На днях мне попалось видео, в котором парень, лет двадцати, честно признавался, что он за год прочитал «Братьев Карамазовых» и не почувствовал ровным счётом ничего. Ни катарсиса, ни восторга, ни даже простого удовлетворения. Вместо этого — тяжёлое недоумение. Он сравнивал это с яркими эмоциями от хорошего фильма или азартом от удачной «катки» в игре, и подчеркнул, что от второго получает гораздо больше удовлетворения и радости. В его голосе звучала полная разочарованность человека, который выполнил сложную работу, но так и не понял, зачем она нужна. При этом, он зачем то начал читать следующее произведение Достоевского – «Бесы». Видимо, для этого дела он отвел уже этот год.
Кстати, мне уже попадались видео и статьи, в которых описывалась нелюбовь молодого поколения к классике. Для них Достоевский, Толстой, Гоголь, Чехов вдруг стали «скучными» или «ненужными».
В чем же дело? Неужели современное поколение сделано из другого теста? Давайте попробуем разобраться.
Хотелось бы отметить, что я сразу обратил внимание на то, что упомянутый парень целый год читал роман «Братья Карамазовы». Согласитесь, что такое растягивание это все равно, что слушать мелодию по одной или две ноте в день. Вы забудете начало мелодии, не уловите развитие темы, а мощный финальный аккорд прозвучит для вас пустым звуком. Тоже самое происходит и с любым романом. Произведение требует погружения, в котором исчезает чувство времени. А современная молодежь привыкла к «коротким заплывам».
Почему «длительный заплыв» вдруг стал таким трудным?
Наше культурно-развлекательное потребление радикально изменилось. Мозг, ежедневно тренируемый на быстрых, визуальных, интерактивных стимулах — тиктоках, стримах, динамичных играх, ярких блокбастерах — формирует иные нейронные связи. Он учится мгновенно хватать награду в виде яркой картинки, острой сцены или победы над боссом. А потом этот же мозг сажают за книгу, где нужно долго погружаться в историю и повествование. Нет дофаминового вознаграждения!
К тому же, при чтении нужно самому достраивать миры из букв, слышать тембр голосов, вглядываться в полутона чувств. То есть — визуализировать. Это умственный труд, которому нужно учиться. А как учить этому мозг, привыкший к другому виду потребления?
К этому добавляется ощущение чужеродности повествования. Для человека, выросшего вне контекста православной культуры и философских дискуссий XIX века, диалоги Ивана Карамазова могут звучать как сложный и абстрактный спор о чём-то очень далёком. Нет ключей, нет ориентиров, нет понимания контекста и природы поступков.
Молодому поколению часто не объясняют, почему это — классика. Им транслируют лишь что это — классика. А почему классика? В итоге она воспринимается не как жизненное откровение, а как какой-то музейный экспонат, который просто нужно прочитать, для галочки. Кстати, а вы знали, что некоторые молодые воспринимают слово классика, не иначе как – «то, что было написано очень давно».
Тут возникает закономерный вопрос: а что, если просто по-новому учиться разговаривать с новым поколением?
Может, стоит говорить о вечных сюжетах Достоевского и Толстого в формате, который стал для молодежи родным и привычным, — в подкастах, в честных обсуждениях в соцсетях, через призму сегодняшних проблем? Или погружать в контекст эпохи, как это делают популярные просветительские каналы на главной видео-платформе (тут, думаю, всем ясно, о чём речь). Чтобы «Война и мир» перестала быть томом на полке, а стала живой вселенной с интригами, модой и этикетом, которые можно понять и сравнить с нашим временем.
Но в конце концов, никакой, даже самый гениальный формат, не сработает без простого человеческого любопытства. А конкурировать ему приходится в беспощадном пространстве, полном ярких, громких и мгновенно вознаграждающих искушений. Задача не в том, чтобы заставить молодёжь полюбить классику из чувства долга. Задача куда тоньше и сложнее — ненавязчиво показать, что в этих, казалось бы, пыльных томах бьётся тот же нерв, та же боль, та же страсть и тот же поиск смысла, что и в их собственной жизни. Что это не скучные произведения, а жизненные истории с вечными спорами!
P.S. Разумеется, говоря об этом разрыве, я не имею в виду всех без исключения. Среди молодёжи есть глубокие и вдумчивые читатели, да и в театрах, на постановках по классическим произведениям, я вижу не мало молодежи. Речь не о поколенческой неспособности, а о мощном культурном тренде, который эту способность у многих отнимает замещением.