— За деньги от продажи твоего наследственного дома я куплю своим сестрам по квартире, — заявил муж, даже не отрывая взгляда от телевизора, где шла какая-то футбольная трансляция.
Фраза прозвучала так буднично, словно речь шла о покупке хлеба или новой пачки чая. Катя, которая в этот момент протирала пыль на полке с сувенирами, замерла с тряпкой в руке. Ей показалось, что она ослышалась. Ну не мог же Матвей, ее родной Матвей, с которым они прожили столько лет, сказать такое всерьез.
— Что ты сказал? — переспросила она, медленно оборачиваясь. Голос предательски дрогнул.
Матвей наконец соизволил повернуть голову в ее сторону. На его лице играла легкая, снисходительная улыбка, которую Катя раньше принимала за добродушие, а теперь увидела в ней что-то неприятное, почти хозяйское.
— Я говорю, что Машке с Дашкой надо жилье брать. Они в своей двушке ютятся, ругаются постоянно. А у нас теперь деньги есть. Хватит как раз на две нормальные однушки в новостройке где-нибудь на окраине. Им много не надо, главное — своё. А потом, может, и родительскую их квартиру продадим, деньги нам вернем. Частично.
Катя опустилась в кресло, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Матвей, ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Это деньги от продажи дома *моих* родителей. Твои сестры тут причем?
— Ну мы же семья! — всплеснул руками муж, искренне удивляясь её непонятливости. — У нас всё общее. Твоё — моё, моё — твоё. А девочки мучаются. Тебе что, жалко? У нас-то дом есть, слава богу, твои родители постарались. А моим не повезло так.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял Влад, младший брат Кати. Он приехал на пару дней, чтобы помочь с оформлением последних документов по сделке и просто повидаться. Увидев лицо сестры — бледное, с красными пятнами на щеках — он сразу нахмурился.
— Что случилось? Катюх, ты чего? Заболела?
Катя только развела руками, не в силах вымолвить ни слова. Внутри клокотала такая обида, смешанная с разочарованием, что говорить было физически больно.
— Да ничего особенного, — подал голос Матвей, выходя в коридор встречать шурина. — Просто обсуждаем, как деньгами распорядиться. Я предложил сестрам моим помочь с жильем, а Катька в штыки. Жадина она у нас, оказывается.
Влад медленно разулся, аккуратно поставил ботинки и так же медленно выпрямился, глядя на зятя тяжелым, немигающим взглядом.
— И что ты собираешься делать? — тихо спросил он, обращаясь больше к сестре.
Влад сочувственно посмотрел на сестру, та снова беспомощно развела руками.
— Если честно, то думаю, даже разводиться, — прошептала она, глядя в пол. — Сил моих больше нет. Мало мне было постоянных забот с этими сёстрами мужа. Так теперь им ещё наследство моё подавай...
Катя тяжело вздохнула и ласково погладила младшего брата по плечу, словно ища у него защиты, как в детстве, хотя защищать должна была бы она, как старшая.
— Ладно, я ещё подумаю. Не будем сейчас горячиться, — сказала она, пытаясь взять себя в руки, чтобы не устраивать скандал при госте. Но в душе уже зрел бунт.
История их семьи начиналась, как в хорошем советском кино. Катя и Матвей поженились, когда обоим было по двадцать пять. Молодые, амбициозные, полные надежд. Катя тогда работала экономистом на крупном заводе, где главным инженером трудился её отец. Матвей пришел на то же предприятие наладчиком оборудования. Рукастый, сообразительный парень сразу приглянулся отцу Кати, и тот, можно сказать, благословил их союз.
Родители Кати были людьми по местным меркам обеспеченными, крепко стоящими на ногах. Они не только закатили шикарную свадьбу, но и помогли молодым с покупкой просторного дома в частном секторе. Казалось бы — живи да радуйся.
Вот только с детьми у пары долго не складывалось. Год проходил за годом, а детская комната стояла пустой. Катя тайком плакала в подушку, бегала по врачам, пила какие-то травы.
