Существует высказывание, приписываемое то Кафке, то Кьеркегору, которое раскрывает самую суть явления: «Опыт — это поразительная вещь, ибо его сущность — всегда быть одновременно и за некий тезис, и против него».
Опыт не даёт окончательных ответов. Он лишь подтверждает, что мир сложнее любой нашей идеи о нём. Если искать противопоставление опыту, то это, вероятно, будет вера. Они находятся в странном, диалектическом танце: всякий опыт зарождается от некой исходной веры (в гипотезу, в идею, в человека), но и сама вера либо кристаллизуется, либо рассыпается, будучи проверенной опытом.
Рассмотрим двух молодых людей.
- Первый верил, что счастье — в браке. Он женился, разочаровался и приобрёл опыт: «Счастье не в самом браке». Его вера трансформировалась.
- Второй верил, что счастье не обретается в отношениях. Он не женился, и его жизнь, казалось бы, подтвердила эту веру. Но, наблюдая за другими, он мог углубить её до более тонкого вывода: «Счастье не в получении, но, возможно, в даровании».
Оба имели веру. Оба получили некий опыт (прямой или наблюдательный). Но кого мы назовём «опытным» в обывательском смысле? Как правило, первого. Того, кто «обжёгся», кто прошёл через личное крушение иллюзии. Его опыт — это шрам, доказательство столкновения с реальностью.
И здесь возникает главный вопрос, который ставит под сомнение саму ценность опытности как мерила мудрости. Не является ли излишняя, накопленная опытность — свидетельством хронического дефицита правильной, глубинной веры?
Человек, который раз за разом «набивает шишки» в отношениях, бизнесе или доверии, похож на того, кто продолжает стучаться головой в одну и ту же дверь, лишь каждый раз убеждаясь, что она заперта. Его опыт огромен, но бесплоден. Он — коллекционер разочарований. Его знание о том, «как не надо», растёт, но это знание отрицательное, циничное. Оно не ведёт к истине, а лишь ограждает от новых ошибок высокой стеной недоверия.
Истинная же мудрость, возможно, начинается не с накопления опыта-шрама, а с обретения веры-компаса — той изначальной, сильной и гибкой интуиции, которая позволяет избегать тупиковых дверей с первого раза или находить в них потайные ключи. Опыт такого человека не коллекция травм, а глубинная проницательность. Он учится не столько на своих ошибках, сколько на верном понимании сути явлений. Его опыт — это не «я знаю, что это не работает», а «я чувствую, как это может работать».
Таким образом, ратовать за голую «опытность» опасно. Она может превратиться в духовный склероз, в неспособность к доверию и чистому действию. Подлинная ценность — не в количестве пережитых разочарований, а в качестве веры, которая предшествует опыту и направляет его. Великие открытия, прорывы в искусстве, акты героизма совершаются не самыми «опытными» (то есть, обожжёнными) людьми, а теми, чья вера была настолько сильна, что смогла подчинить себе опыт, заставить реальность откликнуться на внутреннюю правду.
Опыт — плохой учитель, если за ним не стоит ученик с верным вопросом. А самый верный вопрос рождается не из прошлых ошибок, а из живой, трепетной и смелой веры в то, что мир глубже и щедрее, чем кажется на основе нашего, такого ограниченного, опыта.