Валентина Егоровна жила одна. Иногда к ней заглядывала Зинаида, фельдшер, которая раз в неделю объезжала дальние деревни и навещала одиноких стариков.
В тот день Зинаида вошла в избу и, не разуваясь, настороженно огляделась. Её взгляд невольно поднялся вверх. С потолка свисала перекошенная доска, будто держалась на честном слове. На диване что-то зашуршало, задвигалось, и из-под груды тряпья показалась маленькая старушка.
— Ой, Зиночка… Я и забыла, что сегодня твой день. Даже чайку не поставила.
Зинаида махнула рукой, как отмахиваются от лишних забот.
— Ну что вы, Валентина Егоровна. Какой чай. Мне ещё столько народу объехать надо. А ноги, сами понимаете, не казённые. Хоть и на велосипеде, а всё равно устают.
Старушка вздохнула, будто в этот вздох ушла целая жизнь.
— Ох, понимаю, Зина, понимаю…
Зинаида снова посмотрела на потолок, и это движение выдало её тревогу.
— Валентина Егоровна, вы бы к председателю сходили. Неужто не помог бы с ремонтом. Ветер, гляди, рухнет скоро. Хорошо, если не на вас. А зима придёт…
Валентина Егоровна только рукой махнула, будто не о потолке речь, а о пустяках.
— Да ходила я, Зиночка. Ходила. Две недели как ходила. Как раз в магазин в деревню и к нему заходила.
— И что он?
— А что… Сказал: ремонтировать мой дом нерационально. Потому что я, мол, уже пользы никакой принести не могу. Сказал ещё, что может посодействовать и отправить меня в дом престарелых.
Она произнесла это без истерики, тихо, как читают вслух чужой приговор.
— А я не хочу в дом престарелых, понимаешь, Зиночка.
Зинаида нахмурилась.
— Понимаю… Прошлый председатель был намного лучше. Раньше колхозы были. Там всё для людей. А теперь что… фермерские хозяйства.
Она наконец присела на стул, вытянула ноги и посмотрела на хозяйку внимательнее.
— Ну а твои-то как?
Валентина Егоровна усмехнулась, но улыбка вышла горькой.
— А никак, Зин. Не нужна я им. Ни письма, ни привета. И сами уже сколько лет не показываются. Да уж и я писать перестала. Зачем. Когда в силе была, сумки до отказа набивала, и денег подкинуть могла. Тогда и приезжали. А теперь и им я… нерациональна.
Она помолчала и добавила, будто сама себе:
— Ох, что ж за жизнь такая настала…
Зинаида посидела ещё немного, перевела разговор на дело.
— Вот что, Егоровна. Я через три дня снова поеду. Макар ещё у вас тут приболел, говорят. Ты, если надо что из магазина, напиши. Денег давай, я куплю.
Старушка всплеснула руками.
— Ох, Зин, да не тяжело тебе будет?
— Я ж на железном коне. Не в руках понесу.
Валентина Егоровна засуетилась, быстро нашла листок, огрызок карандаша и вывела печатными буквами список. Потом протянула листок, словно стеснялась самой просьбы.
— Ты, Зиночка… Что там останется, на конфеты потрать. За работу тебе.
Зинаида едва не рассердилась.
— Ой, ну перестань ты, Егоровна. Свои же люди. Может, и мне кто-нибудь поможет, когда надо будет. Я ведь тоже одна, как перст.
Она поднялась, поправила сумку и вышла.
А Валентина Егоровна стала собираться к Макарычу. Он жил через три дома. К нему дети хоть и нечасто приезжали, но всё же появлялись. Раз в год, а то и раз в два. Полгода назад были, значит, скоро ждать не стоило.
В этой деревне жилых домов осталось всего несколько. Так что они держались друг за друга, как могли. Тут иначе нельзя.
Валентина Егоровна юркнула в подвал и достала бутылочку вишнёвой наливки. Делала она её редко, по особым случаям, а доставала ещё реже. Но для больного Макарыча было не жалко. Лишь бы поправился.
Она повязала платок, вышла из дома и избу закрывать не стала. Кому тут ходить. Кроме них, никого и не бывает.
