинку, покрутилась, снова позвала. И вдруг остановилась, словно поняв — их здесь нет.
Лисица подняла морду, оглядела окрестности. Потом медленно, будто нехотя, развернулась и пошла обратно к бакам. Дэн увидел, как она на мгновение обернулась — последний взгляд, полный тоски и безнадёжности. А потом исчезла в темноте.
Дэн схватил телефон.
— Эмма? Она была здесь. Лисица. Искала их, но ушла. Думаю, она не вернётся.
На том конце линии вздохнули.
— Понятно. Спасибо, Дэн. Возвращайся.
Утром Эмма приняла решение. Лисята отправятся в реабилитационный центр для диких животных — там их выкормят, научат охотиться и, когда придёт время, выпустят на волю. Без матери у них не было другого шанса.
Она снова покормила малышей, проверила их состояние. Все шестеро окрепли за ночь, стали активнее. Один даже попытался укусить пипетку — слабо, беззубо, но это был хороший знак. Значит, инстинкты работают.
— Вы будете жить, — тихо сказала Эмма, поглаживая лисёнка с белым пятнышком. — Вырастете сильными и красивыми. Станете настоящими лисами — хитрыми, быстрыми, свободными. Обещаю.
Лисёнок пискнул в ответ — тоненько, доверчиво. Эмма почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Сколько она повидала за годы работы — сотни спасённых животных, тысячи историй. Но каждый раз, каждый чёртов раз, когда она держала в руках крошечное, беспомощное существо, сердце сжималось от щемящей нежности.
— Я верю в вас, малыши, — прошептала она.
Через три месяца Эмма получила письмо из реабилитационного центра. К нему прилагались фотографии — семь рыжих лисят, уже заметно подросших. Они играли на траве, гонялись друг за другом, учились ловить мышей. На одном снимке лисёнок с белым пятнышком на груди смотрел прямо в камеру — умными, живыми глазами.
"Все шестеро чувствуют себя отлично, — писала куратор центра. — Через месяц планируем выпустить их в заповедник. Спасибо, что спасли этих малышей. Они заслужили второй шанс."
Эмма улыбнулась сквозь слёзы. Да, заслужили. Все они — каждое крошечное создание, которое когда-либо попадало в беду и находило спасение, — заслуживали этот шанс. Право жить, расти, быть свободными.
А где-то в городе Сара Митчелл, проходя мимо того самого места, где когда-то услышала жалобный писк, остановилась и улыбнулась. Она часто думала о тех малышах — интересно, что с ними стало? Выжили ли? Нашли ли свою семью?
Она не знала, что ответ — да. Да, выжили. Да, нашли. И скоро будут бегать по лесу, рыжие и свободные, храня в своих крошечных сердцах память о тех, кто не прошёл мимо. О тех, кто услышал их плач и пришёл на помощь.
Иногда для спасения целого мира достаточно одного звонка, одной протянутой руки. Одного человека, который не остался равнодушным.
И это — самое настоящее чудо.
Подписывайтесь в ТГ - там контент, который не публикуется в дзене!