— Ничего, Катюш, — успокаивала сноху Анна Ивановна, мать Матвея, каждый раз, когда та приходила к ним в гости с потухшими глазами. — Я Матвея тоже не сразу после свадьбы родила. А Машу с Дашей и вовсе через десять лет после рождения сына. Всему своё время. Бог даст.
— Да я понимаю, Анна Ивановна, — вздыхала Катя. — Только странно это. Врачи говорят, что мы оба здоровы. Никаких патологий нет, а не получается.
И всё-таки чудо случилось. Через пять лет после свадьбы, когда Катя уже почти отчаялась, тест показал две полоски. А УЗИ обрадовало двойней. Родились девочки-близнецы — Оля и Аня. Счастью не было предела.
Первое время помогать Кате управляться с малышками приходила её мама, Зинаида Андреевна. Она и пелёнки гладила, и суп варила, и с коляской гуляла, чтобы дочь могла хоть час поспать. Отец тоже не оставался в стороне, да и деньгами помогал щедро. Влад, новоиспечённый дядя, в племянницах души не чаял. Хоть и был тогда студентом, старался всячески помочь: то памперсы привезёт, то игрушку какую-нибудь забавную.
А вот со стороны родителей и сестёр Матвея энтузиазма поубавилось. Раньше они так громко сокрушались по поводу отсутствия внуков, а когда те появились, помощь ограничилась редкими визитами. Заглядывали раз в два месяца, сюсюкали пять минут над кроватками: «Ути, какие красавицы!», пили чай с тортом, который покупала Катя, и уходили.
— Странные они какие-то, — удивлялся Влад, помогая сестре мыть гору посуды после очередного такого визита. — Так ждали вроде появления у вас детей, все уши прожужжали. А теперь как бы и не очень довольны. Даже с коляской погулять не предложат.
— Не заморачивайся, Владик, — отмахивалась Катя, вытирая руки полотенцем. — У них своя жизнь. Денег у свёкров самих не так уж и много, пенсия небольшая. А Маша с Дашей молодые еще, ветер в голове. Они сейчас только о женихах думают, в двадцать-то лет кому интересны пелёнки?
Влад, которому на тот момент исполнилось двадцать семь, только пожимал плечами. Они с сестрой были очень близки, всегда друг другу спину прикрывали. Ему было дико видеть такое равнодушие.
Впрочем, равнодушие касалось только внучек. К самому Матвею его родня обращалась регулярно. То и дело раздавались звонки, и муж тут же срывался из дома.
— Кать, я к маме, там кран потек!
— Кать, я к девчонкам, им полку прибить надо!
— Кать, отцу надо рассаду на дачу отвезти!
Пока Кате с детьми постоянно помогали её родственники, женщина не особо обращала внимание на такое поведение своего мужа. Ну помогает родным — молодец, заботливый сын и брат. Это даже похвально.
Но время шло. Девочки пошли в первый класс. Катя решила, что их семья сама теперь справится, и попросила своих родителей немного отдохнуть. Маме и отцу нужно было уделить время себе и своему здоровью, годы брали своё. А брат уехал работать в другой город по контракту, строить карьеру.
И тут стало выясняться, что Катя осталась одна. Матвея никогда не было рядом в нужную минуту.
— Матвей, забери девочек из школы, — звонила мужу Катя, разрываясь между отчетами. — У меня тут на работе завал случился, проверка нагрянула, я никак не могу вырваться!
— Я не могу, — заявлял супруг, который вот уже несколько лет как уволился с завода и занимался «свободным плаванием» — мелким ремонтом автомобилей в гараже возле их дома. График у него был гибкий, сам себе начальник.
— Чем ты там таким важным занят? — удивлялась жена, прижимая трубку плечом. — До школы и обратно двадцать минут езды!
— Да Маша позвонила, попросила водонагреватель посмотреть, что-то перестал работать. Я уже почти у них. Не бросать же сестру без горячей воды?
