Мне сорок три года. Работаю менеджером по закупкам в торговой сети, зарплата сто пять тысяч. Разведена одиннадцать лет, сын взрослый, живёт отдельно. Последние годы я устроила себе комфортную жизнь: утренний кофе на балконе, работа без авралов, вечером сериалы с бокалом вина. Никаких драм, никаких метаний. Тишина.
Мужчин не избегаю. Просто не ищу. Зачем? В сорок три года уже понятно: если нормальный был бы - давно бы нашёлся. А раз не нашёлся, значит, видимо, такая судьба. И ладно. Мне и одной неплохо.
Поэтому когда Ленка из бухгалтерии начала шептаться с Танькой про какого-то Анатолия Викторовича из отдела снабжения, я даже не подумала, что это про меня разговор.
А оказалось - про меня.
Как меня уговорили на этот цирк
Анатолий Викторович. Пятьдесят семь лет. Всегда в строгих рубашках, с аккуратной сединой, ходит быстрым шагом, здоровается первым. Я его видела сто раз - обычный мужчина предпенсионного возраста. Ни рыба ни мясо.
Ленка подкараулила меня в курилке:
— Ир, слушай. Толя интересуется тобой.
Я затянулась:
— Кто?
— Анатолий из снабжения! Он нормальный мужик, честно! Не пьёт, не орёт, квартира своя, детей вырастил. Просто стесняется подойти. Мы ему предложили устроить встречу - ты не против?
Я посмотрела на неё:
— Лен, мне сорок три года. У меня нет иллюзий про любовь. Зачем мне это?
— Ир, ну просто сходите поужинаете! Что тебе, жалко что ли? Он хочет познакомиться поближе. А ты что, хуже кого-то?
Согласилась я только потому, что Ленка заела. Каждый день подходила, намекала, давила. Думала: ну ладно, схожу один раз, отмучаюсь, они отстанут.
Вечер, на который я почти не пошла
В день встречи я передумала раз пять. Сначала хотела написать, что заболела. Потом решила, что это по-детски. Потом снова хотела отменить.
В итоге пошла. Надела простое чёрное платье, минимум косметики. Думала: час посижу, скажу что-то вежливое и сбегу.
Встречались в небольшом грузинском ресторане на окраине. Анатолий пришёл на десять минут раньше, стоял у входа. Увидел меня, кивнул, придержал дверь.
Мы сели за столик у окна. Заказали хачапури, харчо, вино. Молчали неловко секунд тридцать.
Потом он посмотрел мне в глаза и сказал:
— Ирина, давайте сразу честно. Я последний раз обнимал женщину двенадцать лет назад. После развода. Больше не было никого.
Я замерла с бокалом в руке. Это прозвучало так... буднично. Без драмы. Без попытки разжалобить. Просто факт.
— Двенадцать лет? - переспросила я.
— Двенадцать. Сначала думал, что временно. Потом привык. А потом перестал даже думать об этом.
Он говорил спокойно, без надрыва. И вот это его спокойствие меня зацепило. Не было ни жалости к себе, ни обиды на бывшую жену. Просто констатация.
Кто ты такой, Анатолий?
Дальше разговор пошёл сам. Он рассказал, что после развода сначала пытался встречаться. Пару раз ходил на свидания через знакомых. Но каждый раз чувствовал себя неуместным, старым, ненужным.
— Понимаете, когда тебе за пятьдесят, ты уже не можешь строить из себя молодца. У тебя морщины, живот, одышка при подъёме на третий этаж. Женщины смотрят на тебя и думают: зачем мне этот дед? И они правы.
Я слушала и думала: Боже, как же это знакомо. Только с другой стороны.
Оказалось, Анатолий увлекается рыбалкой. Ездит каждое воскресенье на Волгу, сидит с удочкой до вечера. Говорит, что это единственное время, когда голова отключается от мыслей.
Ещё он реставрирует старую мебель. Покупает на барахолках советские шкафы и комоды, перебирает их, красит, продаёт. Не ради денег - ради процесса.
— Это как медитация, — объяснил он. — Когда ты шлифуешь дерево, думаешь только о движении руки. Всё остальное отступает.
Я вдруг поняла: передо мной не скучный дядька из снабжения. Передо мной живой человек с историей, с болью, с увлечениями.
Момент, когда я почувствовала себя женщиной
Мы просидели три часа. Я не заметила, как пролетело время. Обычно на свиданиях я считаю минуты, придумываю отговорки чтобы уйти. А тут - не хотелось.
Анатолий запомнил, что я не ем баклажаны. Предложил заказать другой салат, когда официант перепутал. Подлил мне вина, когда мой бокал опустел.
Мелочи. Но я не помню, когда в последний раз мужчина обращал на меня такое внимание. Не оценивал фигуру. Не смотрел в телефон. Просто слушал. Запоминал.
И я вдруг почувствовала себя не "разведёнкой за сорок", а женщиной. Интересной. Нужной.
