«Ты не переживешь двух недель», — бросил врач, глядя на десятилетнюю девочку, дрожащую от лихорадки.
Ева Мозес лежала в бараке лагеря Освенцим, куда ее привезли месяц назад вместе с семьей. Родителей и старших сестер отправили в газовую камеру сразу на платформе. А ее с сестрой-близнецом Мириам забрал человек в белом халате.
Его звали Йозеф Менгеле. Заключенные называли его «Ангелом смерти».
Было лето 1944 года. Через девять месяцев Ева и Мириам станут частью самой маленькой группы выживших в истории концлагерей — всего около 300 человек из почти 3000 близнецов, попавших в лабораторию Менгеле.
Но пока девочка лежала с температурой под сорок, пытаясь не умереть. Каждый день она шептала себе одну фразу: «Я должна выжить. Я должна выжить». Потому что если она умрет, Мириам убьют тоже.
Такими были правила в бараке близнецов.
На железнодорожной платформе Освенцима немецкий офицер остановил их мать Яффу и спросил, указывая на девочек: «Они близнецы?»
Женщина замешкалась. В этом месте каждый вопрос мог стать ловушкой.
«А это хорошо?» — осторожно переспросила она.
Офицер кивнул. Яффа подтвердила, и девочек тут же оторвали от нее. Мать протянула руки, пытаясь удержать дочерей. Ева запомнила это движение навсегда — но попрощаться они не успели.
Семью разделили за секунды. Родителей и старших сестер Эдит и Алис повели в одну сторону. Еву и Мириам — в другую.
Десятилетние близнецы еще не понимали, что им выпал самый странный билет в лагере смерти. Не худший — но странный. Их больше не отправят в газовую камеру. Вместо этого они станут подопытными.
В лагере Менгеле работал с 1943 года. Сначала обычным врачом, потом его назначили на селекцию — он сам решал, кто пойдет работать, а кто сразу в газовую камеру.
Но близнецы были его личным проектом. Гитлер мечтал о расе сверхлюдей. Менгеле искал способ, как заставить арийских женщин рожать двойни — чтобы чистокровных немцев становилось больше и быстрее.
Для этого нужен был «материал». Много материала.
На платформе он лично высматривал близнецов среди прибывающих эшелонов. Иногда угощал детей конфетами. Иногда играл с ними. Самые маленькие узники даже называли его «дядя Менгеле».
А потом уводил в барак, где хранил человеческие глаза в банках — как коллекцию бабочек.
Жизнь в бараке близнецов была двойственной. С одной стороны, им разрешали не брить головы, давали лучшую еду, освобождали от тяжелой работы. Дети даже играли в футбол. С матерями самых маленьких не разлучали.
Охранники знали: близнецы неприкосновенны. Никто не мог причинить им вреда.
Кроме самого Менгеле.
Каждые несколько дней девочек вели на «обследования». Часами они сидели обнаженными на столе, пока врач измерял и сравнивал каждую деталь их тел. Рост, вес, цвет глаз, количество родинок.
Потом начинались инъекции. Ева вспоминала, как ей вводили что-то в руки, и начиналась горячка. Что именно ей вкалывали — она так и не узнала. Документы Менгеле уничтожил перед бегством.
Некоторым детям впрыскивали краситель в глаза, пытаясь изменить карий цвет на голубой. Операции проводили без наркоза. Одного близнеца заражали тифом или другой болезнью, второго оставляли как контрольный образец. А потом сравнивали.
Если один умирал, второго убивали тоже. Живой близнец без пары не представлял ценности.
Именно поэтому Ева так боялась, когда Менгеле сказал ей про две недели. Она знала: если умрет она, Мириам убьют следом. Даже совершенно здоровую.
Несколько дней девочка металась в лихорадке. Температура не спадала. Ева теряла сознание и приходила в себя, повторяя одно и то же: «Я должна выжить. Я должна выжить».
Медицинской помощи ей не оказывали. Менгеле просто наблюдал, сколько она протянет.
Но девочка обманула его прогноз. Через две недели температура начала спадать. Еще через несколько дней Ева смогла встать.
Менгеле ничего не сказал. Просто записал результат и перешел к следующим близнецам.
