Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Если быть откровенными, у многих из нас есть тихая фантазия об идеальном анализе

✨ Он заканчивается так: вы уже выступаете на конференции, говорите ясно, свободно, своим голосом, а в зале сидит ваш аналитик — и апплодирует. Это красивая и вполне человеческая мечта. Сообщество узкое, шансы пересечений высоки, и в этой фантазии есть важное: результат анализа признаётся и он великолепен. Но если говорить честно, анализы редко заканчиваются так аккуратно. В реальности бывает по-разному: — аналитик сам прекращает работу — не отвечает на сообщение — парирует с раздражением — начинает интерпретировать жёстко, иногда цинично — или просто «что-то ломается» в процессе 🕊️ И всё же такой анализ не был плохим. Он просто состоялся. Анализ измеряется не красотой завершения, а тем, что остаётся внутри, когда объект перестаёт быть идеальным. Часто именно здесь и происходит самый серьёзный тест на депрессивную позицию. Способность выдержать, что: — что-то (а иногда многое) пошло не так, — объект ошибался и не раз, — ронял рамку и своё лицо — и временами пытался уронить ваше

Если быть откровенными, у многих из нас есть тихая фантазия об идеальном анализе.

✨ Он заканчивается так:

вы уже выступаете на конференции,

говорите ясно, свободно, своим голосом,

а в зале сидит ваш аналитик — и апплодирует.

Это красивая и вполне человеческая мечта.

Сообщество узкое, шансы пересечений высоки,

и в этой фантазии есть важное:

результат анализа признаётся и он великолепен.

Но если говорить честно, анализы редко заканчиваются так аккуратно.

В реальности бывает по-разному:

— аналитик сам прекращает работу

— не отвечает на сообщение

— парирует с раздражением

— начинает интерпретировать жёстко, иногда цинично

— или просто «что-то ломается» в процессе

🕊️ И всё же такой анализ не был плохим.

Он просто состоялся.

Анализ измеряется не красотой завершения,

а тем, что остаётся внутри, когда объект перестаёт быть идеальным.

Часто именно здесь и происходит самый серьёзный тест на депрессивную позицию.

Способность выдержать, что:

— что-то (а иногда многое) пошло не так,

— объект ошибался и не раз,

— ронял рамку и своё лицо — и временами пытался уронить ваше,

— огрызался и нападал в ответ,

— язвил и защищался там, где вы нуждались в контейнировании,

— интерпретировал из собственной защиты и даже раздавал диагнозы,

— и при этом не обнулить весь опыт —

это и есть та внутренняя работа, ради которой анализ вообще затевается.

Именно поэтому разговор о «плохом финале» требует осторожности и честности.

Даже в случаях грубых нарушений — вплоть до телесного вторжения и злоупотребления властью — анализ не «обнуляется автоматически». Не потому, что это допустимо (это недопустимо), а потому что психическая работа пациента всё равно происходит. Способность распознать насилие, назвать его, прекратить контакт и уйти — это уже иной уровень объектных отношений.

Пациент уходит не тем, кем пришёл:

с опытом различения,

с возможностью сказать «нет»,

с выходом из слияния,

с разрушенной иллюзией всемогущего объекта.

И именно это — при всей трагичности ситуации — указывает на то, что психический процесс состоялся.

И да, иногда это приводит к одному простому и зрелому пониманию:

это был не последний анализ

Элеонора Красилова