Ставки сыграли быстрее, чем Полина рассчитывала. Прошел ровно час и двенадцать минут.
Телефон взорвался. Это был не просто звонок. Это была массированная атака. Звонила мама, папа, тетя Люба, и, конечно, бабушка.
Полина не брала трубку. Она сидела дома, доедала шоколадный мусс и ждала. Пусть накрутят себя до предела. Пусть градус истерики пробьет потолок.
Наконец, пришло сообщение от отца:
«НЕМЕДЛЕННО ДОМОЙ К БАБУШКЕ! СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ! ЕСЛИ НЕ ПРИЕДЕШЬ, Я ПРИЕДУ С МЕНТАМИ!»
Полина усмехнулась, взяла папку с документами, которую подготовила заранее, и вызвала такси.
В квартире бабушки пахло корвалолом так сильно, что можно было опьянеть на пороге. Атмосфера напоминала поминки, переходящие в драку.
Вся родня была в сборе. Бабушка лежала на диване с мокрым полотенцем на лбу, театрально закатывая глаза. Мама сидела рядом, рыдая в платок. Отец, красный как рак, мерил шагами комнату, сжимая кулаки.
А в углу, в кресле, сидела Вика. Вид у неё был скорбный, но торжествующий. Она выполнила свой долг. Она спасла семью от позора, вскрыв нарыв. Она была героиней.
— Явилась! — рявкнул отец, как только Полина вошла. — Бесстыжая!
— Как ты могла?! — завыла бабушка, приподнимаясь на локтях. — Мы тебе образование дали! Квартиру помогли купить! А ты?! С уголовником связалась?! Тройня от зека?!
— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — подключилась мама. — Квартиру продавать?! Единственное жилье! Ради кого? Ради бандита, который тебя бросит?!
Полина молча прошла в центр комнаты. Она не плакала, не оправдывалась. Она выглядела пугающе спокойной.
— Откуда информация? — спросила она, наливая себе стакан воды из графина. Руки её не дрожали.
Все замолчали. Вопрос был неожиданным.
— Что значит откуда? — растерялась мама. — Вика сказала! Она не смогла молчать, потому что переживает за тебя!
Все взгляды скрестились на Вике. Та гордо выпрямила спину.
— Да, я сказала! Потому что я не могу смотреть, как ты губишь свою жизнь! Бабушка имеет право знать! Ты квартиру продаешь, Полина! Ты на улице останешься с тремя детьми!
Полина медленно поставила стакан на стол.
— Значит, Вика сказала. Та самая Вика, которая час назад в кафе клялась здоровьем своих детей, что это останется между нами.
— Это форс-мажор! — взвизгнула Вика. — Я спасала тебя!
— Ты не спасала, — жестко оборвала её Полина. — Ты сплетничала.
Полина открыла папку. Достала первый лист.
— Вот справка от гинеколога. Датирована вчерашним числом. Печать, подпись. Читаем вслух: «Беременность не обнаружена». Ни тройни, ни одного. Я абсолютно пуста, как голова моей сестры.
В комнате повисла тишина. Бабушка перестала стонать. Отец замер.
Полина достала второй лист.
— Вот выписка из ЕГРН. Получена сегодня утром через Госуслуги. На моей квартире стоит запрет на регистрационные действия без личного присутствия собственника. Никаких сделок, никаких продаж. Квартира на месте, и продавать её я не собираюсь.
Она бросила бумаги на стол перед носом Вики.
— И никакого начальника-уголовника нет. Мой босс — женщина, ей пятьдесят лет, и она счастлива в браке с бухгалтером.
Родственники переводили взгляд с Полины на бумаги, а потом на Вику.
— Полина... — прошептала мама. — Это что значит? Ты соврала?
— Я соврала, — твердо сказала Полина. — Я скормила Вике самую дикую, самую абсурдную ложь, которую только могла придумать. Беременность тройней от федерального преступника? Вы серьезно в это поверили?
Она повернулась к Вике, которая начала сжиматься в кресле, превращаясь из победительницы в нашкодившую школьницу.
— Я сделала это специально. Чтобы проверить, сколько времени понадобится моей «любящей» сестре, чтобы разнести сплетню. Час двенадцать. Неплохой результат, Вика. Оперативно работаешь.
— Ты... ты ненормальная! — пролепетала Вика, краснея пятнами. — Ты зачем нас так пугаешь? У бабушки сердце!
— Это у тебя нет сердца, — отрезала Полина. — Ты знала, что у бабушки гипертония. Но ты побежала к ней с новостью, которая могла её убить. Ты не проверила факты. Ты не попыталась отговорить меня. Ты просто побежала докладывать, чтобы насладиться шоу. Тебе плевать на моё будущее, тебе плевать на бабушкино здоровье. Тебе нужен скандал. Ты вампир, Вика.
Полина обвела взглядом притихшую родню.
— Вы все набросились на меня. Никто не спросил: «Дочь, это правда?». Все поверили этой... балаболке. Она годами врала про меня. Про алкоголь, про деньги, про мужиков. А я терпела. Но сегодня этому конец.
Она подошла к Вике вплотную.
— Ты клялась здоровьем детей, Вика. Помнишь? Я бы на твоем месте в церковь сходила. Слова — вещь материальная.
Вика вжалась в кресло. Она выглядела жалкой. Вся её спесь, вся маска добродетели слетела. Она была просто сплетницей, пойманной за руку.
— Вон, — тихо сказал отец.
Вика вздрогнула.
— Дядя Коля, ну я же... я же как лучше...
— Вон пошла! — рявкнул отец так, что зазвенела посуда в серванте. — Чтобы ноги твоей здесь не было! Чуть мать не угробила своими баснями! Змея подколодная!
Вика вскочила, схватила сумку и, не глядя ни на кого, выбежала из квартиры. Дверь хлопнула.
В комнате осталось только тяжелое дыхание бабушки и шуршание справки от гинеколога, которую мама всё еще вертела в руках, не веря своим глазам.
— Прости нас, Полечка, — всхлипнула бабушка, убирая мокрое полотенце. — Старые мы дураки. Поверили...
Полина села рядом, взяла бабушку за руку.
— Ничего, ба. Главное, что теперь мы знаем, кто есть кто.
Больше Вику на семейные праздники не звали. Родня объявила ей бойкот. А Полина впервые за долгие годы вздохнула свободно. Канал утечки был перекрыт, и воздух вокруг стал на удивление чистым. Без запаха серы и дешевых духов "святой" сестрицы.