Крещенское утро. Причем, более крещенское, чем когда-либо. Да потому, что искупаться можно только в проруби и нигде более. Город без воды четыре дня. Одна крупная авария на насосной станции уже была почти побеждена, как шарахнула вторая, с трубой широкого диаметра на глубине более пяти метров. Кстати, морозы тоже, как никогда, крещенские, минус 16 сегодня. Кому покажется ничтожно мало в сравнении с Оймяконом - объясняю, что наши минус 16 - это практически минус 26. Влажность даёт своё. Когда я жила в Тюмени, могла в минус 30-40 яблоки есть на улице. Да, дело было ещё и в том, что я была на девятом месяце беременности, но тем не менее. Резко континентальный климат. Но я отвлеклась. В общем, холодина лютая. Особенно для работяг, спасающих город в ночи.
Горячо любимые мною креативные земляки, даже находясь на последнем издыхе нервов, освободили руки от стирок (а соответственно, и глажек, моек, готовок и прочего) и принялись чудить в "Подслушано". Начиная от утреннего приветствия "Привет, обезвоженные!", продолжая "Бурлаками в Гуково" и заканчивая лайфхаками типа "как сходить в туалет без воды", юмористы заставляли смеяться до коликов, хоть и с истерическим флёром.
Водовозки, ставшие самым вожделенным явлением в городе и множестве окружающих его посёлков, гордо собирали возле себя пёстрые толпы возбуждённого донельзя народа.
По популярности с этими самыми водовозками конкурировали только вездесущие "пятишки". Исчезнувшие с прилавков маркетов первыми, они продолжали трудиться, не покладая издёрганных ручек и надёжного дна. Пустые, они втягивали щёки на морозе, а наполняясь водой, гордо блестели полными боками. Понравилось "Фото счастливого горожанина" (прости, автор, если чуть извратила название, это по памяти), на котором горожанина, как такового, нет, зато есть саночки, полные полными (ага, тавтология!) пятишками.
Зато прославились! По телеку сами на себя хоть насмотрелись.
Итак, с одной стороны, постепенно обязательные стратегические запасы приказали долго жить. С другой, мы вдруг понимаем, что на свете есть ещё и родники, да не простые, а святые, глубоко почитаемые нами. Просто они ассоциируются обычно с жарким летом, а тут... Да я же сама писала о нём, роднике у любимой часовенки!
***
Была зима. Крещенский день.
На снег ложился след неровный,
родник у маленькой часовни
за доморощенный плетень
наивно прятался от люда,
что был то грешный, то больной,
но исполнял обет святой
и постоянно жаждал чуда…
Вода сияла, как стекло,
хозяйкой мытое до блеска,
играли солнца арабески
на флягах, вёдрах…
Рассвело!
Виновник таинства ключом
бурлил, как озорной мальчишка,
казалось, целый городишко
собрался по воду, причём
ни суеты, ни беспорядка
на снежном склоне не видать,
всё вдохновенно, чинно, гладко,
и торжество, и благодать…
И я, кусками льда гортань
свою царапая блаженно,
пила из кружки драгоценный
напиток Бога. Пела рань
волшебным голосом голубки
о чём-то вышнем, но земном,
а снег, податливый и хрусткий,
ложился под ноги руном.
2025 г.
Так то утром! А вчера мы подъехали к животворящему источнику к обеду, около двух. Рассудили так, что все жаждущие водичкой наберутся, а тут (оп!) и мы. Но нашей стройной и красивой логической цепочке противостояли сразу два масштабных события: Крещение Господне и суперавария. Посему мы остановились в хвосте стройной вереницы машин девятыми. Фу, ерунда! Даже если у всех так же, как у нас, много легендарных пятих, то бишь девятнадцать (это на троих), то всё равно быстренько управимся. Предвкушая окончание засухи, мы веселились в тёпленькой машинке, как могли. Когда веселиться устали, на часах было уже около четырёх. А уехала только одна (!!!!!!!!!!!) машина!
Дело пахло керосином, а вовсе не родниковой водичкой. Отправились на разведку. Когда увидели количество канистр и прочих ёмкостей у людей, стоящих непосредственно у родника, обалдели и приуныли.
Пошли в часовню. Надышались благостью. Поставили свечи, написали записочки, попросили, поблагодарили. Вышли. Небо было таким же синим, как верх часовенки. Ни ветерка... Такого на высоченном холме раньше мы ни разу не наблюдали.
Колонна стояла. Вокруг гуляли старички, дети и мужчины в трусах. Да, да, я честно говорю! Когда увидели первого, неторопливо шагающего мимо, не поверили глазам. Просто молча пялились на тату - огромного слона на груди, на босые ноги, шагающие, как по пляжу и его невозмутимые взгляды на окружающую природу. Не прощу себя за то, что не сфотографировала. Это было эпично. Знаете ли, очень уж далеко было от родника до нашей машины.