И всё же в глубине души Валентина Егоровна надеялась, что до зимы помрёт. Тогда и вопрос с ремонтом отпадёт сам собой. Холод она не любила и боялась, как боятся темноты. А разве натопишь избу с таким потолком. Да и дрова теперь на вес золота.
Всю весну, всё лето и всю осень старики таскали из леса на саночках и тачках всё, что можно было пустить на дрова. Потом садились, считали и покупали, сколько не доставало.
У калитки, в стороне, стоял Степан и смотрел ей вслед. Он не знал, что делать. Сначала деревня показалась ему глухой и мёртвой, а за полчаса прошло уже двое: женщина на велосипеде и вот эта старушка. Значит, жизнь тут всё же есть. Может, ещё кто появится. Надо посидеть, присмотреться.
Он тяжело вздохнул. Никогда не думал, что он, уважаемый человек, окажется в таком положении. Всё из-за того, что потянуло на молоденькую. Жену бросил, семью развалил, всё порушил и сбежал, не понимая, что творит. Счастье оказалось картонным.
Молодая жена быстро его обвела. Пока он ходил в розовых очках, она так подставила, что он загремел за решётку. А она тем временем спокойно управляла его фирмой, тратила деньги, да не только на себя. До него доходили слухи, что и на любовников.
За три года она ни разу к нему не приехала. И месяц назад ему сообщили, что он теперь официально свободный от брачных уз мужчина. Правда, всё равно заключённый.
Именно тогда он и решил бежать. Бежать, чтобы восстановить справедливость. И не только для того, чтобы оправдаться. В какой-то момент его словно ударило: он внезапно понял, какой был мразью. И решил, что должен всё вернуть, чтобы передать жене и детям.
Пока он смутно представлял, как действовать. Потом придумает. Но одно было ясно: на пару-тройку месяцев надо где-то спрятаться, пока идут самые горячие поиски. До Москвы ему сейчас не добраться.
Он просидел ещё немного и увидел, как бабушка вернулась. Видимо, ходила к кому-то. Ему страшно, просто до дрожи хотелось есть. И спать хотелось так, что глаза сами закрывались.
Степан осторожно двинулся к дому. Будь что будет. Убивать он, конечно, никого не станет. А если что, сможет убежать.
Он быстро пересёк двор и нырнул внутрь. И сразу наткнулся на взгляд хозяйки. Валентина Егоровна молча окинула его одежду глазами и, судя по выражению лица, поняла, что на нём тюремная роба. Не спросила ни слова. Просто отвернулась и стала накрывать на стол.
Похоже, он попал прямо к ужину.
Степан сглотнул и заговорил первым, тихо, словно оправдывался.
— Мать, ты не бойся меня. Я не обижу.
Старушка повернулась и кивнула, будто слышала это уже сотню раз.
— Вот и хорошо. Садись ужинать. А пока ешь, всё и расскажешь. Да не бойся ты. Не побегу я никуда. Отбегала уже своё.
Она привычно перекрестилась и села напротив.
— Ну чего стоишь. Садись, ешь. Разносолов у меня нет, конечно. Но думаю, тебе сейчас всё вкусно будет.
Степан сел осторожно. Перед ним поставили тарелку тушёной картошки. Он и сам не заметил, как она стала пустой. Только потом поднял глаза и виновато посмотрел на хозяйку.
А Валентина Егоровна улыбнулась по-доброму.
— Нельзя тебе больше. Пока чаю попьём. Живот твой давно пустой, видно.
За чаем он рассказал ей всю историю. Она слушала внимательно, не перебивая ни разу. Когда он закончил, старушка встала и молча ушла куда-то. Вернулась с узелком вещей.
— На вот, переоденься, сынова. Это сына моего. Он лет семь уже не показывался. Всё лежит. А это… это в печку кинуть надо. Сожгу завтра.
Она показала на старую тюремную робу, будто это была не одежда, а беда.
— Тут тебя и постелю. На потолок не смотри. Сама крыша ещё крепкая.
Только теперь Степан заметил: в одном месте потолок так провис, что доска треснула и разошлась. В щель виднелась крыша.
