Найти в Дзене
Internetwar. Исторический журнал

Салтыков-Щедрин. История одного города

Так уж повелось у нас, что ежели человек ругает начальство, стало быть прав. Ну да ругать – не мешки ворочать, не казенные бумаги двигать по инстанциям. Этак у нас любой может. Или не может? Нет, пожалуй, как Михаил Салтыков-Щедрин может не всякий. Тем более, что он и сам из начальства. Тем более, что он «ругал» не одно лишь начальство, но всякое неустроение, перегибы, лицемерие и болтовню. «История одного города» вышла в 1870 году. А первые ее главы публиковались уже в 1869 году. К этому времени Салтыков ушел с государственной службы. Пика его карьера достигла в 1858-1862 годах, когда Михаил Евграфович служил вице-губернатором. Пусть не градоначальник как в «Истории», но недалеко. Окончательно службу он оставил в 1868 году. Тут и пошла писать губерния да плясать камаринскую. Правда, цензура не дремала. Следовало под нее подстраиваться. Хотя надо сказать, у Салтыкова кое-где имелись связи, и порой он протаскивал в печать то, за что другому бы попало как следует. «Историю одного города»

Так уж повелось у нас, что ежели человек ругает начальство, стало быть прав. Ну да ругать – не мешки ворочать, не казенные бумаги двигать по инстанциям. Этак у нас любой может. Или не может?

Нет, пожалуй, как Михаил Салтыков-Щедрин может не всякий. Тем более, что он и сам из начальства. Тем более, что он «ругал» не одно лишь начальство, но всякое неустроение, перегибы, лицемерие и болтовню.

«История одного города» вышла в 1870 году. А первые ее главы публиковались уже в 1869 году.

К этому времени Салтыков ушел с государственной службы. Пика его карьера достигла в 1858-1862 годах, когда Михаил Евграфович служил вице-губернатором. Пусть не градоначальник как в «Истории», но недалеко. Окончательно службу он оставил в 1868 году.

Тут и пошла писать губерния да плясать камаринскую. Правда, цензура не дремала. Следовало под нее подстраиваться. Хотя надо сказать, у Салтыкова кое-где имелись связи, и порой он протаскивал в печать то, за что другому бы попало как следует.

«Историю одного города» Михаил Евграфович протащил. Формально всё писалось как о «делах давно минувших дней». Опись градоначальникам обрывается как бы на 1826 годе – едва ли не за полвека до публикации. Чего ж тут?

Хотя все понимали, что стрелы летят в современное общество. Правда, многие думают, что здесь возятся физиономией по столу присутственного места лишь чиновники. Но нет, там и народишку темному попадает.

«А как не умели вы жить на своей воле и сами, глупые, пожелали себе кабалы, то называться вам впредь не головотяпами, а глуповцами».

Так что бери выше. Глупов – пародия на Россию.

-2

Либералы встрепенулись уже по выходе книги. Суворин в «Вестнике Европы» разошелся по поводу глуповцев, изображенных автором «бессмысленными идиотами». Мол они в идиотизме превзошли даже градоначальников.

А оно так и есть. Щедрин не отличался «народолюбием». Знал он этот народишко по службе в провинции. Знал и не идеализировал подобно столичным мыслителям.

Попало от него всем – и ретроградам, и неуемным реформаторам, и «народу», и даже социализму с коммунизмом. Хотя в СССР Щедрина любили и, видимо, старались не замечать его критического отношения к «передовым» людям второй половины XIX века.

Писано же оно как бы в продолжении «Сказок» того же Щедрина. Отдельные главы, отдельные градоначальники – самостоятельные сюжеты. Порой никак не склеивающиеся друг с другом местом действия, кое сильно меняется от одной истории к другой.

Раньше я думал, что в «Истории одного города» мы имеем эффект Дон Кихота. Большинство помнит один эпизод. У Сервантеса – мельницу, у Щедрина – Органчик. Мол, только досюда большинство и дочитывает.

А может и нет. Я бы сказал, что Органчик – самая простая, понятная и прозрачная история. Тем более не раз экранизированная. Очень уж яркий образ. Да и сам по себе вечный. Голову у чиновника заменить можно невозбранно, лишь бы мундир был. «Разорю!» и «Не потерплю!» – с таким джентльменским набором вполне себе можно руководить городом.

-3

С остальными градоначальниками сегодня уже требуется некоторое усилие, чтобы воспринять их. Но и там жемчужины разбросаны густо. Читай и собирай.

Ох и язва Михаил Евграфович, ох и жук. Востер на язык и мысль. Хочется выписывать и цитировать.

«Некоторые вольнолюбцы, которые потому свои мысли вольными полагают, что они у них в голове, словно мухи без пристанища, там и сям вольно летают.»
«Кричал он шибко, что мочи, а про что кричал, того разобрать было невозможно. Видно было только, что человек бунтует.»
«У нас, сударь, насчет этого такая примета: коли секут – так уж и знаешь, что бунт!»
«Они и рады были не бунтовать, но никак не могли устроить это, ибо не знали, в чем заключается бунт.»
«- Каковы у вас есть достопримечательности? - Стали ходить взад и вперед по выгону, но ничего достопримечательного не нашли, кроме одной навозной кучи.»
«Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью. Жадность в особенности необходима, потому что за малую кражу можно попасть под суд.»

В общем, мрачно и талантливо покусал Щедрин общество, расшевелил муравейник.

Очерк написан в рамках блиц-марафона к 200-летию Салтыкова-Щедрина, объявленном каналом БиблиоЮлия: