В огромном, ухоженном Саду жила Птица. Сорок лет её клетка стояла на самом видном месте, все восхищались её оперением, чистотой перьев и мелодичным, но тихим щебетом. Хозяин Сада, важный Филин, гордился своим сокровищем. Он приносил ей лучшие зёрна, чистил решётку, но никогда не открывал дверцу. «Здесь тебе безопасно и хорошо», — говорил он.
Птица и правда почти забыла, что значит летать. Её мир сузился до размеров клетки. Она пела, когда нужно было петь, молчала, когда ждали тишины. Она стряхивала с перьев крошки, которые бросали зрители, и думала, что это и есть её доля. Она забыла, что когда-то чувствовала ветер под крыльями.
Однажды весной, когда в Сад ворвался запах цветущей липы с Вольных полей, в её груди что-то громко щёлкнуло. Она посмотрела на свои немые от бездействия крылья, на тщательно прибранную жёрдочку и поняла: она — всего лишь украшение. Живое, но забывшее, что оно живое.
Она запела новую песню — не мелодичную, а горловую, раздирающую. Песню тоски по небу. И когда Филин, как обычно, подошёл с зерном, она сказала: «Я улетаю».
Филин был потрясён. Он замахала крыльями, показывая, как ему больно и одиноко. Он стал хромать, ночуя у пустой клетки. Все обитатели Сада возмутились: «Смотри, как он страдает! Ты жестока! У тебя была самая красивая клетка! Кто будет о тебе заботиться? Вернись!».
Птица слушала этот хор, и ей было страшно. Но внутри уже звучала другая музыка — биение собственного, незнакомого сердца. Она снова сказала: «Нет».
Первые дни на Вольном поле были ужасны. Она не умела искать настоящих червей, боялась ночёвки на ветке, её крылья дрожали от слабости. Она училась заново. Училась слышать свой голод, свою усталость, своё «хочу» и «не хочу». Иногда она смотрела на далёкую, знакомую клетку, сиявшую в лучах заката, и чувствовала тоску по тому комфорту, где всё было решено за неё.
Но однажды, поймав восходящий поток тёплого воздуха, она взмыла вверх. Солнце обожгло её спину, а ветер, настоящий, неигрушечный, засвистел в ушах. В этот миг она поняла, что её жестокость была на самом деле актом беспрецедентной доброты к себе. Она не сбежала ОТ чего-то. Она полетела К чему-то — к себе самой, какой она была до клетки, и какой ещё сможет стать.
Филин так и остался хромать у опустевшей позолоты, находя в своём страдании утешение и повод для всеобщего сочувствия. А Птица, хоть и летала одна, впервые за сорок лет была не одинока. У неё теперь был самый важный спутник — её собственная, неподдельная жизнь.
Мораль: Иногда твоя «жестокость» в глазах мира — это единственное проявление милосердия к себе. Ты не обязан(-а) вечно оставаться украшением чужого благополучия, даже если твоя клетка позолочена. Право улететь, когда ты вспомнил о своих крыльях, — главное право живой души. А боль тех, кто привык тебя держать, говорит чаще не о любви, а о потере ценного имущества. Лети. Учиться жить заново страшнее, чем умереть в неволе, но только так можно вернуть себе небо.
#птицавклетке
#сороклетневплену
#позолоченнаяклетка
#правонаполёт
#жестокостьилисвобода
#жертвенность
#найтисебяпослебрака
#давлениеокружения
#должналивернуться
#жизньпослеразвода
