Света стояла у открытого ящика комода и смотрела на пустое место, где еще утром лежали две тысячи рублей. Руки дрожали. Не от злости — от бессилия.
— Ваня! — крикнула она в коридор.
Никого. Дверь хлопнула полчаса назад, когда тринадцатилетний сын умчался к другу Лёве «на пару часов».
Вечером позвонила сестре Ане.
— Аня, я не знаю, что делать. Ваня опять взял деньги без спроса, и...
— Света, ты же понимаешь, к чему это ведет? — голос Ани был жестким. — Ты его балуешь с рождения. Он считает, что ему все можно.
— Но я же пытаюсь с ним разговаривать...
— Разговаривать? Ты ему покупаешь новый телефон после его выходки! А потом удивляешься, что он тебя не уважает.
Света хотела возразить, но Аня уже закончила разговор.
Ваня вернулся к десяти вечера. Растрепанный, довольный, пах сладостями.
— Где деньги? — Света старалась говорить спокойно.
— Какие деньги? — Ваня даже не поднял глаз, стягивая кроссовки.
— Ваня, я знаю, что ты их взял. Просто скажи честно.
Он пожал плечами:
— Ну взял. И что? Мне нужно было угостить Лёву. У тебя же есть еще.
Света почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Ваня, так нельзя. Деньги не твои, ты должен был спросить...
— Мам, отстань, — буркнул он, направляясь к себе в комнату. — Тебе что, денег жалко для сына?
Дверь хлопнула. Света стояла в прихожей и не могла сдвинуться с места.
---
Через два дня был семейный ужин у дедушки. За столом собрались все: Света с мужем Колей и Ваней, Аня с семьей, дедушка. Разговор зашел о внуках.
— Ваня опять безобразничает, — не удержалась Аня. — Света, ты должна что-то делать.
— Аня, не при всех, — попросила Света.
— А когда тогда? Он уже хамит учителям, деньги ворует...
— Что значит ворует? — вмешался Коля, повышая голос. — Он взял у матери, это нормально.
Дедушка отложил вилку:
— Коля, ты что несешь? Какое нормально?
— Нормально! — Коля стукнул кулаком по столу. — Мужик должен уметь взять то, что ему нужно. А не канючить, как девочка.
— Папа, — попыталась вмешаться Света, но Ваня уже ухмылялся:
— Дед, отстань от отца. Это вообще не твое дело.
Тишина повисла над столом. Дедушка медленно встал.
— Встань, — сказал он внуку.
— Что?
— Встань, когда старший с тобой разговаривает.
Ваня фыркнул:
— Ещё чего. Я не в армии.
Дедушка подошел к стулу внука и резко отодвинул его от стола:
— Если ты не умеешь себя вести, можешь идти домой. В моем доме уважают взрослых.
— Па, ты что делаешь? — возмутился Коля. — Это ребенок!
— Это хам, — отрезал дедушка. — И ты его таким воспитал.
Коля вскочил:
— Все, мы уходим. Света, собирайся.
Но Света не двинулась с места. Она смотрела на сына, который с усмешкой наблюдал за скандалом, и впервые за много лет видела его глазами со стороны. Наглые, холодные глаза. Без капли уважения к кому-либо в этой комнате.
— Света! — повторил Коля.
— Я останусь у папы, — тихо сказала она.
---
Вскоре Свету вызвали в школу.
— Нам нужно серьезно поговорить о поведении Вани.
В кабинете директора Света узнала, что сын материл учительницу математики, отказался выходить к доске и назвал завуча «старой дурой». Женщина за пятьдесят говорила устало:
— Мы понимаем, что дома могут быть сложности, но Ваня совершенно неуправляем. Он не признает никаких авторитетов.
Света кивала и понимала, что краснеет от стыда.
— Что мы можем сделать? — спросила она.
— Работайте с ребенком. Иначе мы будем вынуждены поставить вопрос о переводе в другое учебное заведение.
После школы Света попыталась поговорить с сыном серьезно. Она решила сделать это пока без мужа. Остановила сына у подъезда, позвала его пройти к лавочке.
— Ваня, садись, нам нужно поговорить.
— О чем? — он даже не замедлил шаг.
— О том, что происходит в школе. О том, как ты разговариваешь со взрослыми. О том, что...
