Камилла поправила непослушную прядь волос, выбившуюся из прически, и украдкой посмотрела на Дениса. Он вел машину сосредоточенно, крепко сжимая руль обеими руками, словно они ехали не по знакомой до каждой трещины дороге к его матери, а преодолевали сложный горный серпантин. Субботний семейный ужин — традиция незыблемая, священная, которую они соблюдали все три года своего брака, даже если за окном бушевала вьюга или кто-то из них валился с ног от усталости.
В салоне автомобиля пахло его дорогим парфюмом с нотками сандала и цитруса — запах, который раньше вызывал у Камиллы трепет и ощущение защищенности, а теперь почему-то лишь раздражал, вызывая легкую головную боль.
— Не забыл, что мама просила купить той особенной сырокопченой колбасы? — спросила Камилла, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. Она достала из сумочки зеркальце и помаду, делая вид, что занята макияжем, хотя на самом деле следила за реакцией мужа в отражении.
Денис вздрогнул, словно его вырвали из глубокого сна, и на секунду оторвал взгляд от дороги.
— А? Нет, конечно, не забыл, — он быстро, даже слишком поспешно улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Они оставались холодными и какими-то блуждающими. — Купим сейчас, в том супермаркете, который возле ее дома. Там всегда свежее привозят.
Камилла кивнула и снова посмотрела на профиль мужа. Красивый, ухоженный, уверенный в себе мужчина. В последние месяцы Денис изменился. Он часто задерживался на работе допоздна, возвращался уставшим, но с лихорадочным блеском в глазах. «Новый проект, малыш, — объяснял он, нервно теребя галстук. — Важные переговоры, перспективы карьерного роста сумасшедшие. Потерпи немного, скоро станет легче». И она верила. Верила, потому что хотела верить, хотя женская интуиция иногда подавала тревожные сигналы, замечая странную рассеянность в его взгляде, новые пароли на телефоне, которые он вводил, отворачиваясь к стене.
Парковка супермаркета в этот вечерний час была почти пустой. Мокрый от недавнего дождя серый асфальт отражал разноцветные неоновые вывески витрин, превращая лужи в растекшуюся акварель. Денис плавно затормозил, заглушил двигатель, но не спешил выходить. Вместо этого он потянулся к телефону, лежавшему на центральной консоли экраном вниз.
— Иди, дорогая, иди, — сказал он, и в его голосе проскользнули просящие нотки. — А я тут как раз важный звонок сделаю. Клиент из другого часового пояса, нельзя пропустить, иначе контракт сорвется. Я быстро, догоню тебя.
Камилла вздохнула, но спорить не стала. Работа есть работа. Она вышла из машины и зябко поежилась от прохладного вечернего воздуха, который тут же забрался под легкое пальто. Автоматические двери супермаркета разъехались в стороны, впуская ее внутрь и окутывая теплым потоком воздуха, смешанным с уютным запахом свежей выпечки и ванили.
Она взяла пластиковую корзинку и привычным маршрутом направилась вглубь торгового зала, минуя ряды с яркими упаковками соков и горы фруктов. Ей нужно было в мясной отдел. Там, за длинным стеклянным прилавком, подсвеченным специальными лампами, делающими мясо аппетитнее, стояли две женщины в белых накрахмаленных халатах и высоких колпаках.
Одна из них, полная, с добрым лицом, методично раскладывала нарезку веером на подносе, а другая, помладше, с короткой стрижкой и острым носом, энергично протирала стеклянную витрину тряпкой. Камилла подошла ближе, разглядывая богатый ассортимент колбас и пытаясь вспомнить, какой именно сорт предпочитала свекровь — «Брауншвейгскую» или «Московскую».
— Галина, — вдруг тихо, почти шепотом сказала продавщица с короткой стрижкой, не переставая натирать стекло. — Ты не поверишь, кого я вчера видела. Того самого Дениса, ну, красавчика на серебристой машине, который часто к нам заезжает.
Камилла, которая уже собиралась поздороваться и сделать заказ, замерла. Рука, потянувшаяся было к ценнику, повисла в воздухе.
— И что? — лениво отозвалась Галина, поправляя ломтик ветчины.
— Видела его с молодой блондинкой в кафе на окраине, — продолжила первая, понизив голос еще сильнее, но в тишине полупустого магазина каждое слово падало, как камень. — Ну да, так обнимались, ворковали, как голубки. А ведь у него жена есть.
— Да ты что? — Галина оторвалась от своего занятия и округлила глаза.
— Точно тебе говорю. Правда, я жену его в лицо плохо знаю, она редко заходит, чаще он сам заскакивает после работы.