— Попозже не можешь к ним поехать? — спрашивала Катя, стараясь сдержать раздражение, памятуя о том, что родители и сёстры мужа живут в старой двухэтажке, где постоянно что-то ломается.
— Я уже приехал, Кать. Ну что ты начинаешь? Ладно, давай, придумай что-нибудь сама.
И отключался. «Придумай что-нибудь» — стало девизом их семейной жизни. И Катя придумывала. Вызывала такси, просила соседок, отпрашивалась у начальства, краснея и извиняясь.
Аналогичные дела появлялись у Матвея, когда требовалось съездить на рынок и в магазины за большими покупками, забрать близняшек из бассейна, постричь газон возле их дома, поехать на родительское собрание в школу и так далее и тому подобное. У него всегда находилась причина: у Даши сломался замок, у мамы давление, у Маши нужно перевезти старый диван.
Катя подозревала, что муж помогает сёстрам и деньгами. Она особо не интересовалась его доходами с гаражного ремонта. У неё была хорошая зарплата, она давно пошла на повышение. Да и супруг регулярно отдавал ей какую-то фиксированную сумму в семейный бюджет. Но на крупные покупки вечно не хватало именно его вклада.
— Кать, ну как так можно-то? — удивлялась Вера, её лучшая подруга, когда они сидели в кафе за чашкой кофе. — Деньги счёт любят. А золовки эти твои уже давно взрослые кобылы. Пусть сами зарабатывают! Почему твой муж должен их хотелки оплачивать?
— Да ладно, Вер, что он им там даёт... Копейки, наверное. Мы не нуждаемся, — отмахивалась Катя, хотя червячок сомнения уже грыз её изнутри. — У меня всё подсчитано. Хватает нам.
— А ты подумай, — не унималась Вера. — Они замуж выйдут, их мужья содержать будут. А сейчас они на шее у твоего Матвея сидят и ножки свесили.
— Ага, — фыркнула Вера, помешивая ложечкой капучино. — Кому нужны эти бездельницы? Уж по двадцать пять лет им, а ни работы постоянной, ни женихов. Всё ждут манны небесной. Принцев на белых мерседесах высматривают.
— Да и пусть, — сворачивала разговор Катя, не желая выносить сор из избы.
Хотя её саму эти постоянные просьбы со стороны сестёр мужа уже изрядно напрягали. Но она молчала, берегла мир в семье.
Жизнь шла своим чередом, забирая старшее поколение. С разницей в полгода ушли из жизни родители Матвея. Его сёстры остались вдвоём в небольшой двухкомнатной квартире, на которую брат, как благородный рыцарь, и не думал претендовать. Он сразу написал отказ от своей доли наследства в их пользу.
— Им нужнее, — сказал он тогда Кате. — Они же девочки, одни остались.
Катя промолчала. Конечно же, помощь «девочкам» стала требоваться ещё чаще. Теперь некому было их одернуть, кроме брата.
А через пять лет случилась беда уже в семье Кати. С разницей в несколько месяцев не стало её родителей. Сердце отца не выдержало, а мама сгорела следом от тоски. Для Кати и Влада это был страшный удар. Ей и брату остался в наследство большой родительский дом — тот самый, где прошло их детство, где всегда пахло пирогами и любовью.
Они оба очень тяжело переживали потерю. Никто из них не хотел жить в этом доме — слишком много воспоминаний, слишком больно видеть пустые комнаты. Но и продажей его брат с сестрой не спешили заниматься. Дом стоял закрытым, как памятник ушедшему счастью.
— Что там с домом? — спустя полгода после похорон всё-таки поинтересовался у жены Матвей за ужином.
— А что с ним? Стоит, никому не мешает. Я езжу туда, проветриваю, цветы поливаю, — тихо ответила Катя.
— Надо же что-то решать. Нежилой дом долго не стоит, ветшает. Потом и продавать уж нечего будет. Или Влад против?
