Ливень хлестал по окну так яростно, что за ним не было видно неоновых вывесок. Внутри «Белой акации» пахло кофе и дорогим парфюмом. Карина отпила латте, едва касаясь чашки кончиками ногтей, выкрашенных в цвет «пыльной розы». Именно так назывался оттенок в каталоге, и это было важно.
— Серж, скажи ей, — она кивнула в сторону свекрови, которая снимала с вешалки старенькое пальто. — Ну, что у нас тут не помойка. Пусть хотя бы в подсобке переоденется. А то пришла прямо с огорода, земля с сапог сыплется.
Сергей сглотнул. Мать, Анна Петровна, молча натягивала пальто. На её руках резко выделялись потемневшие от земли трещины на костяшках.
— Мам, может, правда… мы же сейчас с Катей к инвесторам едем. Важно произвести впечатление. Ты же понимаешь.
— Понимаю, Сережа, — тихо ответила Анна Петровна. Её голос был хрипловатым, спокойным. — Езжайте. Удачи вам. Идея-то у тебя хорошая, стартап твой.
Карина фыркнула, доедая безглютеновые макароны.
— Идеи — это десять процентов успеха. Остальное — окружение и правильная подача. Мы идём на ужин к Михаилу Игнатьеву. Ты слышала о таком? Фонд «Вектор роста»? Он решает судьбы проектов за обедом. А ты у нас… в земле ковыряешься.
Анна Петровна посмотрела на сына. В её взгляде было что-то, от чего Сергей потупился. Она молча кивнула и вышла в хлещущий дождь.
Вечер. Ресторан «Палладиум».
Сергей нервно теребил галстук. Карина, в платье, которое «просто обязано было произвести фурор», безошибочно вычислила столик у окна. Там сидел мужчина лет пятидесяти в простой темной рубашке с расстегнутым воротником. Михаил Игнатьев. Рядом с ним сидела женщина. Строгая стрижка, никаких украшений, только умные, внимательные глаза. Она что-то быстро записывала в блокнот.
— Готовь презентацию, — шикнула Карина, устремляясь вперед с заранее отрепетированной улыбкой. — Михаил Юрьевич! Какое счастье, что вы нашли для нас время!
Игнатьев поднял глаза, слегка кивнул. Его взгляд скользнул по Сергею, задержался на Карине, но без интереса.
— Садитесь. Это Елена, мой аналитик. Она уже изучила ваши проект.
Карина, игнорируя «какую-то аналитичку», тут же начала свой монолог о трендах, нишах и монетизации. Сергей пытался вставить что-то по сути, но Карина говорила поверх него. В разгар речи о «первом раунде инвестиций» к их столику подошла официантка. Немолодая, в стандартном чёрном фартуке заведения, с подносом.
— Ваш кофе, — сказала она, расставляя чашки. Голос был знакомым.
Сергей похолодел. Карина, не глядя, отмахнулась:
— Поставьте и не мешайте, у нас важные переговоры. И вообще, уберите эту чашку, у неё блюдце с сколом. Это неприлично.
Официантка не ушла. Она выпрямилась и посмотрела прямо на Игнатьева.
— Михаил, извини за задержку. Консилиум в клинике затянулся. Пришлось менять халат на эту униформу, чтобы успеть.
Игнатьев улыбнулся, встал и отодвинул для неё стул.
— Елена, знакомься. Это доктор Анна Петровна Семёнова. Ведущий кардиохирург федерального центра. И мой давний друг. Она оценивает не только бизнес-планы, но и «сердечный ритм» проектов. В прямом и переносном смысле.
Карина замерла с полуоткрытым ртом. Сергей не верил своим глазам. Мать? В официантском фартуке? Доктор?
— Мама?.. Что ты…
— Я сказала, что у меня смена, Сережа, — спокойно ответила Анна Петровна, снимая фартук. Под ним оказалась элегантная блуза. — В клинике. А здесь я иногда подрабатываю для Игнатьева. Он считает, что лучший способ узнать людей — увидеть их в ситуации мнимого превосходства. Когда они думают, что ты — никто.
Карина пыталась что-то сказать, но издала только хрип.
— Ваш проект, Сергей, — Анна Петровна открыла блокнот, — технически интересен. Но команда… — она посмотрела на Карину, — вызывает сомнения. Инвестор вкладывается в людей. В их честность. В уважение к чужому труду. Даже к труду официантки. Вы же, Карина, только что наглядно показали, как вы относитесь к тем, кого считаете ниже себя. А ведь это мог быть ваш ключевой клиент. Или, как выяснилось, эксперт.
Михаил Игнатьев взял со стола папку с логотипом их стартапа.
— Елена составила заключение. Мы пас. И, Сергей, совет на будущее: если ты позволяешь жене третировать собственную мать, которая, как я понял, содержала тебя всё студенчество, работая на двух работах… то какой ты лидер? Какой ты партнёр?
Послевкусие.
Они вышли в тот же ливень. В машине повисла тишина, лишь тяжолые капли дождя стучали по крыше. Карина первая взорвалась:
— Ты что, совсем идиот? Не мог знать, чем твоя мамаша занимается?! Она что, специально нас подставила?!
Сергей смотрел на дворника, который, сгорбившись, сгонял воду с асфальта. Он видел в нём теперь не фон, а человека. Уставшего. Делающего свою работу.
— Она не подставляла, Карин. Она проверяла. И мы провалились. С треском.
— Ну и иди к ней! Иди к своей святой мамочке-врачихе! — выкрикнула Карина. — Я не собираюсь жить с неудачником, которого опозорила собственная мать в тряпке официанта!
Через месяц Карина подала на развод. Сергей не возражал. Он устроился в небольшую IT-контору простым разработчиком. Иногда по вечерам он заходил в «Белую акацию». Садился за столик и заказывал кофе. Он научился смотреть в глаза официанткам, курьерам, уборщицам. Говорить «спасибо» и «здравствуйте».
А однажды туда зашла Анна Петровна. В своем старом пальто. Она села напротив.
— Как дела, сынок?
— Потихоньку, мам. Работаю. Сам.
— Горжусь тобой, — сказала она просто. — Теперь-то ты начал видеть людей вокруг. Это главное. Деньги, статус… это просто пыль на витрине. Её можно стереть. А совесть — нет.
Они пили кофе, а за окном снова начинался дождь. Обычный, стирающий с города и спесь, и тщеславие. Оставляющий только то, что настояще.