Сердце Камиллы пропустило удар, потом еще один, а затем забилось где-то в горле, мешая дышать. В ушах тонко и противно зазвенело. Она стояла буквально в двух метрах от прилавка, скрытая высокой стойкой с чипсами, и женщины ее попросту не замечали.
— Серьезно? — удивленно и с осуждением прошептала Галина. — Такой приличный казался мужчина. Всегда вежливый, «здравствуйте», «спасибо». И жена у него, говорят, красивая, высокая такая, темные волосы, всегда элегантно одевается. Я пару раз их вместе видела издалека. Смотрелись идеальной парой.
— Ну да, идеальной... — фыркнула продавщица с короткой стрижкой. — А вчера он с этой молоденькой, такой лет двадцать, не больше. Юбка короткая, смех звонкий. Он ей руку целовал, представляешь? Прямо при всех.
Руки у Камиллы задрожали так сильно, что корзинка выскользнула из пальцев и с жутким грохотом упала на кафельный пол. Звук показался ей оглушительным, как выстрел. Продавщицы вздрогнули и одновременно обернулись на шум.
— Девушка, вам плохо? — обеспокоенно спросила Галина, вытягивая шею, чтобы разглядеть покупательницу.
Камилла, не поднимая глаз, молча схватила корзинку и, словно в тумане, быстро отошла назад, прячась за стеллажами. Ноги сами несли ее вглубь магазина, прочь от этого страшного разговора, мимо полок с разноцветными банками консервов, мимо дурманящего запаха хлебного отдела.
Мысли путались, сталкивались друг с другом, вызывая физическую боль. В голове навязчивым рефреном звучал только этот шепот: «Денис с молодой блондинкой... Так обнимались... Руку целовал...»
Она остановилась только у самого конца торгового зала, возле неприметного служебного коридора. Серая металлическая дверь с табличкой «Только для персонала» была слегка приоткрыта. Камилла затравленно оглянулась — никого рядом не было, охранник дремал у касс. Она, не отдавая себе отчета в том, что делает, скользнула в темный проем.
Здесь царил другой мир: тусклый мигающий свет, резкий химический запах моющих средств, нагромождение картонных коробок у обшарпанных стен. Еще одна дверь в конце длинного коридора вела на улицу. Камилла толкнула тяжелую створку и оказалась на заднем дворе магазина.
Отсюда, из-за угла здания, была хорошо видна передняя парковка, освещенная желтым светом фонарей. Камилла прижалась к шершавой кирпичной стене, стараясь слиться с тенью. Их серебристая машина стояла прямо под фонарем, как на сцене.
Денис все еще сидел за рулем. Он по-прежнему разговаривал по телефону, но теперь Камилла видела его лицо с другой стороны, так, как не могла видеть из салона. Он улыбался. И это была не та деловая, натянутая улыбка для клиентов, и не та вежливая маска, которую он носил дома последние месяцы. Это была мягкая, нежная, обволакивающая улыбка, от которой у Камиллы внутри все оборвалось. Такую улыбку он дарил ей в самом начале их отношений, когда они могли часами гулять по набережной и говорить обо всем на свете.
Камилла почувствовала, как по щекам, смывая пудру, катятся горячие слезы. Три года брака. Три года абсолютного доверия, общих планов на ипотеку, на отпуск, на детей, которых они планировали завести в следующем году. Неужели все это время, или последние месяцы, он жил двойной жизнью? Неужели каждое его «люблю» было ложью?
Денис, наконец, закончил разговор. Он медленно убрал телефон, а затем сделал то, что окончательно добило Камиллу. Он опустил солнцезащитный козырек, открыл зеркальце и начал тщательно поправлять прическу, приглаживая виски. Потом он осмотрел свои зубы, широко улыбнувшись отражению, и поправил воротник рубашки.
Зачем? Для кого этот марафет? Ведь они едут к его матери, к Анне Петровне, которая видела его растрепанным, сонным и больным сотни раз. Для матери не нужно прихорашиваться в зеркале заднего вида, сидя на парковке супермаркета. Так делают только перед встречей с женщиной, которую хотят впечатлить. Или... после разговора с ней, чтобы убедиться, что ты все еще неотразим.
Камилла судорожно вытерла слезы ладонью и попыталась глубоко вздохнуть, чтобы унять дрожь в коленях. А может быть, продавщица ошиблась? Может быть, это был кто-то другой, просто похожий на Дениса? Мало ли в городе серебристых машин и темноволосых мужчин.
Но в глубине души, там, где живет женское чутье, она понимала: ошибки нет. Женщины из мясного отдела — это особая каста. Они знают своих постоянных покупателей лучше, чем полиция. Они знают их лица, их привычки, их жен, любовниц и даже клички их собак.
