Любители бороться с англицизмами и прочими басурманскими словами в русском языке, заявляющие, что от всех заимствований нужно избавиться, как правило не в курсе, насколько наш язык (да, впрочем, как и многие другие) пропитан этими самыми заимствованиями. И это нормально. Просто про какие-то слова мы уже забыли, что взяли их у других, а какие-то еще режут ухо тем, кто борется за чистоту и исконность.
Расскажу вам сегодня про пять слов, которые большинство людей относят к истинно русским, не зная, сколько из них на самом деле являются пришлыми.
Вы, например, знаете?
Сарафан
Слово выглядит максимально русским: длинно, певуче, сразу хочется берёз и хороводов. Но на самом деле сарафан — заимствование, и довольно дальнее. Его корни ведут в персидский язык: sarāpā — буквально «с головы до ног» (sar — голова, pā — нога). То есть это было не платье, а описание формата одежды: всё тело целиком, без компромиссов.
В русский язык слово пришло в XV–XVI веках, вероятнее всего через тюркские языки. Изначально сарафан был вовсе не женским: так называли длинную мужскую одежду, что-то вроде кафтана. Да-да, были времена, когда сарафан носили бородатые мужчины — история умеет удивлять.
Позже слово и предмет переехали в женский гардероб, закрепились там намертво и стали символом «настоящей русской традиции». Ирония в чистом виде: персидское слово, прошедшее через степи, стало визуальным кодом русской деревни.
Сегодня сарафан — это либо фольклор, либо летняя мода, либо школьная форма с характером.
А слово живёт уже несколько веков и отлично доказывает: заимствованное — не значит плохое, если оно прижилось, обрусело и пошло в пляс.
Суп
Слово простое, как кастрюля, но с заграничным паспортом в тайном кармане.
«Суп» пришёл в русский язык из французского soupe — так во Франции называли похлёбку с хлебом. А французы, в свою очередь, унаследовали слово от народной латыни (suppa — «размоченный хлеб»). То есть изначально суп был не про бульон, а про хлеб, который в нём плавает. Кстати, во французском луковом супе хлеб плавает до сих пор. Очень вкусное блюдо.
В русский язык слово вошло в XVIII веке, во времена Петра I и после него, когда дворяне массово учились есть по-европейски. Суп стал модным, иностранным и слегка аристократичным — почти как парик.
Забавно, что сегодня суп у нас — это уже база: «поесть супчику», «без супа не обед», «первое, второе и компот». Французская изысканность испарилась, осталась тёплая тарелка и заблуждение, что это чисто русское слово.
Чай
Редкий случай, когда слово пришло в русский язык без лишних крюков и переобуваний — прямо из Китая. Русское «чай» происходит от китайского chá. Коротко, ясно и по делу: «вот напиток — вот слово».
В русский язык чай попал в XVII веке, вместе с первыми караванами из Китая. Сначала это была экзотика уровня «пить лекарство по праздникам»: дорого, странно и непонятно зачем. Чай продавали в аптеках, заваривали осторожно и смотрели на него с уважением и подозрением.
Интересный момент: в Европе слово пошло по другому маршруту. Там прижилось tea — из южнокитайского te. Поэтому у нас чай, а у англичан — ти. Один напиток, две фонетические судьбы.
Со временем чай в России перестал быть элитным иностранцем и обзавелся национальным характером: самовар, баранки, заходите на чай.
Огурец
На вид — самый что ни на есть родной овощ с грядки, а по происхождению — древний грек. Слово «огурец» пришло в русский язык из греческого ángouron — так называли «незрелый, несозревший плод».
В русский язык слово попало через Византию, предположительно в XI–XII веках, вместе с христианством, книжностью и прочими полезными импортами. По дороге оно слегка видоизменилось: ангурион → огурец. Звук потерялся, смысл остался.
Сегодня «огурец» — это не только овощ, но и комплимент: «выглядишь огурцом» значит бодр, свеж и, желательно, не маринованный.
Богатырь
Слово звучит так, будто родилось вместе с русскими былинами, но на самом деле у него кочевое прошлое. «Богатырь» — заимствование, пришедшее в древнерусский язык из тюркских языков. Его источник — слово bağatur / batyr, означавшее «храбрец», «герой», «воин». Коротко: человек, с которым в степи лучше дружить, чем спорить.
В русский язык слово попало примерно в XI–XIII веках, в эпоху активных контактов (и не всегда мирных) с тюркскими народами. Сначала богатырями называли просто отважных воинов, без обязательной привязки к былинной мифологии.
А вот дальше началось чисто русское волшебство: слово обросло эпосом, конями, палицами и Змеями Горынычами. Богатырь стал не просто храбрым, а идеальным героем — сильным, честным, немного наивным и обязательно с широкой душой (главное вовремя с печки слезть).
Так что тюркское по происхождению слово в русском языке превратилось в символ национального характера. Гениальный пример ассимиляции.
Что в итоге?
А в итоге все пять слов – иностранные. И если будем вычищать русский язык от заимствований, то придется снять сарафан, отказаться от чая и закусывать репой, а не солеными огурчиками.
Или принять как данность, что язык это живой организм, и в заимствованиях нет ничего плохого. И когда вас очередной раз начнут раздражать в чьей-то речи слова нэйминг, дедлайн или воркшоп, подумайте о том, что они просто у нас гостят совсем недавно. Но скоро мы привыкнем и лет через что не будем представлять своей жизни без мерчандайзеров, нетворкинга или буллинга.
А вас какие заимствования бесят больше всего?