— Мы с ним это не обсуждали, но, наверное, ты прав, — вздохнула Катя. Ей не хотелось об этом думать, но разум подсказывал, что содержать два дома накладно, да и смысла нет.
А буквально через неделю Влад позвонил сам.
— Кать, тут такое дело... — начал он. — В наш город собирается переезжать мой хороший знакомый, коллега по прошлой работе. Семья у него большая, ищет именно дом. Он очень заинтересован в покупке родительского коттеджа и предлагает хорошую цену. Рыночную, даже чуть выше, потому что место ему нравится. Что скажешь?
Катя молчала минуту, глядя в окно.
— Продаём, — наконец выдохнула она. — Родителей не вернёшь, а дом должен жить. Пусть там детские голоса звучат.
Выручить за родительский дом удалось шестнадцать миллионов рублей. Сумма по меркам их города была очень внушительной. Деньги поделили пополам. Хотя Влад настойчиво предлагал сестре две трети.
— Кать, бери больше. У тебя две дочери, их учить надо, замуж выдавать. А сам я так и не женился, мне одному много не надо.
— Нет! — твёрдо заявила сестра. — По закону и по совести — пополам. Купишь себе жильё, новую машину, что там ещё нужно... Может, и женишься уже, когда своя квартира будет. Не спорь со старшей сестрой!
— Ладно, сестрёнка, — улыбнулся Влад. — Если передумаешь — скажи. Я пока тратить ничего не буду, положу на вклад.
У обоих на душе было тяжело, несмотря на свалившееся богатство. Лучше бы родители подольше пожили. Деньги не заменят маминой улыбки и папиных советов.
А вот Матвей ходил воодушевлённый. В день, когда деньги от покупателя были получены и упали на счет, мужчина едва ли не потирал руки, расхаживая по кухне.
— Чего это ты такой взбудораженный? — обратила внимание на настроение супруга Катя, нарезая салат.
— Ну как же! Деньги у нас появились! — ответил Матвей, сияя. — Восемь миллионов! Это ж какие возможности!
— Нет, жалко, конечно, тестя с тёщей, — смутился мужчина под недоумённым, тяжелым взглядом жены, поняв, что сморозил глупость. — Но уже не вернёшь никого. А жить дальше надо.
— Да уж, появились, — вздохнула Катя.
— Теперь можно Дашке и Машке по квартире купить! — вдруг выпалил муж, словно давно готовился это сказать. — Может, тогда замуж повыходят, когда с приданым будут!
Катя от удивления не сразу нашлась, что сказать. Нож выскользнул из рук и со звоном упал на столешницу.
— В смысле... квартиры?
— Нет, ну а чего? — стушевался под её взглядом супруг, но отступать не стал. — Как раз на две однушки в нашем городе хватит, если не в центре брать. А потом можно попробовать двушку родительскую продать... Ну, ту, где они сейчас живут. Деньги нам вернем. Частично.
Глядя на изменившееся лицо жены, которое из просто усталого превращалось в маску ярости, Матвей стал говорить всё тише и неувереннее:
— Им же тесно вдвоем... Ругаются... А так — у каждой свой угол будет...
— Да ты совсем уже рехнулся, что ли?! — Катя говорила негромко, зловещим шепотом, но казалось, что она кричит на весь дом. — У нас двое детей! Им, по-твоему, ничего не надо? Через пару лет в институты поступать, обучение платное сейчас везде, жильё покупать! Это деньги МОИХ родителей! Они их всю жизнь копили, дом строили не для твоих сестер-бездельниц!
— Да что я тебе объясняю, ты вообще-то должен сам соображать! — Катя швырнула полотенце на стол.
— Ну Кать, ну чего ты кипятишься? — Матвей попытался взять её за руку, но она отшатнулась. — К этому времени, пока наши девчонки школу закончат, может, двушка родительская продастся. Мы заработаем ещё, накопим... Я же работаю!
