Как Европа на восток ходила

Четвёртый крестовый поход - это когда Европа ещё не знала слов «ценности», «демократия» и «миропорядок», но уже прекрасно умела красиво врать, клясться мамой и крестом.

Начиналось всё, как водится, со слов о высоких целях и идеалах. Конец XII века, Иерусалим потерян, третий поход откровенно обделался, рыцари пьянствуют без смысла жизни и морально разлагаются. Папа Иннокентий III, человек святой, но с политическим нюхом, объявляет:
- Нужен новый крестовый поход. За Христа. За веру. За всё хорошее против всего мусульманского. И чтоб без всякой там херни как в прошлый раз.

План - ударить по Египту. Логично, стратегично, красиво на бумаге. Только вот беда: у рыцарей нет флота, а идти пешком через полмира - это долго и без гарантий. И тут появляется Венеция. Как появляется обычно ростовщик в момент, когда у тебя горит зад и нет денег.

Во главе Венеции - Энрико Дандоло. Слепой старик, который не видел света, но видел выгоду за километры. Он говорит:
- Хорошо, перевезём. С вас 85 тысяч марок серебра.

Крестоносцы кивают. Серебра нет. Приезжают на остров Лидо - вместо 33 тысяч бойцов всего 12. Денег - как у студента на третьем курсе: только на лапшу и грехи.

И тут начинается европейская верность вере.

Дандоло улыбается своей слепой улыбкой и предлагает «временное решение»:
- Ребята, помогите мне взять город Задар. Потом сочтёмся.

Задар - христианский город. Более того, принадлежит королю Венгрии, который сам принял крест. Папа негодует, угрожает отлучением. Но рыцарь смотрит на пустой кошелёк и думает:
Бог, конечно, всё видит. Но серебра, шлюх и бухла в раю нет.

Задар берут. Грабят. Первый раз в истории крестовых походов воины Христа режут христиан. Европа делает важный шаг: вера официально становится опцией, а не принципом.

Но это была разминка.

Дальше появляется византийский принц Алексей Ангел. Сын свергнутого императора. Он предлагает сделку, от которой у крестоносцев начинается слюноотделение:
- Вернёте меня на трон - получите 100 тыщ, не, 200 тыщ марок, армию и подчинение православной церкви папе.

То есть деньги, солдат и духовное унижение конкурента. Святая Троица европейской политики.

В 1203 году крестоносцы подходят к Константинополю. Город стоит тысячу лет. Символ восточного христианства. Место, где вера - не лозунг, а образ жизни. Император бежит, Алексей IV садится на трон - и тут выясняется, что денег нет. Вообще нихера.

И чтобы платить крестоносцам, он начинает выносить церковную утварь, повышать налоги, грабить собственных подданных. Народ недоволен. Устраивают восстание.

Ну и далее как в кино - король умер, да здравствует король, бла бла бла

Новый император Алексей V посылает крестоносцев, как принято в таких случаях, нахер.

И тут Европа делает то, что умеет лучше всего:
обиженно мстит.

В апреле 1204 года Константинополь берут штурмом. Три дня город насилуют, грабят и уничтожают. Собор Святой Софии превращается в винный погреб и бордель. Монахинь тащат по улицам. Книги жгут. Статуи ломают. Реликвии пакуют в мешки - потом они украсят европейские храмы, где будут рассказывать прихожанам о христианской морали.

Это был не поход.
Это был налёт.
Не во имя Христа.
А во имя бабла.

На руинах Византии создают Латинскую империю - мертворождённое государство, символ того, как Европа умеет строить: быстро, грязно и на костях.

И вот тут важное.

Это не ошибка истории. Не «срыв», не «исключение». Это матрица поведения.
Предать союзника.
Продать веру.
Назвать грабёж миссией.
А потом удивляться, почему тебе не верят.

Прошло восемьсот лет. Кресты сменились лозунгами, папы - чиновниками, рыцари - менеджерами. Но суть та же.

Когда Европа говорит о ценностях - прячь кошелёк.
Когда о вере - проверь, не точат ли нож, и на всякий, прячь кошелек.