Анна вошла в кабинет с той особенной осторожностью, которую вырабатываешь за годы брака с человеком, который всегда прав. Плечи чуть опущены, улыбка дежурная, голос спокойный, но не слишком уверенный — ровно настолько, чтобы не показаться нахальной.
Кабинет директора частной стоматологической клиники «Белая улыбка» находился на втором этаже старого купеческого дома в центре. Высокие потолки, лепнина, которой уже сто лет хотелось реставрации, но никто не решался. На стене — дипломы, на подоконнике — три одинаковых кактуса, на столе… фотография в серебристой рамке.
Анна увидела её сразу. Не потому, что специально искала. Просто взгляд скользнул по столу, как скользит по комнате человек, который боится зацепиться за что-то взглядом слишком долго.
На фотографии был Саша. Её Саша. Муж. Тот самый, который каждое утро целует её в висок и говорит «не переживай, всё будет хорошо», а потом уезжает на работу в противоположный конец города. Тот самый Саша, который два месяца назад сказал, что его повысили и теперь он «руководит целым направлением», а она тогда улыбнулась и подумала: «Главное, что ему нравится».
На фотографии он стоял в обнимку с женщиной лет сорока пяти. Оба улыбались так широко, что это выглядело почти профессионально. У женщины были идеальные зубы. Белые. Очень белые. Как будто она работала в месте, где это является обязательным условием трудового договора.
— Присаживайтесь, Анна Сергеевна, — голос хозяйки кабинета был низким, чуть хрипловатым, как у человека, который много лет курит тонкие сигареты.
Анна села. Ноги не сразу нашли правильное положение под стулом.
Женщина за столом представилась:
— Ирина Викторовна Левина. Главный врач и владелица. — Она протянула руку для пожатия. Пальцы длинные, ногти аккуратные, бежевый лак. На безымянном — тонкое обручальное кольцо и рядом ещё одно, более массивное, с крупным камнем. — Вы ведь по вакансии администратора?
— Да, — Анна кивнула. Голос вышел тише, чем ей хотелось. — У меня есть опыт… пять лет в регистратуре городской поликлиники, потом два года в частной клинике…
Она говорила механически, как будто читала заученный текст. Взгляд снова упал на фотографию. Теперь она видела лучше: Саша был в той самой синей рубашке, которую она подарила ему на день рождения три года назад. Рубашка, которую он потом перестал носить, потому что «слишком светлая, пачкается».
Ирина Викторовна проследила за её взглядом. Улыбнулась — ровно настолько, чтобы это не выглядело злорадством, но и не было случайностью.
— Красивая пара, правда? — сказала она, слегка наклонив рамку в сторону Анны, будто предлагая рассмотреть получше. — Это мой муж. Александр Сергеевич. Мы вместе уже одиннадцать лет.
Анна почувствовала, как кровь отливает от щёк. Потом приливает обратно. Потом снова отливает. Мир качнулся, но не сильно — ровно настолько, чтобы можно было списать на волнение перед собеседованием.
— Ваш… муж? — переспросила она тихо.
— Да. Он у нас отвечает за всё, что связано с оборудованием и поставками. Очень талантливый организатор. — Ирина Викторовна говорила о нём так, как говорят о любимой собаке или о дорогом автомобиле: с гордостью и лёгкой собственнической интонацией.
Анна молчала. Секунд десять. Может, пятнадцать. Потом выдавила:
— У меня… муж тоже Александр Сергеевич.
Ирина Викторовна приподняла бровь. Очень медленно. Как будто кто-то специально тренировал её делать это красиво.
— Какое совпадение, — сказала она. И улыбнулась уже по-другому. — Мир тесен.
Анна не ответила. Она вдруг поняла, что не может вспомнить, когда в последний раз муж возвращался домой после десяти вечера без объяснений. Не может вспомнить, когда он последний раз спрашивал, как прошёл её день. Не может вспомнить, когда они в последний раз смеялись вместе над какой-то ерундой.