Холодный ветер безжалостно трепал ее волосы, но Камилла не замечала холода. Она смотрела на мужа через стекло машины и вспоминала, как часто он в последнее время стал с пристрастием интересоваться ее расписанием. «Ты сегодня точно до восьми на работе? А потом сразу домой? А к родителям в выходные не планируешь поехать с ночевкой?»
Раньше она думала, что он скучает, что он хочет подгадать время, чтобы побыть с ней. Какая же она была наивная дура! Он просто планировал свои встречи. Освобождал территорию. Расчищал время для той, другой. С молодой, которой двадцать лет.
Денис снова взял телефон. Камилла не слышала его слов, но видела, как изменилось его лицо. Губы шевелились, произнося короткие фразы, а глаза... В них светилась та самая мягкость, которой в их доме не было уже давно. Он словно помолодел на десять лет.
Камилла резко отвернулась к стене. Больше она видеть этого не могла. Это было выше ее сил. Ноги, ставшие ватными, сами понесли ее обратно в магазин через тот же мрачный служебный коридор, мимо тех же пыльных коробок.
Она вышла в торговый зал, дошла до мясного отдела и остановилась, тяжело дыша, словно после марафона. Галина все еще стояла за прилавком, о чем-то перешептываясь с напарницей. Заметив бледную, растрепанную Камиллу, она осеклась.
— Вам лучше? — участливо спросила она, наклоняясь через витрину. — Может быть, воды принести? У нас есть кулер в подсобке.
— Спасибо, не нужно, — тихо, но твердо ответила Камилла, глядя продавщице прямо в глаза. — Скажите... а вы уверены, что это был именно Денис? Высокий, темные волосы, небольшая горбинка на носу, сейчас ходит в серой куртке спортивного кроя?
Галина внимательно, сканирующим взглядом посмотрела на нее. В ее глазах мелькнуло узнавание, смешанное с жалостью.
— А вы... вы случайно не его жена?
Камилла лишь коротко кивнула, чувствуя, как к горлу подступает горький ком.
Галина сочувственно вздохнула, вытирая руки о передник. Напарница с короткой стрижкой тут же сделала вид, что очень занята перекладыванием сосисок, но уши ее буквально навострились.
— Вы уж извините, я не хотела... просто так получилось, к слову пришлось, — виновато заговорила Галина. — Я же не знала, что вы услышите.
— Вы абсолютно уверены? — перебила ее Камилла. Ей нужна была правда. Голая, страшная, но правда.
— К сожалению, да, деточка, — голос женщины стал мягче, почти материнским. — У меня глаз наметан. И машина его приметная, номер с тремя семерками. В кафе «Уют», это на окраине, возле парка. Вчера вечером, примерно около девятнадцати часов. Я там с сестрой кофе пила. Они сидели в углу, за столиком у окна, но его хорошо было видно. Он ей что-то рассказывал, смеялся, за руку держал. Не похоже это было на деловую встречу, уж поверьте моему опыту.
Вчера вечером... Камилла закрыла глаза. Вчера вечером Денис позвонил и сказал, что задерживается на экстренном совещании с партнерами перед запуском проекта. Вернулся домой в десятом часу, усталый, молчаливый, отказался от ужина, сославшись на головную боль, и сразу лег спать, отвернувшись к стене.
— Спасибо, — еле слышно произнесла Камилла.
Она повернулась и медленно, как робот, пошла к выходу. В голове роился хаос мыслей, каждая из которых причиняла физическую боль, словно в мозг вонзали раскаленные иголки.
И что же теперь делать? Как жить с этим знанием следующие пять минут, час, день?
Варианты проносились в голове один за другим. Устроить скандал прямо сейчас, в машине? Вышвырнуть его телефон в окно, потребовать объяснений, вцепиться ему в лицо? Или сначала убедиться самой — поехать в то кафе, найти официантов, может быть, там есть камеры?
А может быть, вообще ничего не делать? Просто промолчать. Сделать вид, что ничего не произошло, что она просто ходила за колбасой. Многие женщины так живут годами. Знают, чувствуют, находят чужие волосы на пиджаке, но молчат. Молчат ради детей, ради ипотеки, ради статуса замужней женщины, ради привычной стабильности.
«Но у нас с Денисом детей пока нет, — пронеслось в голове. — И какая это к черту стабильность, если она основана на гнилой лжи? Это не фундамент, это болото».
На выходе, у автоматических дверей, Камилла остановилась и посмотрела на свое отражение в темном стекле. Лицо бледное, как полотно, глаза красные, тушь слегка размазалась в уголках. Вид затравленного зверя.
