Четверг, 25 ноября 1869 года, пролетел как обычно в суете и шуме огромного города. Большое Яблоко никогда не спит, но и не всегда работает. Ну, разве что посменно. Во второй половине дня, ближе к пяти, цокающих и ржущих повозок, карет и кэбов на улицах не стало меньше. Как, собственно, и людей, вечно бегущих туда и, как может показаться, на смену им обратно.
В этой предвечерней суете здание редакции газеты “Нью-Йорк Трибьюн”, что на углу Спрус и Нассау, напоминало набирающего усталость мальчика-газетчика — он еще бежал куда-то, что-то выкрикивал и размахивал свежей передовицей, но все медленнее и медленнее. Будто ноги его налились свинцом — коридоры издания постепенно пустели и становились тише.
Лишь в подвале трудились те, кто претворял замысел журналистов, корректоров и редакторов в бумажный вид. Но в общем и целом, вся редакция уже казалась тихим островком среди бурлящего моря людских страстей, протекавших за стенами и на страницах следующего выпуска.
Внутри помещения ничто не предвещало надвигающейся трагедии, вошедшей в историю не только американской криминалистики, но и журналистики тоже. В офисах все также пахло свежей типографской краской, чернилами и горячим кофе, что целый день тек обильно и незаметно, как само рабочее время, сквозь пальцы работников газеты.
Вот уже минуло 5 часов после полудня — пора валить — стучало в головах задержавшихся. В 15 минут шестого пришел ночной портье и занял свой пост на входе — восемнадцатилетний Дэниел Фроман намеревался спокойно выпроводить оставшихся работников и репортеров, запереть двери изнутри и спокойно углубиться в чтение книги.
Он еще не знал, что один из участников грядущей трагедии уже здесь. И только оставалось дождаться второго, чтобы страшный сценарий давно начавшейся пьесы был отыгран до конца. Как и не знал того, что станет в будущем одним из самых значимых в Америке театральных импресарио и удачливых кинопродюсеров.
Посреди хаоса рабочих столов и уже редких, но все же громких разговоров журналистов бродил некий мистер невысокого, скорее среднего роста, одетый элегантно во все черное. Выражение его глаз выдавало внутреннее напряжение и странную решительность.
Казалось, сосредоточенный мистер кого-то искал. Периодически он останавливал пробегающего в стремительно пустеющих коридорах издания, и можно было услышать, как он интересовался, где можно найти Альберта Дина Ричардсона. В ответ лишь пожимали плечами, разводили руками и иногда, что-то объясняя, показывали каждый раз в разные стороны.
В конечном итоге кто-то подсказал, что в конце рабочего дня все, ну или почти все, заходят в кассу на первом этаже. Где получают либо деньги, либо почту, а если повезет, то и то, и другое. Элегантный мистер последовал совету. Ему услужливо предоставили табурет, и он притаился в темном углу в ожидании момента атаки.
Приблизительно в 17:30 журналист по имени Альберт Дин Ричардсон зашел в офис газеты со стороны площади Печатного Дома. Он хотел заглянуть в почтовые ячейки около кассы на первом этаже в надежде получить весточку от своей любимой актрисы и писательницы Эбби Сейдж, которая в тот момент путешествовала по Массачусетсу.
Когда Ричардсон подошел к почтовому столу, из тени внезапно появился какой-то человек. Незнакомец быстро поднялся со своего места, сделал пару шагов навстречу журналисту, направил пистолет и выстрелил с расстояния примерно полтора метра.
Альберт Ричардсон пал как озимые, корчась от резкой боли в области живота. Жизненные силы темными ручьями медленно растекались по полу кабинета, смешиваясь с пятнами свежих чернил, создавая символический рисунок единения смерти и искусства. Среди вдруг наступившей тишины на фоне стона прозвучали тяжелые шаги удаляющегося элегантного человека в черном.