— Кто заработает? Ты? С твоим ремонтом бамперов? Или твои сёстры, которые лишний раз пальцем не хотят пошевелить? — Катю понесло. — Они хоть день в своей жизни работали нормально? То там не нравится, то тут тяжело! А за мой счет они жить хотят?
— Ах, вот ты как о нас думаешь! — Матвей поджал губы, обидевшись за свою "святую" родню. — Не ожидал, что ты такая... меркантильная. Родня должна помогать друг другу!
Муж буквально вылетел из комнаты, хлопнув дверью, всем своим видом показывая крайнюю степень возмущения.
Катя обхватила голову руками, опустившись на стул. Она не могла поверить в происходящее. Казалось, что это какой-то дурной сон. Человек, с которым она прожила столько лет, оказался совершенно чужим.
Немного придя в себя, женщина умылась холодной водой, оделась и отправилась на вокзал провожать брата. Влад, кстати, не стал останавливаться в их с Матвеем доме в этот приезд, сославшись на то, что хочет быть ближе к центру города для дел. Он снял на несколько дней квартиру прямо у вокзала. Кажется, он чувствовал напряжение в семье сестры и не хотел его усугублять.
Сидя в маленьком кафе в зале ожидания, Катя и поведала Владу об «гениальной» идее мужа.
— Он хочет купить квартиры Маше и Даше, — голос Кати срывался. — На мои деньги. Представляешь?
Влад помрачнел. Его кулаки сжались на столе так, что побелели костяшки.
— Я так и думал, что этим кончится, — процедил он. — Он всегда был у них на посылках, но чтобы на такое замахнуться...
Брат, как обычно, её поддержал.
— Хочешь, я поговорю с ним? Объясню по-мужски, где чьи деньги и куда ему стоит пойти со своими идеями?
— Нет, — отказалась сестра, вытирая слезы салфеткой. — Я сама. Я подумаю, как мне поступить. Не хочу, чтобы ты вмешивался в грязь.
— Не переживай за меня, — поцеловала она брата на прощанье у вагона. — Езжай спокойно.
— А ты не жди ничего. Не стесняйся, если я нужен буду — сообщи сразу, приеду, — потребовал Влад, строго глядя ей в глаза. — Не давай себя в обиду.
На том мы расстались. Катя возвращалась домой с тяжелым сердцем. Она понимала, что прежней жизни уже не будет.
Как ни странно, принять окончательное решение Кате помогла одна из золовок, позвонившая ей в тот же вечер.
Телефон зазвонил, когда Катя сидела в гостиной в темноте. На экране высветилось: «Оля». Так звали одну из сестёр Матвея (у них с Катиной дочкой были одинаковые имена, что всегда вносило путаницу, но теперь Катя даже не поморщилась).
— Кать, у вас всё хорошо? — поинтересовалась золовка медовым голоском.
— А почему ты спрашиваешь? — удивилась Катя. Сёстры мужа не часто баловали её звонками, и тем более интересом к жизни их семьи. Обычно они звонили только Матвею.
— Я просто Матвею дозвониться не могу, — смутилась Оля. — Абонент недоступен.
— Понятия не имею, где он, — спокойно произнесла Катя. — Ушел куда-то, психанул.
На неё внезапно накатила страшная усталость. День оказался очень длинным и тяжёлым. Хотелось просто лечь и закрыть глаза, чтобы всё исчезло.
— Но вы не поссорились? — настойчиво выпытывала золовка.
— Оль, я очень устала и не понимаю, почему ты так беспокоишься по этому поводу. Если у тебя всё, то я, пожалуй, пойду отдыхать.
Золовка помолчала несколько секунд, переваривая отказ в продолжении беседы, а потом вдруг выдала:
— Значит, всё нормально... Вы с Матвеем всё решили? Знаешь, мы с Машей уже присмотрели квартиры в стройке! Ты наверняка видела этот дом возле центрального сквера, с синими балконами? Там сейчас акция, если две сразу брать!
Кате показалось, что она ослышалась. Мир вокруг качнулся.