— Мам, — он обернулся и посмотрел на нее с таким равнодушием, что она поперхнулась словами, — тебе что, больше заняться нечем?
— Ваня, я твоя мать!
— И что? — он пожал плечами. — Дай денег на автобус.
— У меня нет мелочи...
— Тогда давай сотку.
— Но зачем тебе сотка на автобус?
Ваня закатил глаза:
— Мама, не будь дурой. Дай денег или я поеду зайцем. Мне все равно.
Света достала кошелек дрожащими руками. И только когда сын скрылся за углом, поняла: она только что купила себе избавление от разговора. Как всегда.
---
Вечером, сидя на кухне у отца, Света наконец заплакала. Не от обиды — от понимания.
— Папа, я его потеряла, да?
Дедушка долго молчал, потом сел рядом:
— Света, а ты попробуй честно ответить: чего ты боишься больше — что сын тебя разлюбит или что он станет плохим человеком?
— Не знаю, — всхлипнула Света. — Наверное, что разлюбит.
— Вот и вся проблема, — дедушка покачал головой. — Ты двенадцать лет покупаешь его любовь. А он давно понял, что может тебя шантажировать.
— Но я же хотела, чтобы у него было хорошее детство...
— У него было удобное детство. Это разные вещи.
Света вытерла глаза:
— А теперь что? Он меня вообще не слушает. Говорит со мной, как с прислугой.
— А ты и ведешь себя, как прислуга. — Отец подал чай. — Света, а помнишь, как в детстве ты на меня обижалась, когда я тебе запрещал что-то?
— Помню. Думала, что ты злой.
— И что, разлюбила?
Света покачала головой.
— А сейчас понимаешь, почему я был строгим?
— Понимаю, — она посмотрела на отца. — Но у меня не получается быть строгой. Я смотрю на него и вижу маленького мальчика, которому больно...
— А он смотрит на тебя и видит человека, которого можно не уважать, — жестко сказал дедушка. — Света, ребенок, который не знает границ, несчастен. Он живет в хаосе.
Они сидели молча. Потом дедушка добавил:
— Знаешь, что самое страшное? Коля его поддерживает. А значит, дома у вас два человека против одного. Против тебя.
Света кивнула. Она это давно чувствовала, но впервые услышала вслух.
— Папа, а если уже поздно? Если я его окончательно потеряла?
— Поздно будет, когда ему восемнадцать, и он сидит в тюрьме, — дедушка встал. — Ему двенадцать. У тебя еще есть время. Но сначала тебе нужно решить: ты хочешь быть хорошей матерью или удобной матерью?
---
Ночью Света не спала. Лежала на диване и вспоминала последние годы. Как покупала Ване дорогие подарки после каждого скандала. Как извинялась перед учителями за его поведение, но ничего не меняла дома. Как боялась его слез, его обид, его холодного молчания.
А он тем временем учился ею манипулировать. Сначала детскими слезами, потом упреками, потом равнодушием. И она каждый раз сдавалась.
Утром отец позвонил по телефону. Он тоже переживал. Спросил:
— Ну что, решила?
— Решила. Но мне страшно, папа.
— А если не будешь ничего делать, будет еще страшнее.
Она согласно кивнула. Весь день мысленно готовилась к разговору с мужем.
— Коля, нам нужно поговорить. Серьезно поговорить.
— О чем?
— О том, что мы воспитали не сына, а тирана. И если мы что-то не изменим сейчас, через пять лет нас ждут большие проблемы.
— Света, ты опять драматизируешь...
— Коля, — она почувствовала, как в голосе появляется твердость, — в понедельник мы втроем идем к семейному психологу.
Долгое молчание. Потом:
— Ты серьезно? Зачем?
— Я серьезно, как никогда. Иначе мы потеряем сына окончательно.
Света поняла: впервые за много лет она не испугалась конфликта. И впервые почувствовала что-то похожее на надежду.
Впереди было много трудного. Скандалы, слезы, сопротивление сына, недовольство мужа. Но она больше не собиралась покупать мир в семье своим унижением.
Пойти к семейному психологу Коля согласился неохотно.
— Только не говори Ване, зачем идем, — попросил он. — Скажем, что это профилактика.
