«Она перевернулась бы в могиле, если бы узнала, кем стал её сын», - сказал врач Эдуард Блох много лет спустя.
Он хорошо помнил Клару Гитлер: тихую, набожную женщину, которая даже после свадьбы не могла заставить себя называть мужа иначе как «дядя». Впрочем, он и был ей дядей по крови.
Из Шпиталя в услужение
В деревне Шпиталь, что в австрийской глуши Вальдфиртеля, семья Пёльцль считалась самой обычной крестьянской семьёй. У Иоганна Баптиста Пёльцль и его жены Иоганны родилось одиннадцать детей, и это обстоятельство само по себе не удивило бы никого в округе.
Удивляло другое: до зрелых лет дожили только три дочери. Остальные восемь детей угасли в младенчестве или в юности. Брат Йозеф протянул дольше прочих и скончался двадцати одного года от роду.
Клара была седьмым ребёнком. Родилась она 12 августа 1860 года, и с малых лет привыкла к тому, что старуха с косой всегда бродит где-то рядом.
Семья жила бедно. Настолько бедно, что тринадцатилетнюю девочку пришлось отправить в услужение к родственникам. В Браунау-ам-Инн жил двоюродный дядя Клары, таможенный чиновник Алоис Гитлер. Мужчина солидный, при должности, при жаловании, правда, с жёнами ему не везло.
Читатель, надеюсь, простит мне небольшое отступление в генеалогические дебри этого семейства, ибо без них не понять всей пикантности ситуации.
Мать Клары, Иоганна Гюттлер, приходилась Алоису единокровной сестрой. У них был общий отец, Иоганн Непомук Гюттлер, зажиточный крестьянин из того же Шпиталя. Правда, Алоис до тридцати девяти лет носил фамилию матери, Шикльгрубер, и числился незаконнорождённым. Но это уже другая история.
Тринадцатилетняя Клара поступила в дом к своему двоюродному дяде, который был старше её на двадцать три года.
Три жены таможенника
Алоис Гитлер к тому времени был женат на некой Анне Глассль-Херер, даме состоятельной, но болезненной. Брак считался удачным: Анна была старше мужа на четырнадцать лет, приданое имела солидное, а детей не имела вовсе.
Молодая родственница была нанята для ведения хозяйства и ухода за больной хозяйкой.
Клара оказалась работницей старательной. Дом содержала в чистоте, за больной ухаживала терпеливо. Жаловаться было не в её характере.
А потом у Алоиса появилась любовница.
Девятнадцатилетняя Франциска Матцельсбергер работала на кухне в гостинице, где Алоис любил проводить вечера за газетой и кружкой пива. Анна Глассль узнала о предательстве и потребовала развода. Брак расторгли, а через год Анна скончалась.
Франциска не стала церемониться. Едва переступив порог дома как хозяйка, она указала Кларе на дверь.
- Катись к себе в деревню! - бросила она. - Нечего тут отираться.
Что оставалось делать? Клара собрала узелок и вернулась к матери. Ей было двадцать лет, и следующие четыре года она провела в родном Шпитале.
Алоис тем временем обвенчался с Франциской. Та родила ему сына, названного в честь отца, и дочку Ангелу. Семейная жизнь как будто наладилась, но подкралась болезнь. В августе 1884 года Франциска сгорела за несколько недель, ей было двадцать три.
Алоис снова овдовел. На руках остались двое малышей, а в доме не было женщины, и тут он вспомнил про Клару.
Разрешение из Рима
Она вернулась, но на сей раз речь шла не только о стирке и готовке.
Биографы выражаются деликатно: «между дядей и племянницей завязались близкие отношения». Когда Алоис надумал жениться в третий раз, невеста уже носила под сердцем ребёнка.
Тут-то и вышла заминка. Линцский епископ отказал наотрез, потому что жених и невеста приходились друг другу слишком близкой роднёй, чтобы венчаться по католическому обряду.
Алоис Гитлер отличался упрямством. Он написал прошение в Ватикан. Что именно послужило аргументом для папского престола, историки спорят до сих пор.
Беременность невесты? Необходимость узаконить отношения? Так или иначе, Рим ответил согласием.
