Алика
Он подпрыгивал, неуклюже цепляясь когтистыми лапами за кирпичную кладку, пытаясь достичь окна Янины на втором этаже. Каждое движение отдавалось хриплым, утробным рыком. Слюна, похожая на грязную воду, капала с его гнилых клыков.
Бутырь коснулся одной из рун. Короткий электрический разряд прошил воздух, заставив тварь отдернуть лапу с воем, полным ярости и разочарования. Он метался у подъезда, словно зверь в клетке, чувствуя невидимую преграду, созданную древней магией.
Все-таки не зря я вычерчивала весь день руны на окнах Янины и в квартире жильцов на первом этаже.
Нам удалось отбить его атаку. Теперь предстояло главное - увести его за город и уничтожить.
Истребить нежить в центре города было равносильно подписанию смертного приговора всем вокруг. Нужно было вывести его за околицу, туда, где темная энергия не тронет невинных.
Я устроилась с Ароном в машине. Вольга же во время нападения бутыря находился в квартире Янины. Поддерживал перепуганную до смерти черную копательницу и охранял оставшиеся бусины Вахро. Ещё утром девушка написала признательные показания. После уничтожения бутыря с ней будет разбираться суд. Нам же предстояло самое опасное.
Едва бутырь отошёл от дома, Вольга молнией метнулся к нашей машине. Звериная грация позволяла ему двигаться с нечеловеческой скоростью. Через секунду он уже сидел на пассажирском сиденье «Бурана». Арон, сжав руль побелевшими пальцами, вдавил педаль газа в пол. Я, сидя на заднем сиденье, чувствовала, как сердце колотится в унисон с ревом мотора.
Мы вылетели со двора. Город, погруженный в тихий сон, стремительно мелькал за окнами. А за нами мчался бутырь. Он не отставал. Учуял Вахро.
Спидометр предательски зашкаливал за отметку "разрешено", но Арон только упрямо повторял: "Держитесь крепче!" В зеркале заднего вида маячила расплывчатая, темная фигура – бутырь неотступно следовал за нами.
За окном мелькали серые силуэты деревьев, сливаясь в сплошную, размытую линию. Город остался позади, уступив место темному царству полей и лесов. Луна равнодушно освещала дорогу. В салоне царила звенящая тишина, нарушаемая лишь надрывным гулом мотора и прерывистым дыханием Арона. Каждый из нас понимал – от этого рывка зависела наша жизнь.
Наконец, впереди показался знакомый ориентир – покосившаяся водонапорная башня.
-Приехали! – выдохнул Арон, резко крутя руль.
"Буран" взвизгнул шинами, лихо развернувшись на проселочной дороге. Рано утром именно здесь мы приготовили западню.
В полной темноте, ориентируясь лишь на слабый свет фар, мы быстро добрались до заранее подготовленной позиции. Тщательно замаскированная ловушка ждала своего часа. Оставалось только надеяться, что бутырь клюнет на приманку и наш план сработает.
Арон заглушил мотор. Тишину разрезал лишь далекий вой ветра. Внутри нарастало напряжение. Началось томительное ожидание рассвета и, вместе с ним, решающей схватки.
В центре поляны, словно хрупкий артефакт, покоилась сеть из серебристых нитей, на которых, как драгоценные капли росы, сверкали остатки бусин Вахро. Подвешены они были не просто так, а с хитроумной изощренностью. Леска, почти невидимая в сумраке, тянулась от каждой бусины к тонким ветвям деревьев, образуя сложную систему противовесов и блоков. Цель была проста: как только бутырь, потянется к этому манящему блеску, вся конструкция плавно поднимется вверх, унося за собой приманку.
Под этой призрачной каруселью, в самом сердце поляны, зиял темный провал, прикрытый тщательно замаскированным люком. Снег, земля, сухие листья, переплетенные корни – все говорило о естественности, пока не замечаешь неестественную правильность круга. А под люком – колодец с дровами. Гора сухих поленьев осины ждала своего часа.
