Знаете, что самое сложное в просветительской деятельности? Не рассказывать о четырёх видах взаимодействия или объяснять гипотезу тёмной материи. Самое сложное — упаковать всю бесконечность космоса, всю эту ледяную, бездонную, непостижимую громадь в комнату. В помещение с потолком. Задача для сумасшедшего инженера.
Именно такие — немного сумасшедшие — и создали аппарат «Планетарий». Не здание, нет. А ту самую волшебную машину, «сердце и мозг» любого звездного театра. Представьте себе гигантский, невероятно сложный музыкальный инструмент. Только вместо нот — лучи света, а симфония, которую он играет, — это история неба над нашими головами за тысячи лет вперёд и назад. Он может заставить время течь вспять, остановить Солнце, или устроить метеорный ливень по заказу. Фокусник? Нет. Гений инженерной мысли.
Родина планетария – Германия. Фирма «Карл Цейс» после Первой мировой лежала в руинах. Нет, цеха конечно стояли, но заказов — ноль. И вот в этой мрачной тишине инженер Вальтер Бауэрсфельд начал размышлять о вечном. А что если спроецировать небесную сферу не на плоскую карту, а изнутри — на купол?
И он это сделал. Первый прототип собрали... на крыше завода в 1923 году, под открытым небом. Принцип работы – гениальная в своей простоте модель небесной сферы. Представьте себе полую сферу, размером с большой глобус. В её толщу вмонтированы 31 проектор — каждый для своей области ночного небосклона. Внутрь сферы помещена одна-единственная лампа накаливания. Её свет, проходя через крошечные, ювелирно рассчитанные отверстия, каждая отвечающая за определенную звезду (чаще всего, задачу наколоть множество дырочек давали женским рукам. Девушки более аккуратно и скрупулезно подходили к этому процессу) в пластинках из фольги, пробивается наружу. Луч света проходил через объектив, и вот уже на куполе зажигаются точечные изображения звёзд.
Вся эта «звёздная сфера» была установлена в громоздкой, но элегантной раме, которая могла имитировать два главных движения Земли: суточное вращение (вокруг оси, проходящей через Полярную звезду) и годовое движение по орбите (смещение Солнца по эклиптике). Для проекции Солнца, Луны и планет использовались отдельные, независимые проекторы на подвижных кронштейнах. Их точное положение рассчитывалось сложными шестерёнчатыми механизмами — аналоговыми компьютерами своего времени. Весь этот хоровод управлялся вручную оператором с пульта, похожего на штурвал корабля. По сути, Бауэрсфельд не просто создал проектор. Он собрал работающую, механическую Вселенную в миниатюре, где каждое движение было предсказуемо, измеримо и подвластно человеку.
Но, вернемся в столицу.
Московский планетарий — мой старый друг — за свою почти сотню лет пережил несколько жизней и сменил три таких сердца. И каждое — отпечаток эпохи.
Всё началось в 1929-м, когда страна пахала на тракторах и грезила дирижаблями. Установленный тогда аппарат второго поколения был настоящим механическим титаном. Две большие сферы, похожие на звёздные шары — север и юг. На родине аппарата, в Германии их так и назвали, Star balls – звездные мячи. И еще две сферы поменьше — с художественными изображениями созвездий и их названиями. Он был аскетичен и точен. Никакой автоматики. Оператор вручную, с помощью рычагов и кнопок, вёл сеанс, сопровождая живой лекцией. Это был театр одного актёра и одной машины. Рабочий инструмент для строителей нового мира, которые хотели знать не только о бесклассовом обществе, но и о борьбе человека с гравитацией с темнотой вселенной.
Потом был 1977 год. Эра космических побед. Но не только в космосе, но и в Звёздном зале! Аппарат шестого поколения — это уже не просто проектор, а система. Автоматика! Это был аппарат нового поколения с программным управлением, изготовленный специально для Москвы. Зазвучали магнитные ленты с музыкой и голосом диктора, заработали дополнительные проекторы для эффектов — полярное сияние, полёт кометы. Оптика стала ювелирной. Это была попытка создать тотальное шоу, утопив зрителя в потоке звука и образа. Более зрелищно, но... что-то от той, первой, извините, интимной магии куда-то ушло. Машина стала сложнее, но как будто холоднее.
А потом — долгие годы молчания... Реконструкция.
И в 2011-м, когда мы все уже не выпускали из рук смартфоны, в обновлённый Большой Звездный зал въехал «Универсариум М9» (Universarium M IX). Абсолютный аристократ, вершина инженерной мысли! Вместо ламп накаливания — сверхяркие светодиоды, отверстия проколотые тонкой иглой заменили на оптоволокно. Звёзды стали такими, какими мы их можем видеть на вершине гор Чили: холодными, безупречно острыми, без мешающего свечения. Звезды старых аппаратов на куполе-экране больше походили на крошечные кружочки, а не точки. 9100 звезд — далеко за пределы человеческого зрения с идеальной земной атмосферой. Он может всё, что и его предки, плюс то, о чём они и мечтать не смели: смоделировать небо над Вавилоном в день рождения Хаммурапи или показать, как будет выглядеть пролёт астероида через десять тысяч лет. Это цифровой мозг в аналоговом, почти живом теле.
Но вот вам мой секрет, почти ересь. Иногда, в тишине после сеанса, я скучаю по тем первым аппаратам. По их механическому скрипу, по ручному управлению. В его работе была ясность часового механизма. Ты видел причину и следствие. В «Универсариуме» же магия стала слишком безупречной, невидимой. Как разница между живым оркестром и безукоризненной аудиозаписью Hi-Fi качества.
Стоит ли говорить, что Московский планетарий по праву может носить свой звёздный венец? Конечно, да — и львиная доля этой гордости заслужена его нынешним сердцем, аппаратом «Универсариум М9». Это не просто эволюция, это — квантовый скачок. Говорить, что он «современный» — значит ничего не сказать. Это будущее, которое уже тихо гудит своими моторами под Московским куполом, будущее, которое уже наступило, пока мы разбирались в своих смартфонах. Он не просто показывает картинку, он запускает симуляцию целой вселенной, где ты — бог времени: хочешь — увидишь затмение, которого не было тысячу лет, хочешь — пролетишь на хвосте кометы через века. И знаете что самое поразительное? При всей этой фантастической сложности, он остаётся инструментом познания, а не развлечения. Он — прямая наследственная линия от того, первого, скрипучего аппарата 1929 года: та же цель — просвещать, та же магия — ошеломлять. Просто теперь у этой магии неограниченный арсенал. Это наш «звёздный реактор».
Три аппарата. Три эпохи. Одна цель — показать нам, крошечным и запутанным земным жителям, что над нами существует идеальный, упорядоченный и бесконечно прекрасный хаос. Чтобы, выходя на улицу и видя настоящие звёзды сквозь городскую засветку, мы помнили: где-то там, в зале, ждёт свой черёд маленькое механическое солнце, готовое зажечься для следующего поколения мечтателей. Неплохая работа, правда?