Света кивнула, хотя понимала: обман уже не поможет.
Первая встреча прошла тяжело. Ваня сидел с каменным лицом, Коля оправдывался, а Света... Света впервые за годы говорила правду. Без прикрас.
— Мой сын меня не уважает. А я этому научила его сама.
Психолог кивнула:
— Света, а что будет, если Ваня сегодня потребует денег на что-то ненужное?
— Раньше я бы дала, — Света глянула на сына. — Теперь — нет.
— Мама, ты серьезно? — Ваня впервые за час поднял голову.
— Более чем.
Домой ехали молча. Ваня демонстративно надел наушники. Коля хмурился.
— Ты уверена, что это правильно?
— Нет, — честно ответила Света. — Но я уверена, что неправильно то, что было раньше.
---
Первую проверку устроил сам Ваня. Через два дня подошел к матери:
— Мне нужны новые кроссовки.
— Твои еще нормальные.
— Да ладно, мам! Всего пять тысяч. Ты же можешь себе позволить.
Раньше Света уже бы доставала карточку. Теперь покачала головой:
— Не могу. И не хочу.
— Что значит "не хочу"?!
— Это значит, что я больше не покупаю твою любовь.
Ваня растерялся. Потом разозлился:
— Тогда я попрошу у папы!
— Попроси.
Но Коля, к удивлению сына, тоже отказал. Впервые за долгое время родители были заодно.
— Что с вами происходит? — Ваня не понимал, что делать с этой новой реальностью.
— Мы учимся быть родителями, — сказал Коля. — А ты учишься быть сыном.
---
Скандалы начались на следующий день. Ваня устроил истерику из-за того, что Света не разрешила ему идти в кино в школьный день.
— Все идут, а я что — лох?!
— Идти можно в выходные.
— Да пошла ты! — рявкнул сын.
Раньше Света бы расплакалась. Теперь спокойно сказала:
— За такой тон — никакого кино вообще. До конца недели.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Я твоя мать.
Ваня помчался жаловаться отцу. И наткнулся на каменную стену:
— Мать права. Извинись перед ней.
— Папа, ты что, с ума сошел?
— Ваня, — Коля сел рядом с сыном, — мы тебя любим. Но любить не значит все разрешать. Мы слишком поздно это поняли.
---
Первые две недели были адом. Ваня бойкотировал семейные ужины, хлопал дверьми, пытался натравить дедушку на родителей.
— Дед, ты же видишь, что они творят!
— Вижу, — кивнул дедушка. — Наконец-то ведут себя, как родители.
Коля несколько раз чуть не сдался. Особенно когда Ваня перестал с ним разговаривать.
— Может, мы перегибаем? — шептал он Свете по вечерам.
— Помнишь, что сказал психолог? — отвечала Света. — Ему сначала станет хуже. А потом лучше.
---
Перелом случился через месяц. Ваня пришел домой расстроенный.
— Что случилось? — спросила Света.
— Да ничего, — он пожал плечами, но впервые не ушел сразу в комнату.
— Расскажи.
— А что толку... — но потом все-таки сел рядом. — Витька меня послал. Сказал, что я тупой, раз в математике ничего не понимаю.
— А ты действительно не понимаешь?
— Не понимаю, — признался Ваня. — Но стыдно об этом говорить.
— Хочешь, вместе разберем?
Ваня кивнул. И впервые за много месяцев Света почувствовала: он нуждается в ней не как в банкомате, а как в маме.
---
Через полгода психолог сказала:
— У вас появился шанс. Ваня начинает чувствовать границы.
— Он стал спокойнее, — заметил Коля. — И как-то... надежнее что ли.
— Он понял, что может на вас рассчитывать, — объяснила психолог. — Раньше вы были непредсказуемы: то все разрешали, то вдруг сердились. Теперь есть правила.
Света кивнула. Ваня все еще мог вспылить или нахамить. Но чаще извинялся. Чаще просил помощи. И впервые спросил:
— Мам, а почему раньше ты всегда мне уступала?
— Боялась, что ты меня разлюбишь.
— Глупо, — сказал он. — Я же не разлюбил, когда ты стала строже.
Света улыбнулась. Путь предстоял еще долгий. Но впервые за много лет она чувствовала: у них есть шанс стать семьей.
Конец.