Масштабные протесты в Иране создают угрозу для стабильности добывающего сектора страны и подчеркивают глубину экономического кризиса, охватившего исламскую республику. Тегерану удалось восстановить объемы добычи и экспорта нефти вопреки жестким международным санкциям, однако цена этого успеха становится все более высокой для государственного бюджета. Согласно новому анализу агентства Rystad Energy, иранская экономика страдает от вынужденных глубоких скидок для Китая, дорогостоящей логистики «теневого» флота и истощения финансовых резервов, включая почти полное опустошение Национального фонда развития.
Эксперты прогнозируют, что добыча иранской нефти в текущем году останется стабильной на уровне около 3,2 миллиона баррелей в сутки. Несмотря на значительные препятствия в финансировании отрасли и сложности с переоснащением, краткосрочные сбои в работе промыслов маловероятны. Главным риском на данный момент является не физическая потеря поставок, а геополитическая неопределенность. Администрация президента США Дональда Трампа усиливает экономическое давление на торговых партнеров Ирана и угрожает военным вмешательством, что вынуждает ближневосточного гиганта еще больше укреплять оборонительные позиции.
С экономической точки зрения Иран оказался загнан в угол тяжелыми санкциями, но сумел сохранить остатки нефтяных доходов. Ключевым фактором выживания режима выступает Китай, на долю которого приходится 90% иранского экспорта нефти. Даже те партии сырья, которые по документам отправляются в неизвестных направлениях, в конечном итоге оказываются в КНР. Пекин продолжает закупать сырье, пользуясь налаженными схемами обхода санкций и существенными дисконтами, несмотря на угрозы Вашингтона ввести 25-процентные пошлины для стран, торгующих с Ираном.
Внутри страны экономическая ситуация остается напряженной: инфляция достигла 40%, а бюджет правительства лишь номинально увеличился на фоне роста цен. Государственная нефтяная компания NIOC, ответственная за разработку месторождений, официально имеет право на 14,5% от экспорта нефти и газа. Однако на практике значительная часть экспортных потоков была передана под контроль Корпуса стражей исламской революции, что сократило реальную долю NIOC до 10%. Этого объема средств недостаточно для покрытия операционных расходов компании, особенно с учетом снижения экспортных прогнозов и падения расчетной цены на нефть в бюджете.
Ситуацию усугубляет состояние инфраструктуры. Многие ключевые активы Ирана находятся на поздней стадии эксплуатации и демонстрируют естественное падение добычи. Недостаток инвестиций в техническое обслуживание и ремонт скважин ускоряет этот процесс. Местные подрядчики зачастую не обладают достаточными финансовыми и техническими ресурсами для работы со сложными структурами газовых месторождений. Пытаясь закрыть бюджетные дыры, правительство продолжает использовать ресурсы Национального фонда развития как источник текущего финансирования. По имеющимся данным, с начала 2023 года в фонд не поступало отчислений от нефтяной выручки, а к 2024 году было потрачено 82% его средств.
Восстановление экспорта обеспечивается в основном за счет ценового демпинга. Поскольку санкции резко сузили круг потенциальных покупателей, Иран вынужден идти на уступки. Однако потеря выручки связана не только со скидками. Огромные средства поглощает инфраструктура обхода санкций. Эксплуатация теневого флота требует высоких страховых премий и оплаты работы экипажей, готовых рисковать. Перевалка грузов с судна на судно в открытом море для сокрытия происхождения нефти и использование посредников для подделки документов создают дополнительные логистические издержки.
Из-за отсутствия доступа к традиционным банковским каналам Тегеран полагается на счета в юанях, бартерные сделки и сложные схемы отмывания денег, что сопровождается высокими комиссиями. В совокупности эти структурные издержки приводят к тому, что Иран получает лишь около двух третей от рыночной стоимости своей нефти. Такая «стрижка» доходов сохраняется вне зависимости от мировых цен. При высоких котировках потери терпимы, но в периоды дешевой нефти фиксированные расходы на серые схемы съедают все большую долю выручки. Аналитики Rystad Energy предупреждают, что, несмотря на низкую себестоимость добычи в 20–25 долларов за баррель, способность Ирана генерировать чистую прибыль становится все более неопределенной.