Женился на проститутке, украл казну, стал иконой СССР: подлинная история лейтенанта Шмидта
Многие читали «Золотого теленка». Ну или хотя бы смотрели фильм с Сергеем Юрским в главной роли, где Остап Бендер красиво облапошивает советских бюрократов. Помните ту гениальную конвенцию «детей лейтенанта Шмидта»? Шура Балаганов, Паниковский и прочая шелупонь (всего тридцать «сыновей» и четыре «дочери» лейтенанта Шмидта) гастролировала по стране в поисках легкой наживы, выбивая талоны на питание и деньги на опохмел.
А вы когда-нибудь задумывались, почему именно были так популярны дети Шмидта? Почему не дети Чапаева, не внуки Ленина или не племянники Дзержинского? Почему именно он стал иконой для аферистов всех мастей?
А потому что сам Петр Петрович Шмидт был феерическим персонажем с одной из самых странных, трагических и абсурдных биографий известных людей начала XX века.
Мажор-неврастеник
Начнем с того, что Петр Шмидт был «мажором» высшей пробы . Папа — контр-адмирал, герой обороны Севастополя. Дядя — вообще полный адмирал и сенатор, то есть человек, который ногой открывал двери в кабинеты, где решались судьбы страны.
Казалось бы, карьера Петра Петровича была предопределена: элитный корпус, блестящая служба, эполеты и бал. Живи, радуйся, носи эполеты, пей шампанское и щупай балерин. Но вот что-то с самого детства у него пошло не так.
Современные мозгоправы, почитав его биографию, хором ставят диагноз: шизоидная психопатия или истерическая неврастения. Петенька любил устраивать шоу. Чуть что не по его — падал на пол, бился в конвульсиях, пускал пену изо рта.
В архивах Российского государственного архива Военно-Морского Флота хранятся документы, в которых указывается, что молодой мичман Шмидт регулярно впадал в истерики, конфликтовал с начальством и совершал поступки, которые тогда деликатно называли «нервной болезнью»
Достоевщина Шмидта
Первый громкий «подвиг» Петра Петровича Шмидта был вовсе не революционным, а романтически-суицидальным. Вдохновившись Достоевским, молодой офицера переклинило на теме «спасения падших душ». Вместо того чтобы найти себе приличную дворяночку, он пошел в самый грязный притон, нашел там профессиональную жрицу любви по имени Доминика Павлова и решил на ней жениться. Не ради плотских утех, а ради духовного подвига: «Я спасу ее своей любовью!». Ага, щас.
Он реально женился. Узнав об этом, папа-адмирал от такого перформанса скоропостижно скончался... Брак, естественно, оказался совершенно нудачным. Доминика, привыкшая к веселому разгулу, плевать хотела на домашний уют и продолжала вести, скажем так, светский образ жизни с бывшими клиентами. А Петр страдал.
В итоге молодого офицера отправили с нервным расстройством в морской госпиталь, а оттуда в длительный отпуск. Выйдя из клиники, Шмидт был уволен со службы в чине лейтенанта. И, получив наследство умершей тети, уехал в Париж, где поступил в школу воздухоплавания. Однажды шар потерпел аварию, Шмидт ударился о землю и заполучил хроническую болезнь почек...
Дядя-сенатор, конечно, потом помог восстановиться на службе., но осадочек, как говорится, остался.
Казнокрад-велосипедист
Дальше — больше. В июне 1905 года, уже будучи лейтенантом, Шмидт снова попадает в переплет. На этот раз — финансовый. Шмидт находится в Одесской области, охваченной восстанием и беспорядками и «теряет» казенные деньги из корабельной кассы — 2500 рублей (гигантская сумма по тем временам). Историки до сих пор спорят: украл или потерял.
Когда его спросили: «Петр Петрович, а где деньги?», он выдал гениальную отмазку. Мол, он поехал кататься на велосипеде по Измаилу, а деньги (казенную кассу!) возил с собой в кармане и они выпали. Вы представляете офицера, который везет полковой бюджет в кармане штанов на велике? Потом Шмидт утверждал, что у него случилось «помутнение», и он не помнит, куда делись деньги. Скорее всего, он их просто растратил, живя на широкую ногу.
Ему светили трибунал и каторга. Но тут снова вмешался дядя-сенатор. Старик из своего кармана покрыл недостачу и устроил племяннику срочное увольнение из военно-морского флота. Дело удаётся замять без последствий. Петр Шмидт оказался на обочине жизни, без денег, без карьеры и с репутацией городского сумасшедшего.
Командую флотом. Шмидт
Тут начинается интересное. Шмидт никогда не был большевиком. Он не читал Маркса до дыр и не готовил подпольные ячейки. Просто был мечтателем, идеалистом, человеком с оголенной нервной системой, который физически не переносил несправедливость.
Когда в октябре 1905 года Николай II издал Манифест о свободах, Шмидт воспринял это буквально. Он пошел к Севастопольской тюрьме требовать освобождения заключенных. Тюрьма находилась под охраной гарнизона, поэтому призыв по сути был провокацией.