— Нет, так нельзя, — прошептала она своему отражению. — Нужно взять себя в руки. Иначе Денис сразу поймет, что что-то не так. Он трус, он начнет врать еще больше, изворачиваться. И мама его, Анна Петровна, тоже сразу заметит. Она женщина старой закалки, очень наблюдательная, от ее взгляда ничего не утаишь. А устраивать сцену перед пожилой женщиной, у которой больное сердце, нельзя.
Камилла достала из сумочки пудру, влажные салфетки и помаду. Быстрыми, отработанными движениями она стерла следы слез, припудрила покрасневший нос, нанесла свежий слой помады. Руки все еще предательски дрожали, но уже не так сильно. Она расправила плечи, поправила воротник пальто.
Глубокий вдох. Выдох. Еще раз. Ты сильная. Ты справишься. Ты не дашь ему удовольствия видеть тебя раздавленной прямо сейчас.
Она вышла из магазина. Денис все еще сидел в машине, но телефон уже исчез. Он смотрел на вход в магазин, ожидая ее появления. Заметив жену, он изобразил на лице ту самую обычную, слегка скучающую улыбку мужа, которому пришлось ждать, пока супруга выбирает продукты.
Камилла глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух, наполняя легкие кислородом. Три года брака не должны заканчиваться одним подслушанным разговором за прилавком мясного отдела, в истерике на парковке. Это было бы слишком просто для него.
Однако игнорировать правду она больше не могла. Пелена спала с глаз. Слишком многое теперь складывалось в логичную, болезненную мозаику. Его задержки, новые рубашки, которые он стал покупать сам, спортзал, в который он записался месяц назад, постоянный телефон в руках. И этот разговор, который она только что видела через стекло. Она была уверена, что смогла бы прочитать по губам: «Я скоро буду свободен».
Свободен он будет от чего? От семейного ужина? От нее? От обязательств?
Она решительно направилась к машине, стуча каблуками по асфальту. Жизнь иногда меняется в одну секунду, думала она. Один случайно услышанный шепот — и весь привычный мир рушится, как карточный домик на ветру. Вместо уютного гнездышка остается только холодное пепелище и необходимость принимать жесткие, взрослые решения.
Денис улыбнулся ей еще шире, когда Камилла приблизилась к машине. Но теперь, обладая новым знанием, она заметила то, чего не видела раньше: как быстро и виновато дернулась его рука к карману куртки, проверяя, надежно ли спрятан телефон. Как бегают его глаза.
— Ну что, закупилась? — бодро спросил он, когда Камилла открыла дверь, села в машину и с щелчком пристегнула ремень безопасности. — Долго ты. Очередь большая? Мама будет довольна колбасой?
— Нет, — ответила она, глядя прямо перед собой на мокрое лобовое стекло. Она сама удивилась тому, как спокойно и ровно прозвучал ее голос. Словно это говорил кто-то другой, сильный и хладнокровный. — Там не было того сорта, что она любит. А брать что попало я не стала. Очередь действительно была огромная, и продавщицы какие-то медлительные. Заедем в другой магазин по пути, тут недалеко есть хороший гастроном.
Денис кивнул, явно испытывая облегчение от того, что она не задает лишних вопросов про его «важный звонок».
— Хорошо, милая. Как скажешь. Главное, чтобы маме угодить.
Он повернул ключ зажигания, двигатель мягко заурчал. Машина плавно тронулась с места, выезжая с парковки в поток вечерних огней.
Камилла отвернулась к боковому окну, наблюдая за мелькающими фонарями, витринами, прохожими. Она думала о том, что впереди у нее долгий вечер в квартире свекрови. Долгий вечер фальшивых улыбок, разговоров о его «успехах» на работе, обсуждения планов на лето, семейных шуток, от которых теперь будет сводить скулы. Ей придется сидеть за столом, накладывать салат, слушать, как Анна Петровна хвалит своего «золотого мальчика», и смотреть в честные глаза своего мужа.
Это будет пытка. Но это будет и время для нее. Время, чтобы собраться с мыслями. Время, чтобы выстроить стратегию. Она не будет истерить. Она не даст ему шанса выставить ее ревнивой дурой. Она подготовится.
Машина везла их к семейному ужину, который теперь казался Камилле абсурдным спектаклем в театре кривых зеркал. Впереди было несколько часов игры в счастливую семью. А потом... потом, когда они вернутся домой, в их квартиру, которая теперь казалась чужой, будет разговор. Разговор, которого она боялась больше всего на свете, но который был неизбежен, как восход солнца. И каков будет финал этого разговора, она уже, кажется, знала.
Если вам понравилась история просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!