— Тётя Маш, смотри! — Настя сунула мне телефон прямо в лицо. — Уже двести семнадцать тысяч! Люди добрые, правда?
Я лежала в больничной койке после инсульта, правая рука не слушалась. Слёзы сами покатились. Настя обняла меня, погладила по голове.
— Не плачь. Всё будет хорошо. Завтра переведу деньги на твой счёт, и мы с тобой в Москву поедем. К лучшим врачам.
Я верила ей. Как всегда верила.
Настя была золотым ребёнком в нашей семье.
Когда брат с женой разбились, ей было всего пять. Я хотела взять девочку к себе, но у меня самой двое своих, денег в обрез. Настю забрала бабушка. Вырастила, выучила.
А моя дочка Лена? Уехала в Германию, вышла замуж, родила. Звонит раз в полгода. На мой день рождения прислала открытку через WhatsApp. Даже когда меня парализовало — не приехала. "Мам, извини, у Макса садик, не могу бросить".
Зато Настя.
Приехала в тот же день. Привезла передачу, устроила меня в палату, сама с врачами говорила. Я думала: вот она, настоящая дочь. Кровь не водица, но любовь — сильнее.
Соцсети она вела грамотно. Фотки мои выкладывала, историю рассказывала про одинокую тётю-учительницу, которую бросила родная дочь. Люди жертвовали от души. Кто сто рублей, кто тысячу. А одна женщина — двадцать тысяч перевела со словами: "Держитесь, всё будет хорошо".
Я каждый вечер просила Настю показать комментарии. Читала и плакала.
Соседка по палате, Галя, лежала с переломом. Молодая ещё, лет сорок. Любила в телефоне сидеть, Instagram листать.
— Маша, а твоя племянница — это случайно не Анастасия Кравцова? — спросила она как-то утром.
— Она самая. А что?
Галя помолчала, потом протянула мне телефон.
— Глянь.
Я не сразу поняла, что вижу.
Фото. Настя в купальнике на фоне океана. Коктейль в руке. Загар. Улыбка. Подпись: "Наконец-то вырвалась на Мальдивы! Так долго копила на этот отпуск. Спасибо всем, кто верил в меня ❤️"
Дата — вчера.
— Может, старое фото? — пробормотала я.
Галя покачала головой.
— В комментах пишут: "Круто, Настя, ты заслужила!". "А как тётя, собрала?". Она ответила: "Всё в порядке, уже на счёт перевела, не волнуйтесь".
Я попросила Галю позвонить в банк. Попросила проверить счёт. Ноль рублей.
Вечером я позвонила в банк сама — через Галин телефон. Узнала номер карты, на которую Настя собирала. Карта оформлена на неё. Все двести семнадцать тысяч лежат там. Ни копейки мне не переведено.
Через час Настя пришла с букетом хризантем. Весёлая, загорелая.
— Тёть, как дела? Я тебе фруктов привезла!
Я молча протянула ей Галин телефон. Открыла её Instagram.
Настя побледнела.
— Тёть... это не то, что ты думаешь...
— Выйди, — сказала я тихо. — И больше не приходи.
Она попыталась заговорить, но я отвернулась к стене.
Хризантемы так и остались лежать на тумбочке. Три дня. Пока не завяли.
Лена прилетела через неделю. Говорит, бросила всё, взяла билет, только когда соседка Галя ей написала в Facebook.
Мы с дочкой помолчали в обнимку. Потом она спросила:
— Мам, ты заявление в полицию писать будешь?
Я покачала головой.
— Пусть живёт. Мальдивы, видишь ли. Двести тысяч за то, чтобы узнать, кто чего стоит. Дёшево вышло.
А вы бы простили родственника, который обманул вас с благотворительным сбором? Или это уже та черта, за которой прощения нет?