Когда мы вышли из ресторана, было уже темно. Анатолий предложил проводить меня до дома. Шли молча, рядом. Не касались друг друга, но между нами было что-то тёплое.
У подъезда он остановился:
— Спасибо, что пришли. Мне было очень хорошо.
Я кивнула:
— Мне тоже.
Он протянул руку для рукопожатия. Я пожала её. Его ладонь была тёплая, сухая, крепкая.
Он ушёл. А я стояла у подъезда и думала: что это сейчас было?
Второе свидание: музей и молчание
На следующий день Анатолий написал мне в мессенджер:
"Ирина, у меня есть два билета в музей русского импрессионизма. Я купил их месяц назад, планировал идти один. Но теперь подумал - может, вы составите компанию?"
Я согласилась даже не раздумывая.
В субботу мы встретились у музея. Он пришёл на пятнадцать минут раньше, ждал меня на лавочке с букетом скромных хризантем.
— Не знал, что любите, — сказал он, протягивая цветы. — Если не нравятся, не обижайтесь.
Мне понравились. Хризантемы я обожаю.
Мы ходили по залам молча. Останавливались перед картинами, смотрели. Он не пытался изображать знатока, не читал таблички вслух. Просто смотрел.
У одной картины - осенний пейзаж, золотые листья, пустая скамейка - он замер надолго.
— Красиво? - спросила я.
— Одиноко, — ответил он.
После музея зашли в кофейню. Я заказала капучино, он - эспрессо. Сидели, молчали. И это молчание было не неловким. А каким-то правильным.
— Анатолий, а почему вы так долго не искали никого? — спросила я.
Он пожал плечами:
— Боялся. Боялся, что не понравлюсь. Что скажу не то. Что буду выглядеть жалким. За двенадцать лет отвык от этого всего. Не знаю, как начинать.
Я кивнула:
— Я тоже боюсь.
Он посмотрел удивлённо:
— Вы? Почему?
— Потому что я уже не молодая. Потому что у меня морщины, целлюлит, седые волосы. Потому что мне кажется, что я никому не нужна.
Мы сидели и смотрели друг на друга. Два взрослых человека, которые честно признавали: нам страшно. Но мы здесь.
Третье свидание: то, чего я не ожидала
В следующие выходные Анатолий предложил съездить на рыбалку. Я засмеялась:
— Я никогда не была на рыбалке!
— Тем интереснее, — ответил он.
Мы поехали на его машине - старенькой Nissan. Ехали час за город, болтали о всякой ерунде. Я рассказывала про работу, он про сына, который живёт в Москве.
Приехали на Волгу. Пустынный берег, никого вокруг. Анатолий достал удочки, насадил червяков, показал мне, как забрасывать.
Я забросила. Уселась рядом с ним на раскладном стуле. Молчали. Смотрели на воду.
Прошёл час. Рыба не клевала. Мне было всё равно.
Потом Анатолий вдруг сказал:
— Ирина, можно я вас обниму?
Я замерла. Посмотрела на него. Он сидел напряжённый, смотрел вперёд.
— Можно, — ответила я тихо.
Он обнял меня за плечи. Осторожно, бережно. Как будто боялся сломать.
Я прислонилась к нему. И заплакала.
Не знаю почему. Просто в этот момент что-то внутри меня сломалось. Вся эта броня, которую я строила одиннадцать лет. Всё это "мне и одной хорошо". Всё рухнуло.
Анатолий гладил меня по спине и молчал. Не спрашивал, что случилось. Просто держал.
Мы так просидели минут двадцать. Потом я вытерла лицо рукавом, засмеялась:
— Простите. Не знаю, что на меня нашло.
Он улыбнулся:
— Ничего. Мне тоже хочется плакать. Просто не могу.
Что сейчас
Прошло шесть недель. Мы виделись восемь раз. Ходили в кино, в театр, на прогулки. Два раза я готовила ужин у него дома. Один раз он приходил ко мне.
Мы ещё не целовались. Да. В сорок три и пятьдесят семь лет мы ещё ни разу не поцеловались. Просто держимся за руки, обнимаемся, сидим рядом.
И мне хорошо. Спокойно. Тепло.
Я не знаю, куда это ведёт. Может, никуда. Может, мы так и будем просто гулять и молчать. А может, это начало чего-то большого.
Но я точно знаю одно: я перестала бояться. Перестала прятаться. Перестала думать, что мне сорок три и поэтому поздно.
Ничего не поздно. Никогда.
Женщина 43 года и мужчина 57 лет, которые ещё даже не целовались после шести недель встреч - это мило или странно? Или в этом возрасте так и надо - медленно?
Если мужчина признаётся, что двенадцать лет не был ни с кем - это красный флаг ("что-то с ним не так") или честность, которая заслуживает уважения?
Женщины вы бы согласились на свидание с мужчиной на 14 лет старше? Или это уже "слишком большая разница"?