— Что вы присмотрели? — переспросила она, чувствуя, как к горлу подступает истерический смех.
— Квартиры! — радостно щебетала Оля, решив, что молчание Кати — знак согласия. — Ой, там такая планировка удобная! Кухня большая, лоджия... И цена нормальная, Матвей сказал, что в бюджет укладываемся. Мы завтра хотели с утра поехать договор бронировать, пока не ушли варианты!
Катя слушала этот бред и понимала: они всё уже решили. Без неё. Матвей пообещал им деньги. Он уже распорядился её наследством, как своим собственным кошельком.
Через минуту золовка услышала в трубке громкий смех жены брата. Какой-то неестественно весёлый, раскатистый хохот, от которого по коже бежали мурашки.
— Ой, Кать, ты чего? — испуганно пискнула Оля.
Катя не могла остановиться. Она смеялась, захлебываясь воздухом, смеялась над своей наивностью, над наглостью этой семейки, над абсурдностью ситуации.
Испуганно отключившись, Оля, видимо, поняла, что сболтнула лишнего.
Катя продолжала смеяться, упав в кресло. По щекам её катились слёзы. «Хорошо, что девочек нет дома, они у подружки с ночевой», — подумала она сквозь пелену истерики.
И вдруг увидела в дверях комнаты подругу Веру. Та стояла с ключами в руках (у неё был свой комплект на случай ЧП), испуганно глядя на подругу.
Вера сразу поняла, что происходит. Она бросилась к Кате, метнулась на кухню за водой, начала искать в сумочке успокоительное.
— Я сейчас скорую вызову! Катька, дыши! — кричала она.
— Не надо, — едва выговорила Катя, пытаясь отдышаться. Смех перешел в рыдания. — Я сама справлюсь...
И действительно, через некоторое время она прекратила истерику, выпив какие-то капли, поданные подругой. Сидела, обхватив чашку с водой двумя руками, зубы стучали о стекло.
— Ты откуда взялась? — обратилась женщина к Вере осипшим голосом.
— Мне Влад позвонил с поезда, — призналась Вера. — Вкратце рассказал об идее твоего Матвея.
Вера грязно выругалась, вспоминая Матвея и всю его родню до седьмого колена.
— Попросил, чтобы я проведала тебя, а то он беспокоится, трубку ты не брала. Да я бы и сама поехала, чувствовала, что дело нечисто.
— Понятно, — кивнула Катя. Влад. Золотой человек. Даже на расстоянии заботится.
— Ну всё, что ни делается — всё к лучшему, — решительно заявила Катя, ставя пустую чашку на стол. В глазах появился холодный блеск.
Ей ещё предстоял тяжелый развод. Матвей, когда вернулся домой и узнал о решении жены, устроил концерт. Он то валялся в ногах, моля о прощении, то угрожал судом, пытаясь отсудить половину денег (безуспешно, ведь это было наследство), то давил на жалость, мотивируя это заботой о девочках.
— Как же дети без отца?! Ты о них подумала? — кричал он.
— Я о них только и думаю, — отрезала Катя. — Поэтому деньги останутся у них, а не у твоих сестёр.
Катя уже всё для себя решила. Она продала этот дом, в котором они жили с Матвеем (он был куплен в браке, но с большим вложением её родителей, однако половину суммы пришлось отдать мужу при разделе имущества — это была плата за свободу).
Через несколько месяцев развод состоялся. Матвей получил свою долю за совместный дом и, по слухам, тут же вложил её в ипотеку для сестёр, оставшись сам жить в съемной однушке.
А Влад встречал в своём городе сестру и племянниц на перроне. Он помог им выбрать отличную просторную квартиру в новом районе, рядом с парком и хорошей школой.
Матвей никак не препятствовал их отъезду. Ни звонков, ни попыток попрощаться с дочерьми. У него, видимо, было полно забот с сёстрами — ремонты, переезды, новые поломки. Семья воссоединилась так, как он и хотел. Только без Кати и дочек.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!