Пролог.
Оперативная сводка за 13 октября 1941 года
Утреннее сообщение 13 октября
В течение ночи на 13 октября наши войска вели бои с противником на всём фронте и особенно напряжённые на Вяземском направлении.
Вечернее сообщение 13 октября
В течение 13 октября наши войска вели бои с противником на всём фронте, особенно упорные на Вяземском и Брянском направлениях. После многодневных ожесточённых боёв, в ходе которых противник понёс огромный урон людьми и вооружением, наши войска оставили г. Вязьму.
За 11 октября уничтожено 122 немецких самолёта, из них 16 в воздушных боях и 106 на аэродромах противника. Наши потери 27 самолётов.
В течение 13 октября под Москвой сбито 7 немецких самолётов.
А вот что происходило на самом деле.
10 октября в 02 часа 10 минут последовала директива Ставки ВГК командующим войсками Западного, Московского Резервного и Резервного фронтов о переброске соединений Западного фронта на Можайскую линию обороны.
«Для организации обороны на Можайской линии Ставка
Верховного Главнокомандования приказывает:10 октября вывести из состава Западного фронта и перебросить:
1) 243-ю стр. дивизию по жел. дороге…Дивизию к утру
13.10 сосредоточить в районе Холма (25 км. юж. Волоколамска).
2) 110 сд по жел. дороге; начало погрузки 9.10 в районе ст. Селижарово; окончание выгрузки 22.00 11.10 в районе станций Балабаново и Башкино. Дивизию к утру
12.10 сосредоточить в районе Боровска
3) 133 сд по жел. дороге…окончание выгрузки в районе ст. Дорохово к исходу 13 октября. Дивизию сосредоточить в районе Верея.
4) 5 сд по жел. дороге… По выгрузке дивизию сосредоточить в районе Звенигорода.
5) 119-ю стр. дивизию автотранспортом по маршруту Ржев – Старица – Волоколамск – Можайск - Михайловское…Дивизию к вечеру 13.10 сосредоточить в районе Михайловское, Ваулино (10-15 км юго-зап. Можайска)».
10 Октября Приказом Ставки ВГК Западный и Резервный фронты объединены в Западный фронт. Командующим Западным фронтом назначен Г.К. Жуков. 33, 43 и 49-я армии вошли в состав Западного фронта.
Окружённым под Вязьмой войскам приказано выйти из окружения 10-11 октября. Противник прорвал оборону наших частей на калужском и малоярославецком направлениях.
Упорные бои развернулись на калининском направлении. 22, 29 и 31-я армии отступали на рубеж Осташков-Ржев-Сычевка.
11 Октября Москва. Началась массовая эвакуация из Москвы и Московской области предприятий тяжелой промышленности, заводов, производивших боевую технику и вооружение.
Сформирована 5-я армия Западного фронта. В неё вошли войска Можайской линии обороны.
С наступлением темноты, после артподготовки ударная группа войск под Вязьмой начала прорыв из окружения. Был отбит узкий трехкилометровый коридор. Он удерживался до рассвета. Кольцо окружения сомкнулось.
Продолжались оборонительные бои войск 29-й и 31-й армий с прорвавшимися в район юго-восточнее Ржева немецкими частями.
На калужском направлении вела бои 49-я армия Западного фронта.
Курсанты подольских военных училищ заняли главный рубеж обороны на Варшавском шоссе – Ильинский боевой участок.
50-я армия пробивалась из окружения в юго-восточном направлении.
Глава 1. Ломаем хребет "Рейху" (продолжение).
Танки это конечно плохо, но не так страшен танк, как паника от таких вот истеричек. Вытираю «режик» об одежду жмура, встаю, убираю в ножны и осматриваюсь вокруг. Лязг гусениц доносится с той стороны моста, наши доколачивают остатки эсэсовцев, а рядом стоит и орёт какой-то недомерок. Подхожу, и отвешиваю ему оплеуху по левому уху, со словами.
- Не ори, не дома. И дома не ори. – И начинаю искать, чем бы раскурочить броню (пушку, ПТР, гранаты, бутылки с зажигательной смесью). Но ничего кроме Малыша и его кувалды не нахожу. Конечно, если Емеля поднатужится, и охерачит по башне, то контузия «екипажу» обеспечена, а может и орудие погнуть, но у танков ещё и гусеницы есть, на которые можно не одного человека намотать. Ещё можно запрыгнуть на танк, и как Максим Перепелица закрыть ему смотровые щели плащ-палаткой, но её я где-то пролюбил, поэтому остаётся только уповать на бога, потому что на мост въехало штурмовое орудие. Не успел я перекреститься, как грянул гром, и самоходка вместе с обломками моста обрушилась в реку. Взрыв окончательно приводит меня в чувство, и я вспоминаю про свои служебные и должностные обязанности.
- Взво-од!!! Слушай мою команду! Подобрать всех раненых, и вынести с поля боя на исходную. Собрать оружие, боеприпасы и вернуться в лес. Командиры отделений ко мне. – Подошли только Афоня, и один из пулемётчиков. Дублирую им приказ, а в конце добавляю.
- И давайте в темпе, мужики, собирайте трофеи и ходу, пока фрицы не прочухали, что к чему. Потом поздно будет. – Нахожу глазами Изотова. – Федя, помоги всё организовать и проконтролируй. Малыш со мной. – Емеля уже обзавёлся новым, а главное рабочим пулемётом, поэтому вооружаюсь и я. Подобрав эмпэху убитого унтера, и найдя у него в подсумке пару снаряжённых магазинов, бегу к переправе. До моста сто метров, и через пару десятков секунд мы на месте.
Это мы удачно зашли. Деревянный мост рухнул, но так как глубина реки была небольшой, всё-таки до весны ещё далеко, а осенний разлив явление достаточно редкое, то и машина, упав вместе с настилом, не утонула полностью, а её рубка торчала из воды, как у подводной лодки. Если бы фриц соблюдал правила дорожного движения, и ехал по правой стороне моста, то он бы кувыркнулся в речку вниз башкой. А он ехал посередине, и упал вместе с прогонами и мостовыми балками из толстых брёвен, да ещё крепко сколоченный настил смягчил падение. Поэтому танкисты, или точнее канониры, скорее всего не убились насмерть, а слегка обосрались, так как люки на крыше рубки начали открываться, видимо кто-то решил подышать свежим воздухом. Наведя оружие на цель, ждём, когда наружу выберется весь экипаж. А то выковыривай их потом из этой консервной банки. Бронегансы как вылезли, так и полегли под кинжальным огнём пулемёта. Тридцать метров это не та дистанция, чтобы промазать. Я тоже отстрелял один магазин, вроде попал, но на закуску кинул ещё парочку одноразовых лимонок. Вещь не автоматическая, поэтому грязевая ванна на гранаты не повлияла, сработали исправно. Целился я в открытый люк, но не попал, эфки разорвались на броне, с гарантией добив экипаж. Была мысль добраться до самоходки, и вдумчиво пошарить внутри, но посмотрев на то месиво из брёвен и досок, которое осталось от моста и обрушилось в реку, от этой мысли пришлось отказаться. С той стороны реки уже прилетали пули, и влипали в землю недалеко от нас, так что на месте уничтоженного экипажа я оказаться не хотел. Риск конечно благородное дело, - но рисковать своей жизнью, ради горстки патронов? А железяка со временем сама утонет, тем более сейчас она не опасна. Поэтому осмотревшись вокруг и немного постреляв для острастки по тому берегу, отползаем под прикрытие кустов ивняка и уходим, прикрывая отход взвода, по пути подбирая своё снаряжение. Правда, вторую половину пути пришлось преодолевать очень быстро, так как первые пристрелочные снаряды начали вспухать разрывами между рекой и опушкой. Поняв, что с захватом моста и плацдарма у них ничего не вышло, немцы сначала поставили заградительный огонь, а потом перенесли его на восточную опушку леса, так что после «лёгкой» пробежки по лугу, начался как обычно бег с препятствиями по лесу. Остановились мы только в двухстах метрах от опушки, задыхаясь от бега. Малыш вообще дышал как кузнечный мех, при его-то комплекции, такие спринтерские забеги не очень… Пройти походным шагом, с грузом на плечах, он мог хоть сколько, а вот быстро бегать был не силён. Помочь полку мы уже ни чем не могли, фрицы прорвались узким клином вдоль дороги, оттеснив первый стрелковый к востоку от Сверчково, и теперь наши окапывались в лесу. Эсесовцы же занимали оборону по противоположному от нас берегу реки, и вдоль Гжатского тракта, от деревни Труфаны на севере, до перекрёстка дорог на юге, ну и район к югу от автострады оставался за ними. Но эту информацию я узнал позже, когда после короткого артобстрела мы с Малышом вернулись на лесную опушку и начали собирать «в кучу» остатки взвода.