Он спокойно вышел на площадь Печатного Дома и растворился в городской толпе где-то в сторону Нассау-стрит. Но в тот же вечер около 10-ти он был задержан. Установить личность подозреваемого не составило труда. Ведь это второе нападение на сэра Ричардсона. Его мог преследовать только Дэниел Макфарланд, считавший, что успешный журналист, ветеран войны и известный писатель увел у него любимую жену.
Макфарланда задержали в номере 31 отеля Вестморленд, что на углу Семнадцатой и Четвертой авеню. Капитан Антон Дж. Аллер, проводя задержание, сообщил о подозрениях в его отношении, что явно сбило с толку Макфарланда. Тот что-то бубнил о своей непричастности к делу, хотя в конце концов проронил странную фразу: "Ну, видимо, это должен был быть я". После этого его сразу же привезли к Ричардсону, который без колебаний указал на него как на нападавшего.
Вызванный в редакцию врач оказал раненому первую помощь и все. В том смысле, что ни в какой госпиталь или больницу его не повезли, а доставили в номер в гостинице Астор Хаус, что в двух кварталах от Парк-Роу. Или доктору было ясно, что дни несчастного сочтены, или он сам прекрасно понимал, что его ждет. Ведь Альберт Дин Ричардсон был не простым, а военным журналистом.
Он родился 6 октября 1833 года в городе Франклин, штат Массачусетс. И уже в восемнадцатилетнем возрасте начал карьеру в журналистике в Питтсбург Коммерсциал Джорнал. Позже он сотрудничал с Бостон Джорнал в качестве корреспондента и был редактором Вестерн Маунтанер, газеты из Голден-Сити, штат Колорадо.
Во время Гражданской войны Ричардсон служил в Нью-Йорк Трибьюн под руководством Горация Грили. Вместе с коллегой Джуниусом Генри Брауном он, не боясь опасности, освещал ход военных действий. И активно собирал секретную информацию в пользу Северян. В 1863 году Альберт Дин попал в плен к конфедератам под Виксбургом, когда заменил убитого офицера и командовал артиллерийской батареей, находясь в окружении.
Двадцать месяцев заключения в семи разных тюрьмах, к примеру, Виксбург, Джексон, Атланта и Ричмонд, не сломили его дух. В декабре 1864 года Ричардсон и Браун совершили невероятный по своей отваги побег из Солсбери, штат Северная Каролина, и, пройдя более 640 километров по вражеской территории, добрались до войск Союза.
Ричардсон внес неоценимый вклад в изучение всей истории Гражданской войны, первым опубликовав список солдат армии Союза, погибших в битве при Солсбери. Этот документ стал если не единственным, то наиболее надежным источником информации об этой трагедии.
Помимо журналистской работы, Ричардсон стал одним из самых заметных писателей своей эпохи, его “За Миссисипи от великой реки до самого Тихого океана”, “Личная история Улисса С. Гранта” и история его военных приключений “Секретная служба, война, тюрьма и побег” стали бестселлерами и вошли в Золотой фонд американской литературы.
Однако в личной жизни его преследовали трагедия за трагедией. Во время войны его семья оказалась на территории, контролируемой Южанами. Четверых детей удалось вывезти на Север, но жена и младшая дочь погибли в заключении у Конфедератов. Длительное время Альберт Дин жил лишь работой — детей воспитывала его мать.
Но в январе 1867 года в доме знакомых друг и работодатель, владелец Нью-Йорк Трибьюн Гораций Грили, познакомил его с Эбби Макфарланд, отношения которой с мужем к тому моменту дали уже не трещину и даже не течь, а просто безнадежно тонули. Роман не вспыхнул внезапным пожаром, он начал медленно тлеть. Из искры возгорится пламя — дело известное.
В 1857 году в возрасте девятнадцати лет Эбби Сейдж вышла замуж за Дэниела Макфарланда, который был старше ее все на те же девятнадцать лет. Она, образованная девушка из уважаемой семьи Новой Англии, пробовала себя в преподавании и писательском деле.
