Я люблю это зимовье. Старый сруб в сорока километрах от цивилизации, который мы с друзьями используем для охоты. Глухая тайга, отсутствие связи и тишина, от которой поначалу звенит в ушах.
В этот раз я приехал один. Хотелось побыть в тишине, наколоть дров, протопить баню.
Снегопад закончился под утро. Когда я проснулся, мир за окном был стерильно белым. Мороз давил под тридцать градусов, воздух был сухим и колючим.
Я оделся, взял с полки карабин (в тайге без оружия на улицу не выходят даже по нужде) и толкнул дверь.
И замер на крыльце.
Прямо перед домом, на девственно чистом, свежем снегу, тянулась одинокая цепочка следов.
Кто-то ночью вышел из леса. Подошел вплотную к моему окну. Потоптался там, уминая наст. А потом развернулся и ушел обратно в чащу.
Следы были глубокие, тяжелые. Это был крупный мужчина.
Меня охватила злость. Это мой участок. Ближайший поселок — в дне пути. Кто здесь ходит? Браконьер? Беглый зек? Или кто-то заблудился?
— Эй! — крикнул я в ледяную пустоту.
Тишина.
«Надо проверить, — решил я. — Нельзя оставлять чужака за спиной. Если он заблудился — помогу. Если дурное задумал — шугану».
Я накинул маскхалат, встал на широкие охотничьи лыжи и двинулся вдоль цепочки следов.
След уходил в ельник. Человек шел уверенно, не петлял.
Я шел за ним минут двадцать. Мы углубились в лес метров на четыреста. Тайга стояла мертвая, заснеженная.
Чем дальше я уходил от зимовья, тем сильнее становилось странное, иррациональное чувство тревоги. Словно я делаю что-то очень глупое.
Человек впереди явно останавливался. След стал глубже, снег был взрыт.
Я тоже остановился, чтобы перевести дух и осмотреться. Наклонился к отпечатку ботинка. Рисунок протектора был четким — армейские берцы.
И тут меня прошиб холодный пот.
Я охотник с двадцатилетним стажем. Я умею читать следы. И я вдруг понял, что не так с этой тропой.
Когда человек идет нормально, вперед, он переносит вес с пятки на носок. При отталкивании носок всегда чуть-чуть выбрасывает снег назад, а пятка вдавливается глубже при первом касании.
Я смотрел на след перед своими лыжами.
Здесь всё было наоборот.
Борозда от «выброса» снега была перед носком. А самое глубокое давление было не на пятке, а на носке.
Мозг отказывался верить, но физику не обманешь.
Этот человек не уходил от моего дома в лес.
Он пришел из леса к моему дому.
Но он шел задом наперед. Всю дорогу. Сотни метров по глубокому снегу он пятился, идеально контролируя равновесие, ступая след в след.
Зачем?
Ответ ударил меня ужасом.
Чтобы я подумал, что он ушел.
Он видел, что я вышел с карабином. Он понял, что нападать на вооруженного человека в доме — самоубийство.
И он сделал обманку.
Он проложил ложный «обратный» след, чтобы выманить меня из крепости. Чтобы я, как идиот, встал на лыжи и ушел в лес, оставив дом открытым и без защиты.
Я сейчас находился в полкилометре от базы, в густом ельнике.
А тот, кто оставил эти следы, сделал крюк и сейчас...
Я резко обернулся.
За спиной — только деревья. Никого. Но чувство чужого, голодного взгляда жгло затылок.
Он не ушел. Он все это время наблюдал, как я ухожу по его следу.
Я развернул лыжи так резко, что чуть не упал, и рванул обратно.
Я бежал, задыхаясь, работая палками на пределе сил. Морозный воздух обжигал легкие.
«Только бы успеть. Только бы он не поджег дом. Там рация, ключи от снегохода, еда».
Я вылетел на поляну перед зимовьем через пять минут. Сердце колотилось в горле.
Дом стоял. Дым из трубы шел ровно.
Но дверь.
Тяжелая, обитая войлоком дверь, которую я закрыл на засов перед уходом... была распахнута настежь.
На крыльце, поверх моих лыжных следов, виднелись грязные отпечатки ботинок.
Я скинул лыжи. Снял карабин с предохранителя.
Медленно, стараясь не скрипеть ступенями, поднялся на крыльцо.
В нос ударил запах. Тяжелый, тошнотворный дух давно немытого тела, грязной одежды и чего-то кислого.
— Выходи! — рявкнул я в темноту проема. — Стреляю без предупреждения!
Тишина. Только половица скрипнула — дом остывал, дверь-то открыта.
Я вошел внутрь рывком, водя стволом из стороны в сторону.
Внутри было пусто.
Но следы пребывания чужака были повсюду.
Это было не ограбление. Это была лихорадочная спешка.
Ящик с консервами был перевернут. Банки с тушенкой исчезли. Хлеб, который лежал на столе, пропал. Моя запасная пуховая куртка, висевшая на гвозде у входа, исчезла.
Но самое жуткое было на столе.
Там лежал кусок колбасы, который я не успел убрать в холодильник под окном.
На нем были следы зубов. Огромные, рваные укусы.
Человек был настолько голоден, что жрал прямо здесь, пока рыскал по полкам, зная, что я могу вернуться в любую секунду. Он рисковал жизнью ради еды.
Я проверил подпол, чердак. Никого.
Он ушел. Забрал еду, теплую одежду и ушел, услышав скрип моих лыж на подходе. Он не хотел драться. Он хотел выжить.
Я не остался там ночевать.
Несмотря на то, что у меня было оружие, а у него — нет.
Само осознание того, что этот человек смог меня перехитрить, что он наблюдал за мной из леса, пока я спал, что он заставил меня самого открыть ему путь — это ломало психику похлеще любого призрака.
Я завел снегоход, накинул брезент на выбитую дверь и уехал в районный центр в ночь.
Позже егеря сказали, что нашли следы одиночки, уходящие на север, в сторону заброшенных геологических бараков. Кто это был — беглый преступник или сошедший с ума отшельник — никто не узнал.
Но в зимовье я теперь езжу только большой компанией. И если вижу следы, ведущие от дома, я первым делом проверяю, кто стоит у меня за спиной.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#таежныеистории #реальныйслучай #охота #выживание