Летом особенно было хорошо. Придешь с жары, нальешь из банки и пьешь – вкус чуть терпкий и кисловатый.
Штука неприхотливая, копеечная, только спитой чай и сахар туда.
Трехлитровая банка, в ней плавает что-то вроде доброй медузы, сверху желтоватая марля.
Они стояли у всех, эти банки. На любой советской кухне.
Чайный гриб у нас завела мама, он стоял в углу на старом буфете. Там, где хлебница и жестяные клетчатые банки с гречкой и рисом.
Но потом увлекся и я. Мыл, чистил, наблюдал. Меня удивляло, как из тонкой пленки вдруг развивается целый организм. Такая биолаборатория в трехлитровой банке.
Чайный гриб раздавали друзьям и знакомым. У нас он плодился особенно хорошо, потому что я не жалел индийского чая – хорошо, что мама не знала об этом.
«Вам не нужен чайный гриб?» – «Спасибо, у нас есть».
А потом все это закончилось. Пришли фанта, спрайт, юпи, инвайт.
Говорили, чайный гриб очень хорош с похмелья. Но к тому времени, когда я узнал, что такое похмелье – уже никакого гриба у меня не было.
Да и какой нафиг гриб, что за бабкины глупости. У нас был новый холодильник, новая стиральная машина, новый телевизор и видеокассеты с Тарантино и этим, как его, ну где динозавры бегали.
Прошли годы, как пишут в титрах.
Теперь в модных кофейнях и разных вкусвиллах продают в нарядных бутылочках то, что называется дурацким словом комбуча. Попутно ясноглазые девушки объясняют, сколько в нем витаминов, микроэлементов, и этих, как их, антиоксидантов.
А это все тот же чайный гриб, родной наш из старого буфета.
Только сменивший маркетинг.
Вчера мне принесла бутылочку старшая дочь: «Пей, вспомни детство».
Может, говорю, лучше пивка?
«Нет. Только комбуча!»
А. Б.