Наверное, никто так четко, лаконично и пронзительно не высказывался о поэзии, как Иосиф Бродский. Ему подходит та самая формула настоящего творца, когда у автора нет цели прославиться, а есть только путь. Высоцкий писал:
Но знаю я, что лживо, а что свято,-
Я это понял все-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята,-
Мне выбора, по счастью, не дано.
А Бродский на вручении нобелевской премии скажет:
«Негодование, ирония или безразличие, выражаемое литературой по отношению к государству, есть, по существу, реакция постоянного, лучше сказать — бесконечного, по отношению к временному, ограниченному».
Разными словами но об одном два главных поэта эпохи намекнули, что тот кто пойдёт на поводу у государства и будет петь с ним в унисон - не творец. В лучшем случае ремесленник, в худшем приспособленец (конъюнктурщик). Бродский точно таким не был. И правильно подметила Анна Ахматова, после того как его отправили на поселение за якобы тунеядство:
«Ах, какую биографию они делают нашему рыжему».
Биография и поэт неотделимы друг от друга. Кроме поэтического дарования у писателя должна быть яркая биография, полная падений и взлётов. Нельзя сидеть в тепле у камина, попивая глинтвейн, и ваять стишки в надежде, что ты создашь великие произведения. Нет боли, нет прогресса — это цена таланта. И Бродский это очень хорошо понимал. И тут возникает резонный вопрос:
"А что мы вообще о нём знаем?"
Есть кое-что такое, без всяких философских и лирических выводов, что делает поэта не просто творцом, а человеком. Для меня это всегда сигнал, и если я вижу человека, который не любит животных, то для меня это всегда недобрый знак. Так я определяю «своих». По тому, как человек относится к животным, можно сказать о нём практически всё.
В этой статье я хочу показать немного другого Бродского. Не как поэта и творца, а как человека.
Извините за долгое вступление. Поехали!
Мяу-мяу
Представьте себе сцену: Нью-Йорк, звонит телефон. На том конце провода — Анна Ахматова (если бы она могла позвонить с того света) или серьезный издатель. А Нобелевский лауреат Иосиф Бродский снимает трубку и вместо «Алло» говорит протяжное, вопросительное: «Мяу?».
Или прощается с другом, вешая трубку со словами: «Мяу-мяу!».
Это не шутка и не старческое чудачество. Это был его код, его способ выживания.
«У кошки нет ни одного некрасивого движения» — говорил Бродский. И добавлял, глядя на пушистых созданий с нескрываемой завистью:
«Я хочу быть котом. Котом, который только что съел рыбу».
В коммуналке
Откуда это взялось? Из знаменитых «полутора комнат» в Ленинграде. Там, где за шкафами и перегородками жила семья Бродских, люди не просто любили животных — они сами были немножко котами.
Отец, Александр Иванович, статный фотограф, носил гордое звание «Большой кот». Сын Ося был, разумеется, «Маленький кот». Мама, Мария Моисеевна, звала сына ласково: «Кис», «Мася».
— Мяу! — отзывался будущий поэт из-за ширмы.
В их доме всегда жили хвостатые. Особенно запомнился семье кот Самсон. Огромный, пушистый. Как-то раз он так разбушевался, что отец Бродского выдал фразу, ставшую семейной легендой:
«У нас не дом, а кошачий бордель какой-то!»
Иосиф запомнил это ощущение уюта навсегда. Кот — это дом. Нет кота — нет дома.
Тест от Ахматовой
Когда юный, огненно-рыжий Бродский попал в орбиту великой Анны Ахматовой, та сразу раскусила его натуру. Она звала его «рыжим котом» и даже сравнивала с соседским котом Глюком — наглым и обаятельным зверем из Комарово.
У Ахматовой был знаменитый тест для гостей. Она предлагала выбрать:
Чай или кофе? Кошка или собака? Пастернак или Мандельштам?
Бродский, не задумываясь, выбирал: Кофе, Кошка, Мандельштам.
По мнению Анны Андреевны, это был диагноз: человек честный, но трагический, одинокий борец, который гуляет сам по себе.
«Разбудите кота, ему скучно!»
1972 год. Бродского выдавливают из страны. Самолет, Вена, потом США. Чужой язык, чужие улицы. Что делает Бродский, чтобы не сойти с ума от тоски? Он заводит котов.
В Америке его одиночество скрашивали сначала Big Red (Большой Рыжий), а потом — знаменитый Миссисипи.
Друзья вспоминали смешные и трогательные моменты. Людмила Штерн рассказывала, как однажды Бродский, сидя в компании гостей, вдруг заметил, что его любимый кот спит на кресле.
— Разбудите кота! — потребовал поэт.
— Зачем, Иосиф? Пусть спит.
— Нет, разбудите! Ему же скучно, он пропустит всё веселье!
Он относился к ним как к равным. Как к людям. Даже с большим уважением, чем к людям.
«Коктейль "Слеза комсомолки" — это ерунда, — шутил Бродский. — А вот "Слеза Миссисипи" — это да!»
Слёзы на рукописи
Последние годы жизни Бродский провел с молодой женой, итальянкой Марией Соццани. И с котом Миссисипи. Это трио было неразлучным.
Когда Бродский работал, Миссисипи лежал у него на столе, прямо на бумагах, под лампой. Кот был единственным существом, которому дозволялось топтать черновики великих стихов.
28 января 1996 года сердце поэта остановилось. Ему было всего 55 лет.
Миссисипи не понимал, куда делся его «Большой кот». Он бродил по пустой квартире, мяукал и снова и снова ложился на письменный стол хозяина. Друг поэта Лев Лосев позже написал пронзительные слова:
«Если на рукописях Бродского вы найдете расплывшееся пятно — знайте, это, скорее всего, слёза Миссисипи».
Кот пережил хозяина ненадолго. Тоска животных бывает не менее смертельной, чем человеческая.
Вечное возвращение
Бродский обожал Венецию. Город на воде, город-лабиринт, город... кошек. Он и похоронен там, на острове Сан-Микеле.
Незадолго до смерти Иосиф сказал своему другу Томасу Венцлове фразу, от которой сегодня щемит сердце:
«Томас, если после моей смерти к тебе придёт рыжий кот, не гони его. Это буду я».
Туристы и поклонники, которые приезжают на могилу Бродского в Венецию, рассказывают одну и ту же историю. На кладбище Сан-Микеле часто сидят коты. Они смотрят на посетителей спокойным, умным, чуть насмешливым взглядом.
И если вы увидите там рыжего кота — не гоните его. Возможно, Нобелевский лауреат просто вышел проверить, принесли ли вы ему свежие новости. Или хотя бы рыбу.
Спасибо за внимание!
Мой телеграмм канал. Подписывайтесь, чтобы не потеряться - Дмитрий Джулиус