Очень трогательными воспоминаниями о группе Queen и её барабанщике Роджере Тейлоре поделилась в 2011 году автор музыкальных колонок The Guardian Кейт Моссман. Перевод её статьи под названием «Спасибо Фредди Меркьюри и Роджеру Тейлору за то, что я, ребенок 1990-х, нашла то, что действительно полюбила» мы и предлагаем сегодня вашему вниманию. Приятного прочтения.
«Это было в начале декабря 1991 года. Мне только что исполнилось 11 лет, и я совершенно не интересовалась музыкой. Но в тот вечер, когда по телевизору показывали "Top of the Pops", мое внимание привлек болезненно худой мужчина в ярком жилете, поющий "These are the Days of Our Lives". Его хрупкость противоречила его движениям: он всеми силами старался жестикулировать и улыбаться. И что меня больше всего поразило в этом клипе – его необыкновенная легкость. Это была очень грустная песня, но группа общалась с нами легкими движениями и улыбками, как будто они шутили о чем-то своем. Тогда я ощутила, как по моему телу пробежали мурашки.
Это была действительно необычная группа: очень энергичный, балансирующий на грани экстравагантности, Фредди Меркьюри, мягкий Брайан Мэй, Роджер Тейлор, который, несмотря на свою внешнюю привлекательность, был очень смелым на юмор. И Джон Дикон, который всегда выглядел так, будто очень смущен происходящим. Queen представляла собой странную и уникальную смесь. Они были эпатажными, но говорили мягкими, добрыми голосами.
Поначалу я завороженно смотрела только на Фредди, но к 15 годам Роджер Тейлор стал центром моего внимания. Он написал несколько достойных песен, в том числе и ту, которая привлекла меня тогда, - "These are the Days of Our Lives".
Тейлор также был самым "доступным" участником группы, и у него была очень насыщенная сольная карьера, хотя и не такая удачная в чартах. Только в период с 1988 по 1998 год он реализовал пять сольных проектов. Он явно не зарабатывал на них много денег, но всё равно выезжал на гастроли. Удивительно, что на этих концертах в первом ряду толпились подростки, большинство из которых были кричащими девушками лет 16-18-ти.
«Я хочу, чтобы он, хотя бы на несколько секунд, узнал, что я существую», - написала я в своем дневнике в 15 лет. Я написала три или четыре "письма" Роджеру – неловкие, нелогичные, но совершенно искренние и так свойственные подросткам.
11 утра, суббота, 25 июня 2011 года. Я стою рядом с домом самого Роджера Тейлора в Корнуолле. Я прохожу мимо крытого бассейна, смутно ощущая, как в нем радостно плещутся детские ножки (у участников группы на троих (кроме Меркьюри) 14 детей), и вижу ряд резиновых сапог у входной двери. Стоя в гостиной музыканта, я рассматриваю японское лакированное пианино и странные корабельные часы на кофейном столике. И вдруг я слышу знакомый голос из коридора: «Добро пожаловать».
Я бы с удовольствием сказала, что при виде Роджера я упала в обморок, но это не так. На самом деле, если вы действительно любите какую-то поп-звезду, вы тратите кучу времени и энергии, чтобы составить удивительно точное представление о ней. Безусловно, я знаю Тейлора лучше, чем он меня. Сейчас у него обычный домашний вид рок-звезды (джинсы, белая рубашка и небольшая бородка), мокрые волосы (мне нравится думать, что он только что проснулся), и ведет он себя ровно так, как я представляла себе (расслабленно, с чувством юмора, но в то же время немного серьезно). Он уже знает о моей одержимости Queen. Мне потребовалось четыре месяца, чтобы получить его интервью.
Я протягиваю руку: «Так приятно с вами познакомиться!» (На самом деле мы встречались раньше, но он об этом не знает. В 1998 году мы с братом последовали за ним в кинотеатр в Труро на фильм «Годзилла» - совершенно ужасный фильм, и это всё ради того, чтобы просто побыть рядом с ним. После этого нам удалось получить от него автографы).