— Вы в порядке? — спросила Ирина Викторовна с той заботливостью, которая обычно предшествует удару.
— Да… просто… душно немного.
— Открою окно.
Она встала. Высокая, статная, в идеально сидящем белом медицинском костюме. Подошла к окну, толкнула створку. В комнату ворвался холодный октябрьский воздух.
Анна смотрела на её спину и думала: «Она знает. Она всё знает. И пригласила меня именно поэтому».
Когда Ирина Викторовна вернулась к столу, она уже не улыбалась.
— Знаете, Анна Сергеевна… я ведь видела ваше резюме ещё вчера. И фамилию узнала. И подумала: надо посмотреть на неё вживую. Просто любопытно.
Анна подняла взгляд. В глазах Ирины Викторовны не было ни злости, ни торжества. Только усталость. Очень глубокая, очень старая усталость.
— Он говорил мне, что у него жена по второму гражданству, так как он жил раньше в Киргизии и там женился, а потом приехал вместе с женой сюда… — продолжила она тихо. — Что брак формальный. Что живут вместе только из за привычки. Что между вами давно ничего нет. Я поверила. Потому что хотела поверить.
Анна почувствовала, как в горле встаёт ком. Не слёзы. Просто ком.
— А я… — голос Анны дрогнул, — я думала, что у него просто много работы. Что он устал. Что мы просто… перегорели. Я даже не проверяла. Ни разу.
Они молчали. Две женщины, которых один и тот же мужчина обманывал ровно одиннадцать лет. Разными словами. Разными обещаниями. Разными фотографиями на разных столах.
— Я ухожу, — сказала она тихо.
— Куда?
— Домой. Заберу вещи. И уйду.
— А вы… останетесь с ним?
Ирина Викторовна усмехнулась. Коротко, безрадостно.
— Нет. Я сегодня утром подала на развод. Он пока не знает. Но узнает вечером. Когда вернётся и увидит, что мои вещи исчезли.
Анна встала. Ноги были ватные.
— Спасибо… наверное.
— Не за что. Удачи, Анна Сергеевна.
Она вышла из кабинета, не попрощавшись. Спустилась по лестнице, прошла через холл, где уже сидели первые пациенты. Никто на неё не смотрел. Никто не знал, что только что рухнул чей-то мир.
На улице было холодно. Она стояла у входа и смотрела на проезжающие машины. Потом достала телефон. Нашла в избранном «Саша муж». Нажала вызов.
Он ответил после третьего гудка.
— Алло? Ань, я на совещании, давай через час?
— Нет, — сказала она спокойно. — Не через час. Сейчас.
— Что случилось?
— Я была на собеседовании в «Белой улыбке».
Тишина. Долгая. Очень долгая.
— Ань…
— Не надо ничего говорить.
Она нажала отбой.
Потом набрала ещё один номер. Тот, который не набирала уже много времени.
— Мам, привет. Можно я приеду к тебе на какое-то время?
Голос в трубке дрогнул от неожиданности и тут же стал тёплым.
— Конечно, доченька. Конечно. Приезжай.
Анна постояла ещё немного. Потом пошла к машине. Заехала к нотариусу оформить документы на развод, а потом домой.
Вечером того же дня Александр Сергеевич вернулся домой. Дверь была не заперта. В прихожей стояли его кроссовки. На кухонном столе лежала записка:
«Бумаги на развод лежат в зале на журнальном столике. Подписывать не обязательно сразу. Но лучше подписать.
Он долго стоял в пустой квартире. Потом подошёл к столу, где обычно стояла их совместная фотография. Теперь там было пусто.
А в это время в маленькой квартире на окраине Ирина Викторовна сидела на кухне и пила вино из огромного бокала. Она не плакала. Она просто смотрела в окно и думала о том, как странно иногда складываются жизни: один и тот же мужчина, одна и та же ложь, две разные женщины, и ни одна из них не захотела остаться.