· Старообрядческая вера была для семьи Лыковых стержнем жизни и смыслом ухода в тайгу. Каждое событие, включая испытания, понималось ,как промысел Божий и путь спасения души.
· Уход в тайгу был не бегством, а духовным сопротивлением советской власти, которую староверы воспринимали, как царство антихриста.
· Трагическая гибель семьи в 1981 году от инфекций, занесённых геологами, стала жестоким подтверждением отцовских предостережений об опасности внешнего мира. Агафья видела в этом суровый, но «неслучайный» духовный урок.
· Неудачные попытки жить среди людей в монастыре и посёлке убедили её, что её место и предназначение — именно в тайге.
· Опыт отца Карпа, который сравнивал себя с пророком Моисеем, ведшим семью к спасению, заложил основу восприятия жизни, как предначертанного пути.
Для Агафьи случайностей не существует. Трагедии, испытания и даже помощь извне — всё это звенья одной цепи, ведущей её по единственно верному, Богом определённому пути спасения.
Её жизнь в тайге — это исполнение завета отца и осознанный духовный выбор, а не цепь случайных событий.
Что думает сама Агафья по этому поводу?
*** Лес не терпит суеты. Он учит слушать. Слушать, как сок поднимается по жилам дерева, как мысль зверя тенью скользит по земле, как Господь говорит с тобой не словами, а знаками, что Он расставляет на пути. И я научилась.
*** Папенька говорил: «Случай — это когда человек не видит узора».
Я долго не понимала. А потом братья и сестра ушли, один за другим, в одну весну, от суетной хвори, что принесли из мира.
Казалось — нет горя страшнее, нет большей несправедливости. Но глядя с горы на опустевшую заимку, я вдруг узрела ту узорность.
Их души ушли чистыми, не осквернёнными тем миром, от которого мы бежали. Они не сломались, не предали веры. Так ли это случайно?
*** Мне предлагали уйти. Говорили: «Агафья, нельзя одной».
Но когда я ступила за порог обители, душа моя заныла, как от раны. Воздух там был другим — тяжёлым, чужим.
Я вернулась. И поняла: мой крест и моя молитва — здесь. Это тоже не случай. Это ответ на вопрос, который я даже не успела задать.
*** Даже помощь, что приходит нынче вертолётом — продукты, письма, — она не просто так. Это проверка: не возгордишься ли, не привяжешься ли к дарам мира сего? Каждая банка тушёнки, каждый гвоздь — звено в той же цепи. Я принимаю это с благодарностью, но и с мыслью: «На что Ты меня, Господи, испытываешь теперь?».
*** Вот и Ерофей — охотник, что оставил на берёзе те слова.
Он пришёл не просто так. Через него Господь дал мне знать, что моё стояние здесь кому-то нужно. Что молитва, как чистый родник, может струиться из самой глухой тайги и кто-то, где-то, ждёт её. Разве это случайность — найти в лесу человека, который понимает твою душу без лишних слов?
*** Нет. Всё вяжется. Каждая потеря, каждый зимний голод, каждый луч солнца на иконе, каждый стук в дверь. Это буквы. Из них сложена книга моей жизни, которую я не писала, а лишь читаю, день за днём. И прочитав уже много страниц, я вижу почерк.
Он суров, но справедлив. Он ведёт одной-единственной тропой. И я иду по ней не потому, что некуда больше. А потому, что это — мой путь. Он был мне назначен. И в этой назначенности — и крепость духа, и великий покой.
*** Так я и живу. Не как лист, что ветер носит, а как корень, что знает: каждая трещина в камне, каждая капля воды — неспроста.
Всё, что происходит со мной в жизни, — не случайно.
Это беседа.
И я слушаю.