Знаете почему карикатуры про мужей и жен так популярны? Они легализуют наши маленькие трагедии, превращая их в фарс. Мы видим нарисованного персонажа, который прячется от благоверной под кроватью или, наоборот, гордо восседает в кресле, пока вокруг рушится мир, и думаем: «Господи, да это же мы прошлым вторником».
Смех снимает напряжение. Если бы мы не смеялись над разбросанными носками, над бесконечными телефонными разговорами с подругами, над мужским «я сам знаю дорогу», пока машина едет в глухой лес, — мы бы, наверное, просто сошли с ума.
Особая категория — это, конечно, ревность и подозрения. Сколько сюжетов построено на внезапном возвращении из командировки! Это уже фольклор, практически эпос.
Но если вдуматься, за этим комизмом скрывается вечный человеческий страх потери и неуверенности. Художники виртуозно обыгрывают нелепость наших попыток контролировать другого человека.
Ведь, по сути, брак — это доверие. А там, где доверие дает трещину, мгновенно появляется сатира, заполняя пустоты ироничным раствором.
А еще мне нравится наблюдать за метаморфозами мужского характера в этих рисованных историях. Часто мужчина изображается этаким большим ребенком. И, положа руку на сердце, разве это не правда?
Мы, мужчины, можем управлять корпорациями, водить самолеты и строить мосты, но когда у нас температура 37,2 — мы пишем завещание. И кто в этот момент становится нашим спасителем, нянькой и министром здравоохранения? Конечно, жена. Она вздыхает, закатывает глаза, бормочет что-то про «сильный пол», но несет чай с малиной. И в этом вздохе больше любви, чем в сотне сонетов Шекспира.
В сатирических зарисовках часто мелькает тема «пиления». Жена пилит мужа. Образ настолько заезженный, что стал уже каким-то родным. Но давайте посмотрим глубже.
Что такое это «пиление»? Это ведь зачастую просто искаженная форма заботы. Попытка сделать из нас, несовершенных заготовок, что-то приличное. «Не сутулься», «не ешь на ночь», «позвони маме». Это раздражает? Безумно. Но представьте на секунду, что этот голос затих. Совсем. Станет ли легче? Вряд ли. Скорее, станет пугающе тихо.
Юмор о семье работает еще и потому, что он вне времени. Меняются декорации: раньше спорили из-за газеты, теперь из-за планшета. Раньше муж прятал заначку в книге, теперь — на криптокошельке (хотя, подозреваю, жена и оттуда пароль знает).
Но суть остается прежней. Двое пытаются синхронизировать свои ритмы, свои желания и свои неврозы. И когда эти ритмы не совпадают, рождается искра. Иногда — искра скандала, а иногда — искра смеха.
Мне кажется, способность пары смеяться над собой — это главный признак того, что у них все будет хорошо. Пока жена может подшутить над лысиной мужа, а муж — над кулинарными экспериментами жены (при этом мужественно их поедая), семья жива.
Карикатура в этом смысле выступает как терапевт. Она говорит нам: «Смотрите, вы не одни такие сумасшедшие. У всех так. Расслабьтесь».
Ведь если убрать из семейной жизни иронию, останется только протокол разногласий. А с иронией даже сгоревшая котлета становится поводом для анекдота, а не для развода.
Даже забытая годовщина свадьбы может превратиться в легендарную историю, которую будут рассказывать внукам (конечно, после того, как виновный искупит вину кровью, то есть цветами и ювелирным).
В конечном счете, все эти картинки, фельетоны и шутки про мужей и жен — это гимн терпению. Гимн умению принимать другого человека таким, какой он есть, со всеми его тараканами, странностями и привычкой выдавливать зубную пасту не с того конца.
Мы смеемся над этими образами, потому что любим их. Потому что в этом нелепом, взъерошенном мужичке в трениках и в этой грозной даме со скалкой мы видим отражение нашей собственной, такой несовершенной, но такой настоящей жизни.
И, может быть, секрет счастливого брака вовсе не в том, чтобы смотреть в одну сторону, как учат психологи. А в том, чтобы вовремя посмотреть друг на друга и рассмеяться. Или хотя бы улыбнуться, понимая, что в этом сумасшедшем доме под названием «семья» вы — самые адекватные пациенты. Просто потому, что вы вместе.