Утром он знал, что умрёт. К вечеру — гулял на свободе.
Варавва проснулся в темнице, приговорённый к распятию. Вместе с ним ждали казни ещё трое. Для него всё было кончено — так он думал. Мятеж провалился, соратники схвачены, а впереди медленная смерть на кресте. Участь разбойников и бунтовщиков против Рима.
Но в тот день в Иерусалиме был праздник Песах — Пасха.
У римского наместника Понтия Пилата имелся обычай: к празднику освобождать одного узника по выбору народа. Традиция странная — отпускать преступника на волю. Но в тот год она обернулась драмой, которую помнят две тысячи лет.
Перед толпой поставили двоих. Вараввы — известного в городе мятежника, убийцу. И Иисуса из Назарета, которого привели первосвященники.
Пилат думал, что выбор очевиден. Варавва опасен — бунтовщик, сеятель смуты, кровь на руках. А Назарей? Философ со странными речами о царстве не от мира сего. Никакой угрозы Риму.
— Кого хотите, чтобы я отпустил вам? — спросил прокуратор.
Толпа закричала: Варавву.
Сегодня его называют разбойником. Но так ли это просто? Имя «Варавва» означает «сын отца» или «сын учителя». В древних рукописях евангелия от Матфея его иногда называли полным именем: Иисус Варавва. Два Иисуса. Один — сын земного отца, другой — Сын Небесного. Один обещал свободу мечом, другой — истиной.
Постепенно двойное имя из текстов убрали. Христианский философ Ориген писал: «Именем Иисус не должен называться ни один из злодеев». Но совпадение говорит само за себя.
Варавва не был обычным грабителем с большой дороги. Скорее всего, он принадлежал к зилотам — радикальному движению, которое боролось против римского владычества. Основателем этого течения считается Иуда Галилеянин, поднявший восстание в 6 году нашей эры. Римляне проводили перепись для сбора налогов. Зилоты восприняли это как оскорбление: платить подать языческому императору — значит предавать Бога, истинного Царя Израиля.
Восстание подавили. Иуду Галилеянина убили. Но идея не умерла.
Его сыновей Якова и Симона позже распяли римляне. Другой сын, Менахем, стал предводителем сикариев — самого радикального крыла зилотов, которых называли «кинжальщиками». Они носили короткие мечи в складках одежды и убивали римских солдат и коллаборационистов средь бела дня, на городских площадях. Внук Иуды, Элеазар, возглавит оборону крепости Масада — последнего оплота восстания 66-73 годов.
Варавва был из этой традиции. Мятежник. Борец за свободу. Убийца во имя идеи.
И вот народ выбирает его вместо Христа. Почему?
Первосвященники и старейшины подговорили толпу — об этом прямо пишут евангелисты. Они видели в Назарее угрозу. Не для Рима — для себя. Человек, который называл себя Мессией, но не брал в руки меч. Который говорил о любви к врагам и прощении. Который переворачивал столы менял в храме, но отказывался свергать власть.
Опасно. Непонятно. Неправильно.
Варавва был понятен. Он обещал то, что иудеи ждали от Мессии: свободу от Рима, независимость, царство земное, ощутимое. Меч против меча. Кровь за кровь.
Христос говорил о царстве небесном. Варавва действовал здесь и сейчас.
Пилат колебался. Он не хотел казнить Назарея — не видел в нём вины. Его жена Прокла даже прислала записку: «Не делай ничего Праведнику тому, потому что я ныне много пострадала за Него во сне». Но толпа кричала всё громче. Первосвященники настаивали. Прокуратор, боясь бунта, уступил.
Варавву отпустили. Иисуса повели на Голгофу.
Что стало с освобождённым мятежником дальше — неизвестно. Евангелия молчат. Увидел ли он распятие того, кто умер вместо него? Понял ли, какая жертва была принесена? Изменил ли свою жизнь?
История не сохранила ответа.
В апокрифическом «Евангелии от Никодима» Пилат говорит Синедриону: «Есть у меня в темнице знаменитый разбойник по имени Варавва и Иисус, в котором ни единого греха я не нашёл смертного: кого отпущу вам?» Слово «знаменитый» здесь ключевое. Варавва был известен. Его имя знали на улицах Иерусалима.
Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите» показал этот выбор через диалог Пилата и первосвященника Каифы. Прокуратор настаивает: Варавва опасен, философ Иешуа — безобиден. Но Синедрион не соглашается. Булгаков понимал суть: дело было не в опасности для Рима. Дело было в опасности для власти религиозной элиты.
Есть и другие версии. Майкл Бейджент в книге «Святая кровь и Святой Грааль» выдвигает гипотезу, что Варавва был сыном Христа. «Сын отца» — буквальное значение имени. Воинственный, в отличие от своего отца, стремящийся свергнуть Рим силой. Гипотеза спорная, без серьёзных доказательств, но показывает, как этот персонаж продолжает будоражить умы.
Российский фильм 2019 года режиссёра Евгения Емелина рассказывает историю от лица Вараввы. Он пытается понять: кто тот человек, что принял казнь вместо него? Почему народ выбрал преступника, а не праведника? В чём смысл этой подмены?
Варавва и Христос обвинялись в одном преступлении: мятеже. Оба представляли угрозу для власти — один для Рима, другой для храмовой аристократии. Но методы были противоположны.
Один сражался мечом. Другой умер на кресте, не защищаясь.
Один обещал свободу через восстание. Другой — через истину.
Народ выбрал земное. Понятное. Ощутимое.
История показала, к чему это привело. В 66 году началась Иудейская война. Зилоты и сикарии подняли восстание по всей стране. Рим ответил жестоко. В 70 году Иерусалим пал. Храм разрушили. Последний оплот повстанцев — крепость Масада — сдался в 73-м. По некоторым данным, защитники покончили с собой, не желая сдаваться.
За войну погибло около шестисот тысяч евреев.
Варавва получил свободу в тот день. Но какой ценой? И насколько долгой оказалась эта свобода?
Евангелие не даёт ответа. Может, он погиб в следующем мятеже. Может, дожил до 66 года и сражался в войне, которая уничтожила его народ. А может, увидел воскресение Христа и стал одним из первых христиан.
Открытый финал напоминает: каждому из нас дана свобода выбора. И каждый решает сам, как ею распорядиться.