«Мама умирает. Рак. Четвёртая стадия. Врачи дают три месяца» — Роман сидел на краю кровати, телефон дрожал в руке.
Марина застыла в дверях спальни. Только что укладывала Дениса спать, читала ему сказку про доброго волшебника. А теперь — это.
— Кто звонил? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— Врач. Из онкологического центра. Мама сегодня была на обследовании. Нашли опухоль. Запущенная. Метастазы в печень, лёгкие.
Голос у него был ровный, механический. Шок. Марина подошла, села рядом, взяла за руку.
— Как это... Она же только месяц назад проходила диспансеризацию. Всё было нормально.
— Врач говорит, этот тип рака развивается стремительно. Бессимптомно. Пока не станет поздно.
— Где она сейчас?
— В больнице. Её оставили на обследование. Завтра будут решать, что делать дальше. Химиотерапия, операция... Хотя врач сказал, что операция уже бесполезна.
Марина обняла мужа. Он сидел неподвижно, не плакал, не говорил. Просто смотрел в одну точку.
— Роман, — она взяла его лицо в ладони. — Посмотри на меня.
Он медленно перевёл взгляд.
— Моя мама умирает.
— Я знаю. Я здесь. Мы справимся.
— Как справимся? Она умирает, Марина. Через три месяца её не станет.
Слёзы наконец покатились по его щекам. Марина прижала его к себе, гладила по спине, пока он плакал. Навзрыд, как ребёнок.
Галине Павловне было шестьдесят три года. Она только-только начала жить по-настоящему. Простила себя за прошлые ошибки. Наладила отношения с семьёй. Ходила к психологу. Работала. Была счастлива.
И вот — это.
На следующий день они поехали в больницу. Галина Павловна лежала в палате, смотрела в окно. Услышала шаги, повернула голову.
— А, вы уже знаете, — она слабо улыбнулась. — Врач не удержался, позвонил.
Роман подошёл, сел на край кровати.
— Мам, почему ты не сказала сама?
— Хотела сначала сама переварить информацию. Понять, что происходит.
— И что ты поняла?
Галина Павловна вздохнула.
— Что я умираю. Скоро. И ничего с этим не поделать.
— Мам, врачи будут бороться. Химиотерапия, лечение...
— Роман, я говорила с онкологом. Долго. Честно. Он сказал правду. Этот тип рака не лечится на такой стадии. Химиотерапия может продлить жизнь на месяц-два. Но ценой ужасных мучений. Тошнота, боль, слабость.
— Но хоть какой-то шанс...
— Нет шанса, сынок. Только отсрочка. И мучения.
Марина стояла у двери, слушала и чувствовала, как подступает тошнота. Три месяца. Всего три месяца.
— Что ты решила? — спросила она тихо.
Галина Павловна посмотрела на неё.
— Я отказываюсь от химиотерапии. Буду принимать обезболивающие, когда боль станет невыносимой. И проведу оставшееся время с семьёй. Нормально. Не в больницах.
— Мама, ты не можешь просто сдаться! — Роман схватил её за руку.
— Я не сдаюсь. Я принимаю. Это разные вещи.
— Как ты можешь так спокойно об этом говорить?
— А как ещё? Кричать? Плакать? Злиться на судьбу? Это не изменит ничего. У меня три месяца. Я хочу прожить их достойно.
Роман уткнулся лицом в её руку, заплакал. Галина Павловна гладила его по голове, как маленького.
— Сынок, всё хорошо. Правда. Я не боюсь.
— А я боюсь, — он поднял заплаканное лицо. — Я не готов тебя потерять.
— Никто никогда не готов. Но это часть жизни. Я прожила шестьдесят три года. Хорошие годы. Плохие годы. Но последние три года — самые счастливые. Благодаря вам.
Марина подошла, обняла свекровь.
— Мы заберём вас домой. Будем ухаживать.
— Я не хочу быть обузой...
— Галина Павловна, хватит. Вы наша семья. Мы будем рядом. До конца.
Свекровь заплакала. Обняла их обоих.
Через два дня Галину Павловну выписали. Она вернулась домой, в свою комнату. Марина и Роман взяли отпуск за свой счёт на две недели — нужно было организовать уход, понять, что делать дальше.
Врачи предупредили — сейчас свекровь чувствует себя нормально. Но через месяц-полтора начнутся боли. Слабость. Постельный режим. К концу — уже не сможет вставать.
Марина составила график. Кто когда дежурит. Когда давать лекарства. Как кормить. Наняли сиделку на ночь — чтобы они с Романом могли спать, силы нужны были.
Денис не понимал, что происходит. Ему восемь лет. Как объяснить ребёнку, что бабушка скоро умрёт?