Дэниел представился ей успешным адвокатом из Мэдисона, штат Висконсин, с большими политическими перспективами. Заявил, что ведет скромный образ жизни и имеет накопления в 20-30 тысяч долларов, что делало его весьма привлекательным и достойным кандидатом в мужья не только в глазах Эбби, а вообще чьих угодно.
Недолго думая, после свадьбы молодожены переехали в Мэдисон, где Эбби узнала, что суженый оказался как раз ряженым. Дэниел вовсе не практиковал юриспруденцию в Висконсине, а занимался исключительно спекуляциями на рынке земли. Своя земля-то у него была, в отличие, кстати, от 20 или 30 тысяч долларов. Зато стоила она крайне недорого, и долгов хватало с лихвой.
Мистер Макфарланд уже некоторое время серьезно планировал уехать в Нью-Йорк в надежде выгодно продать заложенную-перезаложенную землю там, где ни о нем, ни об участке ничего не знают. Но денег не было даже на дорогу. Пришлось снова занять, но это было все, на можно было рассчитывать.
По приезду в Нью-Йорк Эбби пришлось продать свои драгоценности, чтобы оплатить съемное жилье. Семья постоянно испытывала серьезные материальные затруднения. Шаткое положение на краю банкротства вошло в привычное бытовое и стало практически неотъемлемой частью жизни.
Ко всему прочему, Дэниел очень любил играть, а точнее проигрывать. Больше карт и рулетки он тянулся только к выпивке. Пил он много, часто и с полным погружением. А погрузившись в запой, становился крайне агрессивным, изобретательным на обиды и ревность.
С другой стороны, трезвость его тоже не красила, когда мистер Макфарланд был трезв, он впадал в длительное, угрюмое, просто пугающее молчание. Эбби даже прятала ножи и прочие опасные предметы, опасаясь за свою и его жизнь. После ссор Дэниел раскаялся, обещал бросить пить и больше не причинять ей боль. Но все повторялось снова и снова.
Каким бы мужем не был сэр Макфарланд, Эбби подарила ему двух сыновей. В 1860 году Перси и через четыре года Дэниэля. Кроме того, она вдруг проявила необычайный талант к декламации и сценическому искусству. И по совету мужа начала выступать. И судя по тому, что билеты покупали с приличным успехом.
Впоследствии она занялась актерской деятельностью, играя в театре Зимний сад Эдвина Бута, а также попробовала себя в роли писательницы. Благодаря ее успехам на сцене и попыткам писать, круг знакомств Эбби значительно расширился и засиял новыми цветами, что несут творческие салоны.
Миссис Макфарланд подружилась с видными деятелями журналистики. Такими как издатель Гораций Грили, его сестра, содержательница литературного салона миссис Джон Кливленд и Самюэль Синклер, редактор Нью-Йорк Трибьюн. Дэниель Макфарланд, с одной стороны, видел в связях Эбби потенциал для своего политического продвижения, а он мечтал о власти, уважении и благополучии, а с другой, по привычке страдал от ревности к ее новым друзьям и успеху.
Он и втайне, и открыто перехватывал письма, адресованные жене. Перлюстрировал и по необходимости цензурировал, просто сжигая те, которые считал наиболее непотребными в первую очередь для себя. Его поведение становилось все более опасным: он все чаще прибегал к насилию, регулярно пугал самоубийством.
В минуты особого волнения угрожал Эбби убийством. Но регулярно забирал заработанные женой деньги и почти все оставлял в казино и барах. В самом начале 1867 года Макфарланды переехали и поселились в доме №72 на улице Эмити в Нью-Йорке. Через несколько дней состоялась первая встреча Эбби и Альберта Дина. Семена симпатии взаимно упали в их души иссушенные одиночеством.