Мы потратили часы на подготовку этой ловушки, каждый раз перепроверяя механизмы, затягивая узлы, добиваясь идеальной балансировки. Теперь оставалось только ждать. Ждать, пока голодный блеск в глазах бутыря возьмет верх над осторожностью, пока жажда обладания артефактом не затмит инстинкт самосохранения.
И когда этот момент наступил, мерзкие когти сомкнулись вокруг серебристых нитей, а бусины взмыли ввысь, вместе с ними поднялся и люк. Ослепленный жадностью бутырь потерял равновесие и рухнул в приготовленную для него могилу.
Вольга бросил спичку. Я прочитала заклинание негасимого огня. Маленький огонек, вспыхнувший в темноте, стал началом очистительного пламени, которое поглотило мерзкую тварь, превращая ее в пепел. Наш мир стал чище.
Когда огонь затих, я прочитала древнюю ведьминскую молитву. Она крепко запечатала любую возможность пробуждения. Он мертв. Истерзан, обращен в ничто.
И тут же нахлынула радость. Не просто облегчение – животная, освобождающая лихорадка победы. Я повернулась к Вольге. В его глазах плясали отсветы восходящего солнца, щеки раскраснелись от напряжения и… триумфа. Мы обнялись. Крепко, отчаянно – так обнимаются люди, выжившие в буре. В этом объятии было все: и пережитый ужас, и взаимная поддержка, и надежда на мир.
Но в какой-то момент объятие стало иным. Слишком долгим. Слишком теплым. Наши взгляды встретились. А потом и губы. Случайное мимолетное касание, словно искра. Смущение заставило меня отпрянуть, щеки опалило жаром.
Вольга не отпустил. Его руки легли на мою поясницу, притягивая ближе. И тогда дружеский поцелуй перерос во что-то необъяснимое, глубокое. Тепло его губ, привкус пепла и победы, но главное – его прикосновения. Сейчас его крепкие мужские руки держали меня, словно лодку, нашедшую тихую гавань. Сильные, надежные, способные держать меч и обнимать любимую. В этот момент я поняла, что война против бутыря открыла для меня совершенно новую битву – борьбу с собственным сердцем, которое вдруг осознало: рядом со мной – не просто товарищ по оружию, а мужчина, которого я, возможно, люблю.
Арон, возившийся возле машины, поторопил нас. Мы сели в машину и отправились домой.
- Я не хочу возвращаться в свой холодный дом. За эти дни я понял, что нашел ту, что скрасит мое одиночество, - Вольга наклонился ко мне и вновь легонько коснулся губ. Нас к моему дому привез Арон.
Мое сердце трепетало от радости, а лучившиеся счастьем глаза сказали ему всё. Вольга остался в моей квартире.
Всю последующую неделю я раздумывала над вопросом. Как признаться Арону, что я его дочь.
Не знала, как начать. Слова застревали в горле.
- У вас… у вас ведь есть родимое пятно в форме клевера? - начала я непростой разговор, когда однажды заглянула к нему подписать очередные показания.
Он нахмурился, коснулся плеча.
- Да. Откуда ты знаешь?
Я набрала воздуха.
- Случайно заметила, когда вашу рану обрабатывала. У меня такое же. На животе. Мама говорила… - Голос сорвался. - Мама говорила, что мой отец тоже носил такую метку.
В его глазах промелькнула радость?
- Что ты хочешь сказать? - прошептал он. - Рина твоя мать?
Я кивнула.
Арон бросил ручку на стол и шагнул ко мне.
- То-то я чувствовал непонятное притяжение к тебе, словно знал тысячу лет...Значит, я теперь отец! Йо-хо-хо! Вот это да! - неподдельная радость искрилась в его глазах.
Вскоре мы переехали с Вольгой в его дом. Летом отец пристроил ещё комнату.
- Для будущих внуков, - сказал он.
Благодарю за прочтение 🌺
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал 🥰
Я в Телеграм