Капитан Жан-Франсуа, гениальный пьяница и горе-изобретатель, проснулся от мощного удара по корпусу его флагмана «Воздушный Бульдог». В иллюминатор на него смотрел британский броненосец «Железобровый», обильно испускавший чёрный дым и презрение.
«Чёрт! – воскликнул он, спотыкаясь о пустую бутылку бордо. – Бобер! В бой!»
Бобер, его первый помощник, медленно повернул латунную голову. Шестерёнки в его висках жалобно заскрипели.
«Капитан. Протокол вежливости предписывает сначала предложить противнику сдаться».
«Он уже выстрелил в нас!»
«Это невежливо, – согласился Бобер. – Активирую протокол «Невежливый ответ».
На палубе «Бульдога» заскрипели лебёдки. Вместо пушек из люков поднялись гигантские, абсурдно детализированные латунные руки в кружевных манжетах. По команде Бобра они сложились в изысканные, сложные жесты, известные как «Французское Оскорбление, Вариация Седьмая, с намёком на плохую наследственность противника».
Капитан «Железобрового», сэр Реджинальд Винтроп, наблюдал в подзорную трубу.
«Что, чёрт возьми, это такое, мистер Смит?»
«Кажется, они… дразнят нас, сэр. На древнефранцузском языке жестов».
Тем временем француз, вдохновлённый, схватил чертёж. «Идея! Где мой клей и пружинки? Мы запустим к ним «Голубей Несогласия»!»
Через полчаса в небо, жалобно поскрипывая, взмыли механические птицы с крошечными бомбочками и записками «Дурак». Большинство упало в пропасть, одна застряла в трубе «Железобрового», вызвав приступ кашля у кочегаров.
Бобер, оценив ситуацию своим единственным глазом объективом, решил применить логику. Он криво направил «Бульдога» прямо на вражеский бушприт. Расчет был прост: их корабль, собранный на скорую руку из подручных средств, был статистически более «недостроен». Следовательно, при столкновении разрушится более законченная и дорогая конструкция противника.
«Они идут на таран! Безумцы!» – завопил Винтроп. Его чопорный автомат-помощник, мистер Когсворти, подал реплику: «Сэр, маневр иррационален. Предлагаю отступить для переоценки жизненных приоритетов».
В последний момент «Железобровый» дал задний ход. «Бульдог», ликуя, проскрежетал по его борту, оторвав несколько декоративных, но очень важных для патриотизма, блестящих элементов.
«Победа! – заорал Жан-Франсуа, наливая себе вина в медный стакан. – Мы отстояли честь Франции, невежливость и право собирать летающие коробки из хлама!»
Бобер кивнул, доставая из груди отвёртку, чтобы подкрутить себе шею.
«Капитан. В трюме кончилось вино. И горючее. Мы падаем».
«Неважно! – махнул рукой гениальный капитан. – Главное – стиль! И громкий хохот в лицо гравитации и здравому смыслу!»
«Бульдог», пыхтя и сыпля искрами, начал медленно снижаться в сторону нейтральной Швейцарии, где, как известно, отличные часовые мастера и ещё лучшее вино. Над ним, в облаке дыма и нелепости, реял флаг: скрещённые гаечные ключи и надпись «Сделано на коленке. Будь что будет».