20 января того же года Ричардсон, уже питающий нежные чувства к Эбби, по неким не связанным с новыми отношениями обстоятельствам вынужден был поменять свое местожительство, которое, кстати, располагалось совсем недалеко от нового жилища Макфарлендов. По просьбе ее он снял соседнюю квартиру у хозяйки дома, миссис Мейсон.
А 19 февраля 1867 года мистер Макфарланд стал случайным свидетелем ее разговора с Ричардсоном возле его квартиры, где они обсуждали какую-то рукопись. Эта сцена вызвала у Дэниела приступ ярости, который вылился в затяжной загул, привычно сопровождаемый побоями, угрозами убийства и самоубийства.
В пылу ссоры Дэниел предложил Эбби развестись, на что она сразу же согласилась. Однако позже передумал, но Эбби уже твердо решила расстаться. 21 февраля она ушла от него навсегда. После ухода от Дэниела Макфарланда Альберт Дин Ричардсон оказывал Эбби поддержку и сочувствие.
Их отношения постепенно становились все ближе и теплее. Однажды вечером 13 марта Ричардсон ждал Эбби после ее выступления в театре, чтобы проводить домой. Во время их прогулки Дэниел Макфарланд внезапно подбежал сзади и выстрелил в Ричардсона из пистолета, ранив его в бедро.
Он попытался выстрелить еще дважды, но промахнулся. Макфарланда задержали, но, на удивление, он избежал тюремного заключения. Обстоятельства этого дела остались неясными. Ясно было одно, Дэниел уже заимел надежные связи в Тамани-Холле, организации Демократической партии, фактически контролирующей жизнь Большого Яблока.
Пока отношения между Эбби Макфарланд и Альбертом Ричардсоном крепли, Дэниел Макфарланд начал судебную тяжбу за опеку над их детьми. В итоге они пришли к компромиссу: Перси остался с отцом, а Дэниел – с матерью. Для Эбби это означало потерю возможности видеться с Перси.
Весной 1868 года она попыталась навестить сына, но Макфарланд, как всегда, в гневе запретил ей это. В конечном итоге, прислушавшись к советам близких, Эбби решила подать на развод. Но в штате Нью-Йорк развод был возможен только в случае доказанной измены.
Эбби, полагая, что не сможет доказать неверность Дэниела, решила перебраться в Индиану. Там для расторжения брака было достаточно, например, пьянства, жестокости или финансовой несостоятельности мужа. Прожив в Индиане больше года, а если точнее шестнадцать месяцев, в октябре 1869 года она вернулась домой официально, свободной от брачных уз.
Эбби и Альберт Дин были осторожны, не проявляя своих чувств на публике, пока она жила в Индиане. Только после того, как развод Эбби был оформлен, они позволили себе показать свою взаимную симпатию. Ричардсон отметил День благодарения с семьей своей избранницы в Массачусетсе, но уже на следующий день вернулся в Нью-Йорк.
О самом страшном Эбби узнала лишь через неделю. Она моментально поехала к ему. Приехав в Нью-Йорк, нашла Альберта Дина умирающим в Астор Хаусе. Его последней волей было жениться на ней. 30 ноября 1869 года сэр Ричардсон и Эбби Сейдж Макфарланд стали супругами. Обвенчал их пастор Генри Уорд Бичер, а свидетелем был Хорас Грили. Через два дня Альберт Ричардсон скончался.
По сути, нью-йоркские журналисты, желая отдать дань памяти погибшему товарищу, начали копать под Дэниела Макфарланда, не гнушаясь даже слухами о его наркозависимости. Но со временем общественное мнение потихоньку изменилось — старания Демократов не могли пройти без результата.
Нью-Йорк Сан 2 декабря выпустила разгромную статью под заголовком "Публичный протест против религии и морали", где досталось Альберту Дину Ричардсону за то, что он увел Эбби из семьи. После этой публикации газета всеми правдами и неправдами старалась опорочить Эбби и Альберта, выставляя их как аморальных развратников.
