Десять лет он не приезжал. Ни на день рождения, ни на Новый год. Мама спрашивала: когда Серёжа позвонит? Я врала — скоро. А потом она умерла. И брат приехал первым. С адвокатом и требованием половины.
Знакомо, когда один ухаживает — а другой приходит делить?
Мой брат Сергей — старше на семь лет. Уехал в Питер после института, женился на местной, обосновался. К нам — в маленький городок под Саратовом — больше не возвращался.
— Занят, — говорил по телефону. — Работа, семья. Вы же понимаете.
Понимали. Или делали вид.
Мама ждала его каждый праздник. Накрывала стол на четверых — хотя нас было двое. Ставила его любимые блюда.
— Может, Серёжа приедет?
— Мам, он занят.
— А вдруг освободится?
Не освобождался. Десять лет.
Когда папа умер, Сергей прилетел на один день. Постоял у гроба, поплакал, улетел.
— Когда вернёшься? — спросила мама.
— Скоро, мам. Обязательно.
Не вернулся.
Я осталась рядом. Работала в школе, жила в соседнем доме. Каждый день заходила к маме — завтрак, обед, ужин. Лекарства, врачи, уборка.
— Танюш, ты так много делаешь, — говорила мама.
— Это нормально.
— А Серёжа когда приедет?
— Скоро, мам.
Врала. Потому что правда была бы для неё убийственной.
В три ночи я звонила брату.
— Серёж, маме плохо. Приезжай.
— Что случилось?
— Сердце. Врачи говорят — нужен уход.
— Ты же рядом?
— Я работаю! У меня семья! Я не могу круглосуточно!
— Найми сиделку.
— На какие деньги?!
— У мамы же пенсия...
— Пенсия — двадцать тысяч! Сиделка стоит тридцать!
— Ну... как-нибудь разберётесь.
Как-нибудь. Любимое слово людей, которым всё равно.
> Расстояние — удобная отмазка для тех, кто не хочет быть рядом.
Мама слегла окончательно три года назад. Инсульт. Правая сторона парализована.
Я уволилась с работы. Сидела с ней круглосуточно. Кормила с ложечки, меняла памперсы, разговаривала часами.
— Танюш, позвони Серёже.
— Мам, он занят.
— Скажи — я скучаю.
Звонила. Говорила.
— Передам маме, что ты тоже скучаешь, — врала я.
— Да, передай.
Он не скучал. Даже не спрашивал, как она.
Мама умерла в феврале. Тихо, ночью. Я сидела рядом, держала за руку. Она открыла глаза, улыбнулась.
— Танюш... спасибо за всё.
— Мам, не надо...
— Надо. Ты была... лучшей дочерью.
Закрыла глаза и не открыла больше.
Позвонила Сергею в шесть утра.
— Мама умерла.
Пауза.
— Когда похороны?
Не «как это случилось». Не «мне жаль». Когда похороны.
— Через три дня.
— Прилечу.
Прилетел. С чемоданом и адвокатом.
— Знакомься, — сказал у порога. — Это Виктор Павлович. Мой юрист.
— Зачем юрист?
— Обсудить наследство.
Мама ещё не похоронена — а он уже о наследстве.
На похоронах Сергей рыдал. Обнимал гроб, целовал мамин лоб. Соседи шептались: какой любящий сын.
Любящий. Десять лет не приезжал — а теперь любящий.
После поминок он достал бумаги.
— Таня, давай решим вопрос.
— Какой вопрос?
— С квартирой. И дачей.
— Серёж, мама только что умерла.
— Знаю. Но у меня обратный билет через два дня.
— И что?
— Надо успеть оформить.
Адвокат Виктор Павлович разложил документы.
— Итак, наследство: квартира, дача, машина. Наследники первой очереди — вы двое.
— Делим пополам, — сказал Сергей.
— Пополам?
— Ну да. Поровну.
Я смотрела на него. На брата, которого не видела десять лет.
— Серёж, ты десять лет не приезжал.
— И что?
— Я три года за мамой ухаживала. Уволилась. Потеряла доход.
— Это твой выбор.
— Мой выбор?! А твой — не приезжать?!
— Я был занят!
— Чем?! Жизнью в Питере?!
— Работой! Семьёй!
— А я?! У меня нет работы?! Нет семьи?!
Адвокат кашлянул.
— Может, обсудим спокойно?
— Спокойно?! — я встала. — Он десять лет не появлялся! Ни разу не помог! А теперь хочет половину?!
— По закону — имею право, — Сергей был спокоен.
— По закону — да. По совести — нет.
— Совесть тут ни при чём. Есть закон.
Я достала бумаги. Те, которые мама подписала год назад.
— Есть закон. И есть завещание.
Сергей побледнел.
— Какое завещание?
— Мамино. Посмотри.
Адвокат взял документ. Читал молча. Потом положил.
— Квартира и дача завещаны Татьяне Николаевне. Сергею Николаевичу — машина.
— Машина?! — Сергей вскочил. — Старая «Лада»?!
— «Лада» — да. Пятнадцатилетняя.
— Это несправедливо!
— Справедливо, — ответила я. — Ты получаешь то, что заслужил.
— Я её сын!
— Который десять лет не приезжал. Мама знала, кто был рядом.
Адвокат листал документы.
— Завещание оформлено корректно. Оспорить сложно.
— Но я попробую!
— Сергей Николаевич, — адвокат снял очки, — у вашей сестры — три года ухода за матерью. Документы из больницы, показания соседей, чеки на лекарства. У вас — ни одного визита за десять лет. Суд будет на её стороне.
Сергей сел. Смотрел в стену.
— Это нечестно.
— Нечестно — требовать половину за то, что не делал, — сказала я. — Машину можешь забрать. Или продать. Как хочешь.
Он улетел на следующий день. Машину забирать не стал.
— Сама разберёшься.
Разобралась. Продала за семьдесят тысяч. Отправила ему деньги — всё честно.
Не ответил. Не поблагодарил.
Прошёл год. Живу в маминой квартире. Иногда сижу в её кресле и разговариваю вслух.
— Мам, я правильно сделала?
Тишина. Но я знаю ответ.
> Наследство достаётся тем, кто был рядом. Не тем, кто приходит после.
---
А у вас братья или сёстры приезжали только делить? Как справлялись?
Пишите — здесь вас поймут.
Ваша Милена Край