Да, там есть купальня, точно! Нехитро огороженная площадка со старинным стулом и три-четыре пластиковых ведёрка для обливания.
Второй прошествовал, когда мы пошли в следующую разведку. Смеркалось. Неяркое солнце падало в далекий бурьян. Мороз крепчал, а из купальни шагнул следующий моржик. Я прямо ногами затопала и руками захлопала. Не аплодировала, конечно, грелась просто.
Тем временем, очередь продвигалась и, когда стемнело, перед нами осталась одна машина. Сзади - ещё штук пять-шесть. Дяденька в зелёной шапке, так мы его прозвали "за глаза", внушал доверие. Был он один, спокойный такой, приятный мужичок на "Ниве". Мы уже были в восторге от скорого отбытия в тёплые пенаты, да ещё с водичкой, как приятный во всех отношениях мужчина открыл багажник.
Я не смогу передать вам весь колорит своего постепенного угасания по мере того, как он доставал из машины свои бачки и канистры. Я и сегодня не понимаю, как они там поместились. Подруга начала считать их количество и на 25-й вошла в транс. Вышла из машины и, как удав на дудочку, пошла за ними следом. Когда канистры перекочевали к роднику, пошли две связки пятишек штук по пятнадцать-двадцать каждая. Подруга обречённо и непосредственно, во всеуслышание, высказалась, что для нас всё кончено. Виновник нашего ужаса скромно улыбнулся и сказал, что он набирает воду для двух семей и ещё одним старичкам. Кроме того (и это немыслимо!) он предложил нам набирать бутыли по очереди.
К чему я вообще обо всём этом? А к тому, что всем давно известно, что давно избито. Доброе слово и добрая улыбка всегда включает цепную реакцию. Мы радушно поблагодарили за предложение, но отказались от помощи. Как-то вполне понятно стало, что ничего не изменится за лишний час. Завязался разговор. Подтянулись остальные страждущие. Два юных создания, мальчишки в тоненьких штормовках и демисезонных кроссовочках, дама в розовой куртке с приятной улыбкой, моржики, которые уже были чистыми, но пить, похоже, ещё хотели, мужчина, который ждал купели...
Чем крепче становился мороз, тем громче мы смеялись над байками и над собой. Мужчина в зелёной шапочке набирал каждую бутыль аж под пробку, руки его были мокрыми, шапочка болталась на макушке, а меня била дрожь от холода, но уходить в тёплую машину не хотелось. Каждый раз, когда казалось, что пустых пятишек оставалось пять, откуда-то из темноты выплывали следующие, и это было смешно. Пока наполнялась, наконец, последняя, хозяин подошёл к своей "Нивушке" и вынул из её недр полтораху. Как долго выливалась из неё вода! И как долго потом набиралась другая! Никогда раньше я такого не видывала.
А потом пришла наша волшебная очередь. Нам помогали, мы шутили, хохотали, тряслись от холода и снова хохотали...
Я спрашиваю "зелёную шапочку":
- А почему вы не уезжаете? Вам ведь аж в Лихую!"
А он улыбается:
- Так мне ещё купаться!" Я кричу:
- "Неееееет!"
А он тихонько смеётся.
Как странно бывает. Ещё пол дня назад мы даже не подозревали о том, что где-то на свете живут эти люди. Эти старички, осторожно топающие по ледяной тропинке, трогательно держась друг за друга. Они "с риском для жизни" фотографировали часовенку в закатных лучах. Эти моржи, эти холодно одетые мальчишки, непрерывно курящий пожилой мужчина, весёлая молодая семья, добряк в зелёной шапочке...
Уезжали мы, шумно прощаясь со всеми и поздравляя напоследок с праздником. Обратная дорога тоже была шумной, весёлой и ещё какой-то, чему я не смогла подобрать слов. Это особенное состояние души и даже тела. Не окунувшись в купель, мы ощущали себя чистыми, как сама родниковая вода. А она, в свою очередь, плескалась сзади, булькала, как будто добро смеялась над нами. Мы не набирали её дополна, чтобы быстрее отдать очередь следующим.
Нет, спиртное мы не употребляли. Но опьянели от крещенского мороза, красоты скупого зимнего заката, от запаха ладана в любимой часовенке, от никчемной, праздной болтовни с абсолютно незнакомыми прежде людьми…
Кстати, а ведь мы на самом деле так и не узнали ни одного имени тех, с кем провели у Криницы пол дня, до самой темноты! Только сейчас это в голову пришло. А потому что ничего имена не значили.
Эй, вы, наши новые знакомые! Спасибо за всё!
20 января 2026 г.