Венчание состоялось седьмого января 1885 года. Невеста была уже на пятом месяце. Жениху шёл сорок восьмой год, невесте едва минуло двадцать четыре. В мае Клара родила мальчика, которого назвали Густавом.
Густав угас в декабре 1887-го, не дожив до трёх лет. У него обнаружили дифтерию. Через три недели та же болезнь унесла годовалую Иду. Третий ребёнок, Отто, прожил всего несколько дней.
Три ребёнка за три года.
Клара, потерявшая в детстве восьмерых братьев и сестёр, теперь теряла собственных детей. Говорят, она стала болезненно набожной. Ходила в церковь каждый день и молилась за души угасших младенцев.
20 апреля 1889 года родился четвёртый ребёнок, мальчик. Его назвали Адольфом, и он выжил.
Любимый сын
«Клара души не чаяла в Адольфе», - вспоминал позднее доктор Блох. - «После смерти стольких детей она боялась за него до дрожи».
Она рожала ещё дважды. Эдмунд появился в 1894-м и скончался от кори в шесть лет. Младшая, Паула, родилась в 1896-м и оказалась единственной, кто, кроме Адольфа, дожил до старости.
Из шестерых детей Клары оставались только Адольф и Паула.
В доме подрастали и дети Франциски. Маленький Алоис и Ангела звали мачеху «мама», и та относилась к ним как к родным.
Доктор Блох, наблюдавший семью с 1903 года, оставил подробные воспоминания. По его словам, в доме Гитлеров всегда царила идеальная чистота. Дети были одеты просто, но опрятно. Питались скромно, но голодными не ходили. Клара вела хозяйство незаметно и добросовестно.
И даже годы спустя не могла заставить себя называть мужа иначе как «дядя Алоис».
Господин старший чиновник
Семья часто переезжала: Браунау, Пассау, потом Леондинг под Линцем. Алоис делал карьеру на таможенной службе, получал повышения, а выйдя на пенсию, купил дом с садом.
Клара никогда не жаловалась. Ни на переезды, ни на мужа, который вечера проводил в трактире за газетой, а выходные пропадал на пасеке. Она тянула хозяйство молча и безропотно. По бумагам числилась «супругой господина старшего таможенного чиновника», но внутри осталась той самой крестьянской девочкой, которую когда-то наняли в услужение.
Друг юности Адольфа, музыкант Август Кубичек, запомнил её женщиной тихой и безотказной. Сыну она потакала во всём. Тот бредил живописью, и Клара поддерживала эти мечты. Отец был против, он хотел, чтобы мальчик пошёл по чиновничьей части.
«Я уважал отца, но любил мать», - признается потом Гитлер в «Майн кампф».
Алоис-старший был человеком крутого нрава. За провинности он порол сына. Однажды Адольф похвалился матери:
«Он бил меня тридцать два раза, а я не заплакал».
Клара только всхлипнула, потому что перечить мужу она не смела, да и не умела.
В январе 1903 года Алоиса хватил удар. Ему было шестьдесят пять.
Клара овдовела в сорок три.
Врач бедных
Вдова с детьми перебралась в Линц, в небольшую квартиру на Гумбольдтштрассе. Жили на пенсию, которую полагалось выплачивать за покойного чиновника. Денег было в обрез.
Лечились у доктора Эдуарда Блоха. В городе его звали «доктором для бедняков»: брал он недорого, а с неимущих не брал вовсе. Практиковал в том же доме, где жил, на Ландштрассе.
Блох был евреем. Тогда это никого не интересовало.
Много позже он вспоминал юного Адольфа:
«Худощавый, бледный, выглядел старше своих лет. Одевался просто: короткие кожаные штаны, зелёная шапочка с пёрышком. Глаза большие, с каким-то отсутствующим выражением. Держался особняком».
Одно врач подметил сразу, что мальчик был привязан к матери.
«Маменькиным сынком его не назовёшь, - писал Блох. - Но такой близости между матерью и сыном я больше нигде не встречал».
Приговор
14 января 1907 года в кабинет доктора Блоха вошла женщина сорока семи лет. Она жаловалась на сильные боли в груди, которые не давали ей покоя ни днём ни ночью.
Блох осмотрел пациентку и сразу заподозрил худшее.
- Фрау Гитлер, - сказал он, стараясь говорить спокойно, - вам необходима операция.
Клара побледнела, но кивнула. Она привыкла не спорить.
Блох позвал детей на разговор. Адольфу шёл девятнадцатый, Пауле было одиннадцать. Врач не стал ходить вокруг да около: опухоль скорее всего злокачественная, без операции не обойтись, но и операция ничего не гарантирует.
«В тот момент, -писал потом Блох, - я понял, как сильно этот юноша любит мать. Я сказал ему, что шанс есть, пусть крохотный. Он вцепился в эти слова, как тонущий в щепку».
Восемнадцатого января хирург Урбан принялся за дело. Опухоль удалили, но болезнь никуда не делась.
К осени стало ясно, что рак вернулся. В октябре Блох сказал семье, что надежды больше нет.
Адольф примчался из Вены, где безуспешно штурмовал Академию художеств.
С конца октября мать уже не вставала. Блох приезжал каждый день, колол обезболивающее, накладывал повязки.
Ничего не помогало.
«Когда я делал ей укол, временно избавляющий от страданий», - писал Блох, - «Адольф казался ещё более благодарным, чем Клара».
Юноша не отходил от матери. Он сидел у её постели и держал за руку, ночами не спал.
21 декабря 1907 года, в два часа ночи, Клары Гитлер не стало.
Наутро Блох вместе с Ангелой поехал в городскую управу за бумагами.
«В покойницкой я застал Адольфа, - вспоминал врач. - Он сидел у гроба и рисовал. Лицо было серое от бессонницы. Он пытался сохранить на бумаге черты материнского лица».
Через несколько дней семья пришла к Блоху расплатиться. Счёт вышел в триста крон: сорок два визита на дом, плюс лекарства.
Адольф крепко пожал врачу руку.
- Я этого не забуду, доктор.
Спустя годы Блох рассказывал:
«Я повидал много горя. Но такого убитого человека, как этот юноша у материнского гроба, не видел никогда».
«Благородный еврей»
Прошло тридцать лет...
В марте 1938 года Германия присоединила Австрию. Гитлер стал хозяином своей родины. Для австрийских евреев начались чёрные дни.
Шестидесятишестилетний доктор Блох давно вышел на пенсию, но всё ещё жил в Линце. Однажды к нему явился человек в штатском и вежливо попросил показать «памятные вещи, связанные с рейхсканцлером». Блох отдал несколько рисунков, которые Адольф когда-то подарил ему в благодарность за лечение матери. Больше он этих рисунков не видел.
Вскоре до старика дошёл слух, что на встрече с линцскими партийцами Гитлер между делом спросил, жив ли его бывший врач.
- Этот еврей ещё топчет землю,- ответил кто-то.
Гитлер нахмурился:
- Блох - порядочный человек. Будь все евреи такими, никакого еврейского вопроса не было бы.
Старый доктор написал прошение о защите и получил её. Единственный еврей в Линце, которому гестапо выдало охранную грамоту. Ему позволили продать дом по настоящей цене, что для еврея в тогдашней Германии было неслыханной милостью. При выезде разрешили взять шестнадцать марок. Обычным евреям давали десять.
В сороковом году Блох добрался до Америки. Австрийский диплом там не признали, практику открыть не удалось. Он поселился в Бронксе и дожил там до конца войны.
В 1941 году сотрудники американской разведки разыскали старого врача и попросили рассказать всё, что он помнил о детстве Гитлера.
Блох рассказал о тихой набожной женщине, которая так и не научилась чувствовать себя женой, о бледном юноше с меланхоличными глазами, который любил мать больше всего на свете.
- Она бы не пережила этого, - сказал Блох напоследок. - Она бы умерла от стыда, узнав, кем стал её сын.
Доктор скончался первого июня сорок пятого.
А в 2012-м власти Леондинга убрали надгробие с могилы четы Гитлер. Опасались, что туда потянутся паломники с нехорошими флагами.
Клара Пёльцль лежит теперь в земле без имени. Крестьянская девочка, вышедшая замуж за родного дядю. Она схоронила четверых детей из шести. Пятого любила больше жизни.
Так и не узнала, какого монстра она вырастила.