Почему-то сразу я рассказываю ему мнение Брайана Мэя о рекламе и музыке – о том, что The Beatles следовало бы разрешить использовать их музыку на телевидении. «Я думаю, он прав. Это было несколько наивно с их стороны. Здорово быть частью жизни – в этом нет ничего постыдного. Если музыка будет частью атмосферы людей, они быстрее примут её. Чего ещё можно желать? Уже подросло целое поколение совсем маленьких детей, которые любят Queen».
«Почему это происходит?» - спрашиваю я. – «Потому что они находят связь с чем-то, что было во Фредди. Ему на самом деле не было всё равно. Он отдавал каждую частичку себя».
Затем я спрашиваю его об отношениях Queen c прессой. «Мы перестали общаться с ними в конце 70-х, потому что это было совершенно бесполезно. Тогда мы решили: нам больше не нужно становиться мишенью, мы уже успешны, нравимся людям, и этого вполне достаточно – возможно, мы когда-нибудь наверстаем упущенное».
Печатные СМИ, по его словам, «не работали как инструмент продвижения», поэтому они обратились к телевидению и радио.
«Я действительно рад тому, как изменились наши вкусы, - говорит он. – Люди стали более широко мыслить, чем когда-либо прежде. У публики в этой стране отличное чувство юмора, и она гораздо менее категорична, чем была в прошлом».
Два последних альбома Queen, "The Miracle" и "Innuendo", стали вершинами их достижений. Зная, что Меркьюри болен, группа впервые за свою карьеру решила разделить все авторские права и гонорары.
В этих альбомах чувствуется как невероятная настойчивость, так и странное, похожее на кокон, тепло последних месяцев, проведенных вместе.
Музыкантам было чуть за 40, когда Queen распалась. «Я вложил все свои силы в организацию этого концерта, - говорит мне Тейлор, имея в виду трибьют Фредди Меркьюри на "Уэмбли". – Мы решили, что будем играть, и убедили людей принять в этом участие. И я думаю, что всё в целом прошло нормально».
Личные вопросы немного удивляют его. Когда я спрашиваю Роджера, что он чувствовал, когда его музыкальная карьера закончилась в самом расцвете, он отвечает: «Наверное, вы правы, я был совсем молод…». Как ни странно, их самыми теплыми воспоминаниями за всю 20-летнюю карьеру группы являются те последние недели, когда они работали над их заключительным альбомом. «Мы все стали очень замкнутыми, - рассказывает Тейлор, - очень сосредоточенными. Мы были как бы в своем маленьком мире».
Но наше время истекло. «Я должен открыть памятник», - говорит мне Роджер, вставая. – «Себе?» - спрашиваю я. – «Боже, нет. Хотя этот барабанщик – странный экспрессионист».
С первой группой, которую вы полюбили в детстве, вы переживаете то, что никогда не допустите во взрослой жизни, - длительный период погружения в одну музыку, исключающий всё остальное. Записи, видео и биографии сливаются воедино, пока голоса группы не станут такими же знакомыми, как ваши собственные. В последнее время я не так часто слушаю Queen, но они всё равно присутствуют в моей жизни, особенно юмор Фредди, когда музыкант был на сцене в своих крошечных шортиках, когда заигрывал с оператором на стадионе "Уэмбли", когда давал интервью, когда…
Сейчас я отправляюсь на Лемон-стрит в Труро. В центре городской площади натянут черный брезент на угловатое сооружение странной формы, вокруг которого собираются люди.
Из неоткуда появляются пятьдесят барабанщиков, одетых как танцоры морриса (английского народного танца. – Прим. пер.), и поднимают шум. Тейлор стоит на сцене рядом с человеком из проекта "Эдем". Последний произносит речь о том, насколько игра на барабанах уместна в Корнуолле, «потрепанном море и штормами», добавив, что Роджер Тейлор – идеальный кандидат, чтобы представить это произведение искусства, «изваяние местного парня, который маршировал в своем собственном ритме».
Тейлор спускается вниз, медленно откидывает брезент и открывает…обна&енного человека, отлитого из олова, стоящего на макете мира и бьющего в барабан. Тогда королевскому барабанщику выдают длинную палку, которой он трижды торжественно бьет по жестяному барабану статуи. И толпа горячо аплодирует».