Вечер опускался на город, окрашивая дома в багряные оттенки заката. Я вошел в автобус, уставший после рабочего дня. Водитель, жилистый мужчина кавказской национальности, продавал мне талон, когда под турникет юркнул молодой человек. Длинные волосы, узкая кожаная куртка и заметная полнота выдавали в нем типичного "зайца".
Я не обратил на это особого внимания – в наше время такое случается нередко. Но водитель отреагировал мгновенно. Дождавшись, пока я пройду через вертушку, он вылез из-за руля и с сильным акцентом обратился к парню:
- Слюшай, э, парень, э, я тебя два раза вчера пустил, да? Ты сказал, денег нету, да. Я пожалел, да? Наглеешь в конец, э? Даже не поздоровался, да. Плати, или выходи. Так не повезу, э.
Парень, распушив усики и бородку а-ля мушкетер Людовика, пронзительно ответил басом:
- Отойдите, вы не имеете права у меня билеты проверять. Только контролеры имеют право, водители не имеют. Покажите мне, где в правилах написано, что водитель может билеты спрашивать. Водитель везти должен и все. Никуда не пойду. Понабрали черте откуда, я жаловаться буду.
- В правилах написано, что я тебя бесплатно везти должен, э? – возмутился водитель. – Иди читай, вон висят.
- Не пойду, я их наизусть знаю.
Они препирались минут пять. Тыкали пальцами в правила, наклеенные на стекле кабины водителя. Наконец, водителю надоело. Со словами: "Паршивец, никуда не поеду, пока не выйдешь, пусть тебя народ осудит", он сел за руль и выключил двигатель.
Редкий народ, собравшийся в полупустом автобусе, тихонько зашумел. Почти все были на стороне водителя. Серьезный дядька с портфелем, представившись бывшим работником Минтранса, рассказал про инструкцию, дающую право водителю выгонять безбилетников. Тетка с авоськами и бесплатным проездным пыталась пристыдить "зайца". Но тот задорно огрызался в ответ. Главную партию исполнял водитель, хлопая ладонями по баранке:
- Денег нет – работать иди, да. Автобусы водить, э. Трутень, да.
- Я не трутень, – обиделся толстозадый с бородкой, – я человек творческой профессии, я год без работы, я поэт.
Голос его дрогнул, и из трещины выкатилась слеза. Все примолкли.
Тут с заднего места поднялась ОНА. Тетка. Сначала я подумал, что их двое поднялось: рост за два метра, вес центнера под два. Были в СССР сестры-метательницы такого же габарита когда-то. Молча надвинулась на поэта. Одной рукой за воротник, другой за задницу. Поэт воспарил и вылетел в открытую дверь, словно мхатовская чайка, подбитая Дорониной.
Народ безмолвствовал, примеряя на себя его судьбу. И только водитель восхищенно ахнул: "Женщина, да, ээээ…".
И поехал. А я всю дорогу думал, что старею. Как кино смотрел. Раньше бы обязательно влез. И заступился. Не знаю, за кого только. Может, за справедливость, может, за униженного поэта, а может, за уставшего водителя, которому просто надоело каждый день сталкиваться с человеческой мелочностью и наглостью.
Автобус мчал меня сквозь вечерний город, а в голове крутились обрывки фраз: "я человек творческой профессии", "в правилах не написано", "наглеешь в конец". И почему-то особенно отчетливо звучало восхищенное "Женщина, да, ээээ…" – как будто кто-то поставил точку в этом маленьком, но таком жизненном эпизоде.
Следующие несколько дней я не мог выбросить из головы эту сцену. Образ "поэта" в узкой куртке и с претензией на творческую неприкаянность преследовал меня. Я представлял, как он, приземлившись на асфальт, отряхивается и бормочет что-то о несправедливости мира к людям искусства. И видел эту женщину-гору, которая без лишних слов разрешила конфликт, вернув порядок в автобус.
Но больше всего меня мучил вопрос: почему я промолчал? Почему не попытался вмешаться? Неужели я действительно стал настолько равнодушным, что превратился в стороннего наблюдателя чужих драм?
В голове всплывали воспоминания о юности, когда я не мог пройти мимо любой несправедливости, когда готов был броситься на защиту слабых и обездоленных. Где все это делось? Куда улетучился юношеский максимализм?
Я начал анализировать свои ощущения. Понимал, что в какой-то момент жизни устал от постоянной борьбы, от попыток изменить мир к лучшему. Разочарования и неудачи постепенно притупили остроту восприятия, заставили спрятаться в свой маленький мирок, где все понятно и предсказуемо.
Но история в автобусе стала своего рода будильником. Она напомнила мне о том, что жизнь – это не кино, что каждый из нас является активным участником происходящего, и от наших действий или бездействия зависит то, каким будет этот мир.
Я задумался о "поэте". Возможно, он действительно талантливый человек, который просто оказался в сложной жизненной ситуации. Возможно, ему нужна помощь и поддержка. И кто знает, может быть, тот вылет из автобуса стал для него толчком к переосмыслению своей жизни, к поиску новых путей и возможностей.
А что касается водителя, то я уверен, что он искренне верит в справедливость и порядок. Для него важно, чтобы каждый платил за проезд, чтобы не было "зайцев" и обманщиков. И его возмущение вполне понятно.
И конечно, эта женщина. Настоящая русская богатырша, которая одним движением руки решила проблему, которую не могли решить ни уговоры, ни правила. В ее поступке была какая-то первобытная сила, какая-то незыблемая уверенность в своей правоте.
Я понял, что каждый из этих персонажей по-своему прав. И в то же время, каждый из них несет в себе определенную долю вины. "Поэт" виноват в том, что пытается обмануть систему, водитель – в излишней жесткости, а я – в равнодушии.
И тогда я решил изменить свою позицию. Я понял, что не могу больше оставаться сторонним наблюдателем. Я должен снова стать активным участником жизни, готовым защищать свои принципы и помогать тем, кто нуждается в моей помощи.
Я начал с малого. Стал более внимательным к окружающим, старался не проходить мимо чужой беды. Помогал пожилым людям донести сумки, уступал место в транспорте, делал небольшие пожертвования в благотворительные фонды.
Эти маленькие поступки постепенно меняли меня. Я почувствовал, что снова становлюсь самим собой, что возвращаюсь к тем ценностям, которые когда-то считал главными в жизни.
Иногда я вспоминал тот вечер в автобусе. И в моей памяти возникал образ "поэта", летящего в ночную темноту. И я надеялся, что этот полет станет для него началом новой жизни, что он найдет в себе силы изменить себя и мир вокруг.
А еще я вспоминал женщину-богатыршу. И думал о том, что в каждом из нас есть скрытые резервы силы и решимости, которые могут проявиться в самый неожиданный момент.
И конечно, я думал о водителе. О его усталых глазах, о его акценте, о его вере в справедливость. И я понимал, что именно такие люди, простые и честные, держат на своих плечах этот мир.
Эта история в автобусе стала для меня уроком. Уроком о том, что жизнь – это не кино, что каждый из нас несет ответственность за происходящее, что равнодушие – это самый страшный грех, и что никогда не поздно изменить свою жизнь к лучшему.
Я до сих пор езжу на автобусах. И каждый раз, проходя через турникет, я вспоминаю "поэта" и женщину-богатыршу. И я знаю, что если вдруг возникнет подобная ситуация, я не промолчу. Я обязательно вмешаюсь.
Потому что я больше не хочу быть зрителем чужой драмы. Я хочу быть ее участником.