Другие газеты Нью-Йорка поддержали Сан, но при этом высказывались и иные точки зрения даже в тех же изданиях, где печатались обвинения. К примеру, Геральд опубликовала слова миссис С. Ф. Нортон с заседания феминистского клуба "Реформы": "Убийство мистера Ричардсона – это трагедия, которая показывает фундаментальную проблему брака: отсутствие равенства между мужем и женой".
СМИ оказали огромное влияние на то, как люди воспринимали ситуацию. Большинство жителей Нью-Йорка разделяли консервативные взгляды Макфарланда на брак и критиковали Эбби Ричардсон за то, что, по их мнению, противоречило общепринятым моральным устоям.
На заседание суда под председательством Джеймса Хакетта 4 апреля 1870 года пришло много любопытных, чтобы увидеть Эбби Ричардсон, но она так и не появилась. Адвокаты Макфарланда воспользовались присутствием публики, усадив рядом с подсудимым его сына Перси, которому было всего десять лет, и, казалось, он совершенно не осознавал серьезности происходящего.
Для защиты Эбби Ричардсон, не слишком доверяя окружному прокурору, пригласили в качестве помощника обвинителя бывшего судью и конгрессмена Ноа Дэвиса. Макфарланд же заручился поддержкой опытного юриста Джона Грэма, который в свое время добился оправдания Дэниела Сиклса за убийство любовника его жены, сославшись на временное помешательство. Грэм планировал использовать ту же стратегию в этом деле.
Обвинение старалось доказать, что в семье Макфарландов все было плохо, для чего вызывали в качестве свидетелей родственников и друзей Эбби Ричардсон, включая Горацио Грили.
Защита, в свою очередь, акцентировала внимание на фактах измен Эбби Ричардсон и Альберта Дина Ричардсона. Перехваченное письмо Альберта к Эбби в сочетании с информацией о наследственной предрасположенности Дэниела Макфарланда к психическим расстройствам должно было убедить присяжных, что именно эти обстоятельства спровоцировали у него приступ безумия, который привел к стрельбе.
Судебный процесс длился пять недель. После совещания, которое заняло всего час сорок пять минут, присяжные вынесли вердикт: Дэниел Макфарланд был признан невиновным.
В мае 1870 года в Трибьюн появилась статья Эбби, где она изложила свою версию трагических событий, приведших к гибели ее мужа. Несмотря на то, что статья повлияла на общественное мнение и расположила его к ней, на юридическое решение это никак не повлияло.
После ухода из жизни супруга Эбби Ричардсон взвалила на себя непростую ношу – воспитание его детей, тем самым сдержав обещание, данное умирающему мужу. Учитывая, что дети Ричардсона были подростками и недолюбливали свою новую опекуншу, задача оказалась крайне сложной. Помимо этого, Эбби растила и своего сына Вилли. Со временем Перси, один из сыновей Ричардсона, вернулся к Эбби и взял ее фамилию – Сейдж.
Эбби не бросила литературу и драматургию, продолжала писать стихи, сочинять и ставить пьесы. Кроме того, она занималась подготовкой к публикации сборника неизданных произведений Альберта Ричардсона. Жизнь Эбби оборвалась 5 декабря 1900 года в Риме из-за пневмонии.
Мистер Макфарланд уехал на Запад. На его политической карьере был поставлен крест. Тамани холл защищал не столько его, сколько себя. На новом месте Дэниел занимался привычными спекуляциями всем подряд и пил все сильнее год от года. Последние упоминания о нем датируются 1880 годом, когда его видели почти нищим в Колорадо.
Альберт Ричардсон был похоронен в родном Франклине, штат Массачусетс. Там до сих пор стоит памятник, посвященный его службе в годы Гражданской войны. На монументе высечена надпись: “Многие тебе благодарны, хоть и не знали тебя лично, покойся с миром, добрый и верный человек”.