Галина Павловна сама поговорила с внуком. Позвала его в комнату, усадила рядом.
— Денис, я хочу тебе кое-что сказать. Ты уже большой мальчик, поймёшь.
— Что, бабуль?
— Я болею. Очень серьёзно болею. И скоро умру.
Глаза мальчика расширились.
— Умрёшь? Как дедушка на фотографии?
— Да, как он. Мне осталось немного времени. Может, два месяца, может, три.
— А потом ты будешь на небе?
— Да, наверное, — она улыбнулась. — Буду смотреть на тебя оттуда.
Денис молчал, переваривая информацию.
— Мне будет грустно без тебя.
— И мне будет грустно. Но знаешь что? У нас ещё есть время. Давай проведём его хорошо? Будем играть, разговаривать, смеяться. Чтобы ты запомнил меня весёлой, а не грустной.
Мальчик кивнул, обнял бабушку.
— Я буду тебя очень-очень любить.
— И я тебя, солнышко. Всегда.
Марина стояла за дверью, слушала и плакала беззвучно. Эта женщина была сильнее всех, кого она знала.
Первый месяц прошёл относительно спокойно. Галина Павловна чувствовала себя прилично. Вставала, гуляла с Денисом в парке, готовила обеды. Жила обычной жизнью.
Они много разговаривали. О прошлом, о будущем, о жизни.
Однажды вечером, когда Денис спал, а Роман был в душе, Галина Павловна позвала Марину на кухню.
— Хочу с тобой поговорить. Наедине.
Марина села напротив. Свекровь выглядела усталой, но спокойной.
— Я хочу попросить тебя кое о чём. Когда меня не станет... Позаботься о Романе.
— Конечно. Он мой муж.
— Нет, ты не понимаешь. Он очень переживает. Держится для меня, улыбается. Но я вижу — внутри он разваливается. Когда я умру, ему будет очень плохо. Обещай, что не дашь ему замкнуться. Что заставишь жить дальше.
Марина взяла её за руку.
— Обещаю.
— И ещё. Когда придёт время... Не реанимируйте меня. Не продлевайте мучения. Пусть всё пройдёт естественно.
— Галина Павловна...
— Пожалуйста. Я написала завещание. Там всё прописано. Но я хочу, чтобы ты знала мою волю. Никакой реанимации. Никаких аппаратов. Достойный уход.
Марина кивнула, не в силах говорить.
— Ты хорошая женщина, — свекровь улыбнулась. — Я не сразу это поняла. Была слепа, глупа. Но теперь вижу. Ты — лучшее, что случилось с Романом. И я благодарна судьбе, что он встретил тебя.
— Спасибо, — Марина вытерла слёзы. — Это много значит для меня.
Они сидели молча, держась за руки. За окном падал снег, укрывал город белым покрывалом. Тихо, мирно, красиво.
Как будто природа готовилась к прощанию.
На второй месяц начались боли. Сначала терпимые, потом всё сильнее. Врач прописал обезболивающие, сначала слабые, потом мощнее.
Галина Павловна начала уставать быстрее. Прогулки стали короче. Потом совсем прекратились. Она проводила большую часть дня в постели.
Денис приходил к ней после школы, рассказывал про уроки, показывал рисунки. Она слушала, улыбалась, гладила по голове.
— Бабуль, а тебе больно? — спросил он однажды.
— Немножко. Но лекарства помогают.
— Я могу что-то сделать? Чтобы тебе не было больно?
— Просто будь рядом. Это лучшее лекарство.
Мальчик забрался к ней на кровать, прижался. Она обняла его, закрыла глаза.
Марина стояла в дверях, смотрела на эту картину и думала: как же несправедлив мир. Эта женщина столько пережила. Обманы, потери, болезни. Только-только нашла покой. И вот — рак.
Но Галина Павловна не жаловалась. Не плакала. Не спрашивала «почему я». Просто жила. Каждый оставшийся день. Полноценно.
На третий месяц она почти не вставала. Боли стали сильными, даже морфий помогал плохо. Врач предупредил — это конец. Может, неделя, может, две.
Галина Павловна собрала семью. Роман, Марина, Денис. Сели вокруг её кровати.
— Хочу вам всем кое-что сказать, — голос у неё был слабый, но чёткий. — Пока могу говорить.
— Мам, не надо, — Роман взял её за руку.
— Надо. Слушайте. Роман, ты прекрасный сын. Прости меня за все мои ошибки. За то, что не помогла вам, когда нужно было. За манипуляции. За ложь. Но знай — я всегда любила тебя. Просто не умела показывать правильно.
— Я знаю, мам. Я давно простил.