По прибытии к тюрьме Шмидт потребовал от начальника тюрьмы освобождения не только политических, но и уголовных заключенных, на что получил законный отказ. Тогда Шмидт призвал толпу на штурм тюрьмы, после чего устремившихся к воротам людей встретил залп солдат гарнизона, в результате 8 человек из толпы погибли. Шмидт был в шоке.
На митинге в честь погибших Шмидт произнес речь такой эмоциональной силы, что она мгновенно стала легендой. Известна она как «клятва Шмидта»: «Клянёмся в том, что мы никогда не уступим никому ни одной пяди завоёванных нами человеческих прав».
После у Шмидта случился очередной нервный приступ, и на кладбище, где хоронили погибших, он не поехал. В тот же день Шмидт был арестован.
В ноябре 1905 года в Севастополе начались беспорядки. Когда на крейсере «Очаков» вспыхнул мятеж, матросы просто не знали, что делать. Ответственность на себя никто брать не хочет, им нужен лидер - офицер, «свадебный генерал». Тогда депутатская комиссия, состоявшая из матросов и солдат, делегированных от разных родов оружия, в том числе от семи судов, пригласила для военного руководства отставного флотского лейтенанта Шмидта.
4 ноября 1905 года Петр Петрович надевает форму капитана 2-го ранга (которую уже не имел права носить), прибывает на крейсер «Очаков». То, что произошло дальше, историк Р.М. Мельников в своих трудах описывает как трагифарс. Шмидт объявляет себя... командующим Черноморским флотом. Не хухры-мухры. Сразу флотом.
Шмидт поднимает сигнал: «Командую флотом. Шмидт». Он искренне верил, что остальной флот увидит этот сигнал и перейдет на его сторону. Затем Шмидт отправляет телеграмму Николаю II с требованием Учредительного собрания и просто ждал, что Император Всероссийский испугается его телеграммы. А император не испугался.
Остальной флот посмотрел в бинокли, покрутил пальцем у виска и навел орудия на «Очаков». По «Очакову» долбанули из всех калибров. Начался ад. Очаков» был расстрелян в упор за полтора часа. Матросы горели заживо, прыгали в ледяную воду. А что сделал наш «красный адмирал»? Он попытался сбежать, переодевшись матросом. Его, конечно, поймали.
Пока Шмидт сидел в тюрьме, ожидая суда, он писал. Писал женщине, которую видел всего один раз в жизни. Знаете, сколько длился их роман в реале? Сорок минут. Они ехали в поезде, поболтали, она вышла. Всё. Но для воспаленного воображения Шмидта этого хватило. Он начал писать ей письма. Сотни писем. Километры текста. «Зинаида, мы две половинки, мы умрем в один день, революция нас повенчает...».
Женщина, наверное, читала это и крестилась левой пяткой, но ей это льстило. Потом, уже при Советском союзе, эта Зинаида сделала себе карьеру «главной вдовы революции», выбила персональную пенсию и квартиру, хотя видела «любимого» меньше часа в своей жизни. Вот у кого надо учиться личному брендингу! :)
Суд
На суде адвокаты пытались спасти Шмидта единственным рабочим способом — доказать, что он невменяемый. Притащили справки из клиники Савельева, где он лежал с неврастенией. Вспомнили все его припадки и историю с женитьбой. Но Шмидт орал: «Нет! Я вменяем!». Ему очень хотелось в историю, хотелось, чтобы Зинаида рыдала, а потомки слагали песни.
Добился-таки своего, 6 марта 1906 года Шмидта расстреляли на острове Березань. Он отказался от повязки на глаза и сам скомандовал: «Пли!». И эта смерть мгновенно смыла все странности его биографии, и уж потом советская власть канонизировала его. Улицы Шмидта появились в каждом городе, его именем называли заводы и пароходы.
Именно эта повсеместность и сделала Шмидта идеальной мишенью для сатиры Ильфа и Петрова.
Сын лейтенанта Шмидта
У Шмидта действительно был сын, Евгений, которого он растил без матери-проститутки. Так вот, когда грянула революция 1917 года, Евгений Петрович Шмидт посмотрел на всё это, плюнул и... вступил в Белую армию. Сын «красного лейтенанта» рубился против большевиков в армии Врангеля, ушел с ними в эмиграцию и там, в Париже, написал книгу о том, каким был его отец.
Представляете уровень сюра? В СССР улицам дают имя Шмидта, ставят памятники, пионеры салютуют, Ильф и Петров пишут про «детей», а настоящий, единственный сын Петра Шмидта сидит в Париже и пишет: «Ребята, вы чего? Мой отец был просто больным человеком, который украл деньги и погубил кучу матросов из-за своих заскоков».
Кем же он был, Петр Петрович Шмидт? Героем, который не побоялся пойти против системы, зная, что обречен? Или глубоко несчастным человеком, который искал в революции выход для своих внутренних демонов? Возможно, и тем, и другим. История редко бывает черно-белой, особенно когда речь идет о таких людях.
А как вы думаете, заслуживает ли такой человек звания героя, или это просто жертва обстоятельств и собственной психики?