— Не переживайте, — сказал он, — я ничего и не почувствую. Холодно или тепло. Неделю толком не спал. Меня Степаном зовут.
— А меня Валентина Егоровна. Или просто баба Валя.
Утром она поднялась пораньше. Ради себя она бы и пальцем не пошевелила. Но раз у неё человек в доме, значит, надо накормить. Неважно какой человек. Всё равно человек.
Она только успела пожарить первый блин, как постоялец проснулся. Сел на лавке, втянул воздух и удивлённо посмотрел на неё.
— Блинами пахнет…
Валентина Егоровна даже испугалась.
— А ты что, блины не любишь, что ли?
Степан засмеялся тихо, по-детски.
— Да вы что. Как можно не любить блины. Просто очень давно не ел. Даже запах подзабыл.
После завтрака она спросила прямо:
— Ты надолго ко мне?
Он вздохнул.
— Хотелось бы пару месяцев продержаться. Вы не подумайте, я во всём помогать буду. А потом в Москву.
Валентина Егоровна подумала секунду и сказала так, будто давно решилась.
— Ну тогда полезай на чердак.
— Зачем?
— Там, в углу, мольберт сына. Он увлекался по молодости. Ты всё, что там найдёшь, достань. Скажу людям, что Женька мой друга прислал за этим… как его… вдохновением.
К вечеру потолок в комнате вернулся в приличный вид. Степан ходил, осматривал, будто не верил, что сделал это своими руками.
— Завтра полезу на крышу, — сказал он. — Причину рухнувшего потолка я тоже нашёл.
Валентина Егоровна стояла рядом и смотрела на него с каким-то тихим благоговением.
— Это что же теперь… Он не упадёт?
— Нет, Валентина Егоровна. И ещё столько же простоит. Я вам тут всё подделаю. Скоро и не узнаете свой дом.
На следующий день он залатал крышу. И пока искал в сарае материал, наткнулся на косу.
Утром ещё через день бабушка проснулась от шороха, от такого звука, который она уже почти забыла.
— Не пойму… Косьба? Кто-то, что ли…
Она вскочила и выглянула в окно.
Степан работал без рубахи, ровно и размашисто водил косой. Перед домом аккуратно лежали редкие травы, которые лет пять никто не косил. Егор в ней никак, а больше и некому.
Валентина Егоровна промокнула глаза платочком и вдруг поймала себя на мысли: как хорошо было бы, если бы Степан был её сыном.
Они как раз обедали, когда в дверь постучали, и почти сразу она распахнулась. Степан весь сжался, но Валентина Егоровна улыбнулась ему ободряюще.
— Входи, Зинаида, входи.
Зинаида вошла и ахнула.
— Ой, Валентина Егоровна… Я думала, не туда приехала. Как у дачников. Всё чисто, трава убрана. Кто тебе так помогает?
Она сделала шаг и запнулась, увидев Степана.
— Здравствуйте…
— Проходи, Зин. Садись с нами обедать. Это вот Степан, друг сына моего. Степан художник. Приехал за вдохновением и отдохнуть.
Зинаида рассмеялась.
— Да кто ж так отдыхает. Отдыхать надо в кресле-качалке, ничего не делая.
Она огляделась и подняла брови.
— Ой, и потолок на месте.
Степан смущённо крякнул.
— Ну иногда очень полезно и физически поработать.
Зинаида засиделась. Валентина Егоровна с удивлением замечала, как у почтальонши зарумянились щёки, и как Степан то и дело улыбается и всё что-то рассказывает, будто не хочет отпускать гостью.
Потом он вышел её проводить.
А бабушка вздохнула. Степан и Зина почти одного возраста. И всё равно будто заранее ясно: ничего у них не выйдет. Уедет он, и всё. А Зинка потом страдать будет.
Но Валентина Егоровна решила не вмешиваться. Взрослые сами разберутся.
За два месяца дом Егоровны преобразился так, что и не узнать. Всё, что можно, Степан починил. Всё, что болталось, прибил. Крыша не текла. Потолок держался. Во дворе всё было выкошено, убрано, приведено в порядок. Делать стало будто нечего.
А он всё равно не сидел сложа руки.
Зинаида стала приезжать всё чаще. А потом и сам Степан ночами начал пропадать.