- Как дела, сержант? – подошёл ко мне капитан Прокудин, когда я уже почти закончил разбираться с наличием личного состава.
- Хреново, товарищ капитан, от взвода только половина в живых осталась. А вот кто убит, и кто ранен, не скажу. Списков личного состава у меня не было, а всех бойцов я не знаю. Вот те, что остались, отдельно записаны легкораненые. – Подаю я листок с фамилиями.
- Плохо, товарищ сержант, что боем вы не управляли и бойцов не знаете. Вот список вашего взвода, сверишь со своим, и отметь тех, кто в строю, остальных запишем в безвозвратные потери. - Подаёт мне листок из блокнота начштаба.
- А как в рукопашной управлять? Да и не обучен я взводами командовать. - Отмазываюсь я.
- Да видел я всё, сержант. Сам вот не удержался, и с третьим взводом на подмогу поехали. – Кивает он на свою перевязанную кисть левой руки. – Полроты полегло, но противника одолели. Занимайте позиции на восточной опушке и окапывайтесь. Я немного погодя подойду. Колечко у нас намечается, артиллерист. Так что не расслабляйтесь. – Чуть тише добавляет он.
- Прорвёмся, товарищ капитан. Бывало и хуже. Ещё и не из такой глубокой … расщелины выкарабкивались. – Не стал я выражаться при начальнике штаба.
- Прорвёмся, конечно, только раненых много, технику опять же бросать… - Отмахнув мне здоровой рукой, начинает рассуждать капитан, уходя в направлении штаба.
Возвращаюсь к своим и, озадачив Афоню составлением списков потерь личного состава, веду бойцов взвода на позицию трудармейцев. Как я успел заметить, потери они понесли немалые, а вот окопы начинали копать первоначальным составом, поэтому справедливо рассудив, что места всем хватит, я и решил занять пустующие стрелковые ячейки. Как говорится - кто первым поспел, тот и пострел. Приказ я получил, - «занять позиции на восточной опушке», а так как опушка она большая, то и займём те позиции, которые более выгодны в тактическом плане.
- Здорова, славяне! – подойдя к линии окопов, приветствую я ближних ко мне мужиков, орудующих сапёрными лопатами.
- Здравия желаем, товарищ командир. – Нестройным хором отвечают двое бойцов, выпрямившись в неглубоком ещё ходе сообщения. Хотя больше всего они походили на бригаду землекопов, в своих чёрных фуфайках и кепках, которой по сути дела и являлись. Но боевое оружие, находящееся под рукой в стрелковых ячейках, а также армейские плащ-палатки, отличало гражданских от военнослужащих. Конечно «человек с ружьём», это ещё не настоящий солдат, и даже первый бой, не сделает из военнослужащего - солдата. А вот первая рукопашная? Это страшно. Когда глаза в глаза, и ты видишь, что первый, убитый тобой враг, отошёл на тот свет… В динамике боя рефлексировать некогда, тех кто выживет, нахлобучит потом, но накроет обязательно. Так что передо мной стояли именно что солдаты, заглянувшие в глаза смерти, а не просто военнообязанные.
- А где ваш командир, товарищи красноармейцы? А то я с пополнением пришёл, так что познакомиться бы не мешало. - Спрашиваю я.
- Убили нашего лейтенанта. Сегодня только назначили и в рукопашной убили. Бригадир за него остался – Владимир Семёнович. – Отвечает один из бойцов.
- И где мне его найти? - Уточняю я.
- Да вон он, сам к нам идёт. - Указывает боец на своего командира.
С подошедшим к нам кряжистым, широкоплечим, уже не молодым «комбригом», мы быстро нашли общий язык, да и места в намечающейся траншее, хватало на всех. Тем более у Семёныча нашлось в запасе главное оружие пехотинца – это лопаты. И не обычные МПЛ, а БСЛ, то есть большие сапёрные. Так что бойцы приступили к совместному оборудованию взводного опорного пункта, так же, как перед этим, вместе сражались в рукопашной (только трудармейцы воевали с другой стороны шоссе), тем более после объединения получился полнокровный взвод. Причём как выяснилось из зольдбухов, воевали мы с так называемой 15-й мотоциклетной ротой эсэсовского полка (естественно спешенной). Во время артподготовки мотоциклисты подобрались к перекрёстку, а когда началась атака, они попытались захватить как саму переправу, так и плацдарм на западном берегу реки. Это у них почти получилось, и пока остатки шестой роты перебегали через мост, немцы сели им на хвост, и на плечах отступающего противника захватили переправу. Сапёры поначалу растерялись, и не произвели подрыв (когда немцы ворвались на мост, на нём ещё оставались наши бойцы), а потом уже не успели. Если бы не разведчики, наша контратака и заградительный миномётный огонь, фрицы бы успели занять оборону и, закрепившись и подтянув бронетехнику, ударили бы по батальону с тыла. Может быть и не ударили, но выбить эсэсовцев с плацдарма, мы бы точно уже не смогли. Каких-то десять минут, и шесть единых пулемётов, не оставили бы нам ни одного шанса. Это не считая артиллерийской поддержки, а про такую мелочь как лёгкий миномёт и винтовки, можно и не упоминать. Так что нам повезло, что следом за мотоциклистами проскочило не так много пехоты, а своим броневзводом фрицы рисковать не стали. Хотя может это и не пехота была, а пионерское усиление, тогда понятно, почему мост не взорвался сразу. Его вместе с самоходкой подорвал ценой своей жизни последний из сапёров, который дежурил у переправы, о чём и поведал мне тёзка Высоцкого, в процессе знакомства и озадачивания личного состава. А вот «комбригом» Семёныча окрестил как обычно я, но это для так сказать внутреннего потребления. Воинского звания у бугра не имелось, а такой должности как бригадир, в стрелковой роте РККА нет. А если перевести на армейские деньги, то бригадир – это командир строительной и не только бригады, сокращённо комбриг. Ходит же анекдот, про командира танкового корпуса, хотя под Москвой несколько таких командиров сражалось, и это не анекдот.
«Когда враг подошёл на ближние подступы к Москве, то со складов полигонов и баз длительного хранения, начали вытаскивать всю боевую технику, лишь бы она стреляла. Танки без двигателей и гусениц устанавливали на перекрёстках дорог, закопав их по башню, обеспечив боеприпасами, экипажем, и иногда телефонной связью, превратив их в бронированные огневые точки, сокращённо БОТ. Командиры таких огневых точек и называли себя «командирами танковых корпусов». Иногда случались и казусы, когда вышестоящему командованию звонил командир огневой точки и, представившись командиром танкового корпуса, спрашивал, - что ему делать?»