Эксперименты продолжались девять месяцев. За это время девочки видели, как в лагере исчезают целые бараки узников. Видели дым из труб крематория. Понимали, что их родителей больше нет.
Но сами оставались в странном защищенном пузыре. Пока были близнецами, пока представляли интерес — их не убивали.
Освобождение пришло 27 января 1945 года. Советские солдаты Красной Армии вошли в лагерь и застали около 180 выживших пар близнецов из тысяч прошедших через руки Менгеле.
Ева и Мириам были среди них. Десять лет, истощенные, больные — но живые.
О девочках позаботилась подруга их матери, чьи дочери-близнецы тоже прошли через эксперименты. В 1950 году сестры эмигрировали в Израиль, служили в армии. Ева стала медсестрой.
В 1960 году она вышла замуж за американца Майкла Кора, тоже пережившего Холокост, и переехала в США. Родила двоих детей. Работала риелтором. Пыталась жить обычной жизнью.
Но эксперименты не отпускали. У Евы обнаружили туберкулез, позже — рак. У Мириам почки перестали расти в детстве и остались детского размера. Беременности заканчивались неудачно. Орган отказывал.
Ева отдала сестре одну из своих почек. «У меня одна сестра и две почки», — сказала она врачам.
Но пересадка не помогла. В 1993 году Мириам умерла от рака почек. Ей было 59 лет.
После смерти сестры Ева приняла решение, которое многие не поняли. Она решила простить.
Не оправдать. Не забыть. Именно простить — чтобы освободиться.
В 1995 году, на пятидесятую годовщину освобождения Освенцима, Ева стояла на развалинах газовых камер и читала письмо прощения. Рядом стоял бывший нацистский врач Ганс Мюнх, который только что подписал свидетельские показания о работе лагеря.
«Я прощаю Йозефа Менгеле и всех врачей, проводивших эксперименты. Я прощаю их за то, что они лишили меня родителей, детства и превратили мою жизнь в ад», — произнесла она.
На нее обрушился шквал критики. Как можно простить такое? Разве она имеет право?
Ева объясняла: «Прощение — это не подарок преступникам. Это подарок себе. Я отпускаю прошлое, чтобы оно перестало отравлять мое настоящее».
Еще в 1984 году сестры основали организацию CANDLES — «Дети, пережившие смертельные лабораторные эксперименты в Освенциме». Они искали других выживших близнецов, собирали их истории, документировали последствия для здоровья.
К концу жизни Ева нашла 122 человека. Каждая история была уникальной. Каждая — доказательством того, что произошло в бараке Менгеле.
В 1995 году Ева открыла музей CANDLES, посвященный памяти Холокоста. Через фотографии и экспонаты посетители узнавали о последствиях выбора, об опасности предрассудков, о необходимости помнить.
Вплоть до последних дней Ева каждый год возвращалась в Освенцим. Водила группы, рассказывала свою историю, отвечала на вопросы. Говорила о прощении и о том, как важно не повторять ошибок прошлого.
4 июля 2019 года, в День независимости США, Ева умерла в отеле в Кракове. Она приехала в очередной образовательный тур в Освенцим. После операции на сердце у нее были проблемы с дыханием.
Смерть настигла ее на пути туда, где она когда-то выжила вопреки прогнозу Менгеле. Где десятилетняя девочка повторяла себе: «Я должна выжить».
Ей было 85 лет. Она прожила на 83 года больше, чем обещал ей нацистский врач.
А сам Менгеле сбежал в Южную Америку и прожил там до 1979 года, так и не понеся наказания. По некоторым данным, власти прекратили его розыск — потому что его исследования, какими бы чудовищными они ни были, принесли пользу медицине.
Ева знала об этом. И все равно простила.
Не потому, что он этого заслуживал. А потому, что она заслуживала свободы.
Ева Мозес Кор — обладательница множества премий, почетных докторских степеней, автор двух автобиографических книг. О ней сняты фильмы, написаны исследования.
Но главное ее наследие — не награды. А выбор, который она сделала после смерти сестры.
Выбор помнить, но не ненавидеть. Свидетельствовать, но не мстить. Простить — чтобы жить.