Как-то Валентина Егоровна не выдержала.
— Стёп… Не моё это дело, конечно. Но ты уедешь, а она останется. Ты же понимаешь.
Он посмотрел в стол, потом поднял глаза.
— Понимаю, Валентина Егоровна. И знаете… я бы вообще никуда не уезжал. Но всю жизнь в бегах не проживёшь. Поеду через два дня. Зина знает. Я ей уже сказал.
— И что она?
— А что… Я всё сразу честно рассказал. Ничего не скрыл.
Валентина Егоровна опустилась на лавку, будто усталость навалилась вдруг вся разом.
— Привыкла я к тебе. Не знаю теперь, как жить в пустом доме. Может, свидимся ещё когда. Ты там решай свои дела, справедливость останавливай. А мы тут за тебя кулаки держать будем.
Степан уехал ранним утром. Через день. Егоровна проводила его только до калитки, а дальше пошла Зина. Заплаканная была.
Всё у неё к Степану жалость. Жалко её. Замужем она была всего полгода когда-то. Потом мужик утонул. Так и мается с тех пор одна. Через пару лет сорок будет. Можно сказать, и жизнь прошла.
Без постояльца дом сразу стал каким-то тусклым. Хоть и недолго он жил у Егоровны, а бабушка успела прикипеть душой. Хороший, добрый мужчина. Жаль, что не повезло ему. Хотя кто их знает. Может, и наладилось у него всё.
Зина прибегала часто. А через три месяца Валентина Егоровна, пристально рассматривая её, спросила:
— Зин… Мне кажется или ты поправилась?
Зина сразу покраснела.
— Не кажется, Валентина Егоровна. Вы не представляете, какая я счастливая. Я думала, что никогда уже…
Она осеклась и, будто спасаясь, добавила:
— А Степан-то… Весточка хоть какая от него была?
Зина сразу погрустнела.
— Нет. Да я и не обижаюсь. Пусть всё хорошо у него будет. Он заслуживает. Надеюсь, что его оправдали. И что жена его простила.
Валентина Егоровна покачала головой.
— Ох, Зинка… Как же ты одна-то с дитём.
— Да не переживайте. Я справлюсь. Всё хорошо будет.
Она только договорить успела, как под окном засигналила машина. Валентина Егоровна удивлённо посмотрела на Зину.
— Кого это там черти принесли…
Они вышли на улицу. Зина ахнула и схватилась за косяк двери.
Из большой машины вышел Степан. Он улыбался, как человек, который наконец-то дошёл до дома.
— Здравствуйте. Постояльцев принимаете?
Валентина Егоровна ахнула и кинулась к нему. Обняла, как родного сына, и даже расплакалась.
— Как же это ты… Как…
Степан улыбался ещё шире.
— А вот так. Все дела сделал. Всё жене и детям передал. А сам сюда, к вам. Мы с вами тоже откроем фермерское хозяйство и всем покажем ещё.
Он украдкой посмотрел на Зину. Она спустилась с крыльца, но не подходила, будто боялась поверить.
— Ну здравствуй, Зин. Я насовсем. Если не прогонишь.
Зина выдохнула, как будто держала воздух в груди все эти месяцы.
— Не прогоню. Ждали мы тебя. Очень ждали. Все ждали.
Степан рассмеялся и обнял её.
— Ты так говоришь, как будто вас тут много. Или деда Макарыча тоже считаете?
— Всех… И не только Макарыча, — ответила она и вдруг замолчала.
Степан окинул взглядом её фигуру. На секунду он будто потерял речь.
— Зина…
— Да, Стёп.
— Быть мне отцом… В свои сорок три…
Он никак не мог набрать воздуха. А потом смог и обхватил её двумя руками, крепко, как держат самое важное.
— Ты не представляешь… Не представляешь, как я себя сейчас чувствую. Ну теперь я таких дел тут натворю… Чтобы всё у нашего… у нашей… чтобы всё было у ребёнка.
Валентина Егоровна смотрела на них, вытирала слёзы и вдруг нахмурилась, будто вспомнила что-то своё.
— Да что ж вы грустные такие. Жизнь только начинается.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: