Надо полагать, что в коридорах власти, где так любят рассуждать о технологическом суверенитете и грядущем мировом господстве отечественной науки, публикация свежего отчета Института экономии искусственного интеллекта Microsoft вызвала приступ тяжелой меланхолии.
Или же, что более вероятно, этот документ предпочли просто проигнорировать, дабы не нарушать хрупкую гармонию вымышленного величия. Реальность, зафиксированная аналитиками по итогам 2025 года, оказалась не просто удручающей, а унизительной для государства, претендующего на статус сверхдержавы. Россия заняла 119-е место в мире по темпам внедрения нейросетей в экономику, оказавшись в одной компании с государствами, которые принято деликатно называть развивающимися.
Цифры, представленные в исследовании, звучат как приговор всей государственной политике цифровизации последних лет. Рост на 0,4 процентного пункта находится в пределах статистической погрешности и свидетельствует не о развитии, а о полной стагнации. Для сравнения, Объединенные Арабские Эмираты, которые действительно сделали ставку на технологии будущего, демонстрируют охват в 64 процента. Даже Франция и Германия, чьи экономики часто критикуют за бюрократическую неповоротливость, показывают результаты в разы выше российских — 44 и 28,6 процента соответственно.
Структурная архаика
Однако прямое сопоставление показателей внедрения ИИ в России и ОАЭ содержит фундаментальную методологическую ошибку, если игнорировать различие в структуре экономик, которое и определяет этот разрыв. Экономика Эмиратов — это сервисная модель, построенная на финансах, туризме и логистике, где автоматизация офисных процессов является естественным драйвером роста.
Российская же экономика сохраняет высокую долю тяжелой промышленности, добывающего сектора и сельского хозяйства, функционирующих по лекалам прошлого века. В этих отраслях проникновение больших языковых моделей объективно затруднено в силу физической природы труда. Низкий процент свидетельствует не столько об отсутствии желания внедрять новшества, сколько об инерции индустриального уклада, где люди с лопатой и станком преобладают над операторами данных, т.е. над постиндустриальной экономикой.
Наиболее болезненным для национального самолюбия должно стать соседство в этом рейтинге. Обошли Россию не только технологические гиганты Запада или Азии, но и страны, находящиеся под жесточайшими санкциями или в состоянии перманентного экономического кризиса.
Иран, десятилетиями живущий в изоляции, демонстрирует показатель в 10,7 процента. Венесуэла, чья экономика стала синонимом инфляции, достигла уровня в 9 процентов. Даже Беларусь с ее специфическим политическим ландшафтом опережает «старшего брата». Текущие же показатели России ставят ее на одну доску с Кенией, Камеруном и Центральноафриканской Республикой. При всем уважении к этим африканским государствам, вряд ли отечественные стратеги видели именно их своими прямыми конкурентами.
Паранойя и суверенитет
Ситуация с программным обеспечением внутри страны выглядит еще более гротескно и полностью дезавуирует миф об импортозамещении. Пока с высоких трибун звучат грозные филиппики в адрес западных алгоритмов, якобы пропитанных русофобией, российский рынок стремительно захватывает Китай.
Абсолютным лидером стала модель DeepSeek, занявшая по итогам года долю в 43 процента. Однако интерпретация этого факта исключительно как политического проигрыша упускает важный технический аспект. DeepSeek предоставляет открытые веса и возможность локального развертывания на собственных серверах. Для российского бизнеса, одержимого паранойей безопасности и рисками утечек данных в облака, возможность запустить модель в закрытом контуре является решающим фактором. Рынок выбирает не китайское, а контролируемое, демонстрируя спрос на изоляцию даже внутри изоляции.
В.В. ранее заявлял о недопустимости доминирования западных систем, утверждая, что они способны отменять российскую культуру. В ответ было предложено развивать собственные технологии, основанные на так называемых традиционных ценностях.
Здесь мы сталкиваемся с техническим явлением, известным как «налог на выравнивание». Чем больше цензурных фильтров и идеологических настроек вносится в обучающую выборку, тем менее гибкой и интеллектуально состоятельной становится нейросеть. Отставание отечественных моделей может быть прямым следствием попытки совместить эффективность с идеологической стерильностью. Невозможно создать гениальный искусственный интеллект, если его главная функция — быть политически благонадежным цензором.
Физические ограничения
Кроме того, любые рассуждения о программном обеспечении и кадрах бессмысленны без учета физического базиса — вычислительных мощностей. Обучение и даже эксплуатация современных моделей требуют колоссальных ресурсов графических процессоров, доступ к которым для России закрыт.
В условиях санкционных ограничений на поставки передовых чипов отечественные разработчики вынуждены оптимизировать модели под более слабое железо, что неизбежно сказывается на качестве конечного продукта. Низкие темпы внедрения объясняются не только отсутствием компетенций, а банальным дефицитом оборудования. Нельзя выиграть гонку «Формулы-1», пытаясь установить гоночный болид на шасси велосипеда.
Также следует учитывать специфику российского рынка труда, где статистика использования ИИ может быть искажена из-за высокого уровня теневого применения. Сотрудники часто используют нейросети тайно, чтобы не спровоцировать руководство на сокращение штата или повышение норм выработки.
В условиях низкой культуры управления, где автоматизация часто воспринимается как повод урезать зарплату, реальный уровень проникновения технологий скрыт от официальных опросов. Люди боятся признаться в использовании инструментов, которые могут сделать их ненужными в глазах начальства.
Один из бывших руководителей разработки сервисов ведущей российской IT-корпорации на букву Я, ныне находящийся за пределами родины, высказался по этому поводу с предельной откровенностью. По его словам, Россия отстает в разработке собственного искусственного интеллекта на годы, и эта гонка уже проиграна окончательно. Догнать лидеров невозможно ни сейчас, ни в обозримом будущем. И действительно, сложно ожидать прорывов, когда критерием эффективности алгоритма становится не его способность решать сложные задачи, а соответствие архаичным установкам. Вместо интеграции в глобальный научный процесс страна выбрала путь, который закономерно привел ее в компанию государств, где высокие технологии являются экзотикой.
Таким образом, мы становимся свидетелями исторического фиаско. Громкие декларации о величии разбились о сухую статистику и техническую реальность. Страна оказалась зажата между отсутствием передового оборудования, идеологическими ограничениями, делающими собственные разработки неконкурентоспособными, и структурой экономики, невосприимчивой к инновациям. И никакие заклинания о традиционных ценностях не заставят нейросети работать лучше, а экономику — расти быстрее. Это урок, который, к сожалению, вряд ли будет усвоен теми, кто продолжает вести страну по пути технологической деградации.
___________
Поддержать канал донатом через СБП