Но это совсем другая история и здесь она ещё не случилась. Разместив пулемётчиков и стрелков в окопах, распределяю для каждого сектора обстрелов, а сам занимаю свободную стрелковую ячейку на левом фланге и наблюдаю за противником. Не успел я толком осмотреться, как подошли комбат с начальником штаба и ещё двумя младшими «офицерами», встали за деревьями недалеко от меня и начали «любоваться окрестностями».
- Ну, что скажешь, начальник штаба? Ты же у нас голова. – Спросил комбат, когда все насмотрелись на противоположный берег реки. – Правда, бестолковая. Нет, чтобы подумать, так он в атаку попёрся. - Тут же добавил он. Не обращая внимания, на уже видимо не первую подъёлку, капитан Прокудин начал вводить всех в курс дела.
- На данный момент противник обошёл нас ещё и с востока, но он в Гжатск рвётся, поэтому на нас время тратить не будет, во всяком случае, пока. Так что колечко у нас намечается. Если будем сидеть в обороне, то продержимся ровно до того момента, пока у нас не кончатся боеприпасы, а потом нас возьмут голыми руками. А так позиция здесь хорошая, мы как раз в междуречье и на севере две реки сливаются в одну. Получается, с трёх сторон мы прикрыты, правда только от бронетехники, пехота форсировать реки может. Остаётся ещё южное направление. А вот там, немцы могут пройти хоть на чём, хотя на танках в лес они не сунутся, но нам и пехоты хватит. Устроить засаду больше не получится, противник наступает осторожно, при поддержке артиллерии, а вот с ней у нас нечем бороться. Сейчас кольцо ещё не плотное, да и полк нам может помочь, нанеся отвлекающий удар. Связь по рации у нас пока действует. А вот чем дольше мы здесь сидим, тем меньше у нас шансов на прорыв, и деваться нам потом будет некуда.
- Так что ты предлагаешь? - спрашивает майор Селиванов.
- Выслать разведку в северном и западном направлениях, а после полученных результатов, прорываться, и отходить на Гжатск, взорвав за собой второй мост. - Отвечает капитан Прокудин.
- А если немцы к тому времени займут город? А варианты прорыва на восток и на юг ты не рассматриваешь? - задаёт очередные вопросы комбат.
- Если наступать на восток, то этого он нас только и ждут. Покрошат из пулемётов на окрошку, да ещё артиллерией добавят. Если кто до реки доберётся, там в реке и утопят. А с юга скоро остальные части эсэсовской дивизии подойдут. - Коротко отвечает капитан.
- Вот именно, так что быстрей действовать надо. Высылай разведку на север и запад, да и про юго-восток не забудь, а я пока обороной с юга займусь. Две зенитки у нас в козырях, так что прорвёмся. Что ты там локаторы свои раскидал, артиллерист? Дуй сюда, дело для тебя есть. – Машет мне рукою комбат.
Вылезаю из окопа, подхожу к командирам, докладываю.
- Товарищ майор, сержант Доможиров по вашему приказанию прибыл.
- Прибыл он. Всё слышал? - Спрашивает командир батальона.
- Вы так громко разговаривали, что только глухонемой бы вас не услышал. – Не стал скрывать я.
- Молодец. Передавай командование взводом младшему лейтенанту, - показывает он на одного из «офицеров», - и дуй за своими пушками. Через полчаса всем быть на южной опушке. - Отдаёт мне распоряжения майор Селиванов.
- Понял. Только вместе со мной тут ещё четверо артиллеристов, - как с ними быть? - спрашиваю я.
- Раз с тобой, забирай. Всё у тебя, сержант? - вопросительно смотрит на меня комбат.
- Всё. Только пешком мы туда-сюда не успеем, да и для пушек тягачи нужны.
- Вот ушлый какой, дай ему локоть… Не успеете, расстреляем. Ладно, на шоссе стоит два газика, забирай их себе, скажешь, я приказал. - Разрешил майор Селиванов.
Всю книгу можно прочитать здесь: https://author.today/work/60649