— Марина, — свекровь повернула голову. — Спасибо. За то, что приняла меня. За то, что не отвернулась, когда я была на дне. За то, что дала мне семью. Настоящую семью.
Марина не могла говорить, только кивала сквозь слёзы.
— Денис, — Галина Павловна погладила внука по щеке. — Расти хорошим человеком. Добрым, честным. Помни бабушку. Иногда.
— Я буду помнить всегда, — мальчик прижался к её руке.
— И ещё одно. Когда я уйду — не грустите долго. Поплачьте, погрустите. Но потом живите дальше. Полноценно. Радуйтесь. Любите друг друга. Это лучшее, что вы можете сделать для моей памяти.
Они сидели обнявшись вчетвером на кровати. Плакали. Держались друг за друга.
За окном заходило солнце, окрашивая небо в красные тона. Красивый закат. Прощальный.
Галина Павловна умерла через неделю. Тихо, во сне. Марина нашла её утром — лежала спокойно, лицо умиротворённое. Будто просто спит.
Похороны прошли скромно. Семья, несколько коллег по работе, соседка тётя Клава. Священник провёл обряд, говорил о покое души и вечной жизни.
Роман стоял у гроба неподвижно, смотрел на мать. Не плакал. Просто смотрел, будто пытался запомнить каждую черту лица.
Когда гроб закрыли, он наконец разрыдался. Марина обняла его, держала, пока он плакал. Денис прижимался к ним, тоже плакал.
Они похоронили Галину Павловну рядом с её мужем, отцом Романа. На одном кладбище. Теперь они вместе.
Прошёл месяц после похорон. Дом был тихим, пустым. Комната Галины Павловны стояла нетронутой. Роман не мог зайти туда.
Марина видела, как он страдает. Ходил мрачный, почти не разговаривал. Приходил с работы, ужинал молча, ложился спать.
Однажды вечером она нашла его в комнате матери. Сидел на краю кровати, держал в руках её платок.
— Роман, — Марина села рядом.
— Я скучаю по ней, — он прижал платок к лицу. — Так сильно скучаю.
— Я знаю.
— Мы столько лет потратили на ссоры, обиды. А могли просто любить друг друга. Ценить время.
— Но последние три года вы были близки. Это важно.
— Три года. Из шестидесяти трёх. Так мало.
Марина обняла его.
— Но эти три года были настоящими. Честными. Без масок. Твоя мама сама говорила — это были её самые счастливые годы.
— Правда?
— Правда. Она мне говорила перед смертью. Что благодарна судьбе за эти годы. За то, что успела узнать настоящую семью.
Роман заплакал, прижался к Марине. Она держала его, гладила по спине.
— Знаешь, что она ещё сказала? — Марина говорила тихо. — Что мы должны жить дальше. Радоваться. Любить друг друга. Это лучшее, что мы можем сделать для её памяти.
— Как жить, когда так больно?
— По чуть-чуть. День за днём. Сначала будет очень больно. Потом чуть легче. Потом ещё легче. Боль не уйдёт совсем. Но станет терпимой.
Они сидели обнявшись в комнате, где три года жила Галина Павловна. Где она читала книги, смотрела в окно, думала о жизни.
Теперь эта комната пустая. Но память живая.
Прошёл год. Марина и Роман превратили комнату свекрови в кабинет. Поставили стол, компьютер, книжные полки. На стене — фотография Галины Павловны. Улыбается, обнимает Дениса.
Они жили дальше. Работали, растили сына, выплачивали ипотеку. Обычная жизнь обычной семьи.
Но раз в неделю ездили на кладбище. Приносили цветы, убирали могилу, разговаривали с ней. Рассказывали новости, делились радостями и горестями.
Денис вырос, пошёл в третий класс. Хорошо учился, занимался футболом. Иногда говорил:
— Мам, а помнишь, как бабушка меня в парке качала?
— Помню, солнышко.
— Я тоже помню. Всегда буду помнить.
Марина улыбалась, обнимала сына. Память живёт, пока мы помним.
Однажды зимним вечером, год и три месяца после смерти свекрови, Роман сказал:
— Знаешь, о чём я подумал? Мама прожила трудную жизнь. Ошибки, потери, боль. Но в конце она была счастлива. Это важно.
— Очень важно, — Марина взяла его за руку.
— И она научила меня главному. Что семья — это не те, кто идеален. А те, кто остаётся рядом, несмотря на ошибки.
— Мудрые слова.
— Её слова. Я просто наконец понял их.
Они сидели на диване, смотрели в окно. Падал снег, тихо, красиво. Где-то там, в небе, Галина Павловна смотрела на них.
И улыбалась.
Потому что её семья была вместе.
Любили друг друга.
И помнили её.
А большего она и не просила.