Финал 1. Тихая гавань
Настя осталась одна. В тишине квартиры, нарушаемой лишь тиканьем часов, этот звук казался ей отсчетом последних секунд до принятия решения. Перед ней на столе лежали два билета. Не просто бумажки, а два ключа, открывающие двери в совершенно разные вселенные.
Яркий, цветастый билет на «Фестиваль красок». От него пахло морем, адреналином и безумным смехом. И строгий, классический билет на концерт симфонического оркестра. От него веяло спокойствием, безопасностью и тишиной.
Она смотрела на свои бухгалтерские отчеты, на школьное расписание Полины, испещренное кружками и стрелочками, на свой ежедневник, где каждая минута была расписана по часам: работа, дочь, дом. И вдруг ее осенило. Всю свою сознательную жизнь она вела баланс для других. Для начальства, для клиентов, для мужа, для дочери, для матери. Она сводила дебет с кредитом в чужих жизнях, даже не пытаясь навести порядок в своем хаосе. Теперь пришло время свести дебет с кредитом в своей собственной жизни. И главным активом в этом отчете должно было стать ее собственное счастье.
Она взяла телефон и набрала номер Кирилла.
— Кирилл, привет… Спасибо за приглашение, это очень заманчиво, но я не смогу. У меня другие планы.
В трубке повисла короткая пауза.
— Ну, окей, — прозвучал его голос без привычного задора. — Твое дело. Удачи тебе, Настюха.
Она положила трубку, и в груди заныла легкая, но знакомая грусть. Грусть по той бесшабашной девчонке, которой она могла бы стать. Но это была грусть по призраку, по иллюзии.
Потом она набрала Алексея.
— Алексей, я буду очень рада пойти с вами на концерт. И на ужин. Спасибо за приглашение.
— Я очень рад, Настя, — его голос прозвучал тепло и искренне. — До субботы.
***
Их жизнь с Алексеем не была романом. Это была добротная, качественная, умная проза, которую перечитываешь с годами и находишь в ней все новые глубины.
Они не врывались в отношения на всех парусах. Они входили в них медленно, осторожно, как входят в прохладную реку, давая телу привыкнуть к новой температуре. И Настя с удивлением обнаруживала, что эта «температура» — идеальна для нее.
Их брак был полной противоположностью ее браку с Сергеем. Там было холодное, вежливое сосуществование двух людей, которые когда-то ошиблись. Здесь было теплое, осознанное партнерство. С Сергеем они молчали, потому что говорить было не о чем. С Алексеем они иногда молчали, потому что слова были не нужны — они сидели на диване, он читал медицинский журнал, она проверяла отчеты, и их тишина была наполнена содержанием, как густой сытный суп.
С Полиной у Алексея сложились странные, но прочные отношения. Он не пытался стать ей отцом, он стал старшим другом. Он помогал ей с алгеброй - оказывалось, кардиолог с блеском решал сложные уравнения, объяснял принципы работы двигателя внутреннего сгорания и однажды, к изумлению Насти, обсудил с ней на полном серьезе творчество какого-то заумного рэпера.
Полина, скрепя сердце, признала: «С дядей Лёшей не скучно. И он не читает нотации. Он как будто старший брат». Фразу «папа-версия 2.0» она, конечно, не использовала — это был бы высший кринж, — но смысл был именно таким.
С Артемом, сыном Алексея, было сложнее. Он поначалу встречал Настю стеной отчуждения. Но Алексей не давил. Артем был частью жизни Алексея, и Настя была частью этой жизни. Она не лезла с советами, не пыталась купить его любовь. Она просто была рядом. Готовила его любимые сырники, когда он оставался у них ночевать, однажды помогла ему выбрать подарок девушке на День рождения (опыт Насти в области «что хотят девушки в 16 лет» оказался бесценным), и как-то раз просто молча посидела с ним на кухне, когда он был чем-то расстроен. Лед тронулся. Он не стал называть ее мамой, но начал обращаться к ней по имени, советоваться о фильмах и даже однажды попросил научить его готовить борщ.
Их общая жизнь складывалась из мелочей. Утренний кофе, который Алексей варил всегда чуть крепче, чем себе. Его заботливое «Ты не переутомилась?», когда он видел, что она допоздна засиделась за работой. Ее пироги, которые он уплетал за обе щеки, хвалясь коллегам, что жена у него — кулинарный гений. Совместные походы в театр, после которых они до глубокой ночи могли спорить о постановке. Планы на летний отпуск, которые они строили вместе, изучая маршруты — не экстремальные, как с Кириллом, а комфортные, интересные, полные новых открытий для всех четверых.
Иногда, листая соцсети, Настя натыкалась на фото Кирилла. Он был все тем же — загорелый, смеющийся, с гитарой у костра или на фоне какого-нибудь экзотического пейзажа. И она тихо улыбалась. Не от сожаления, а с легкой, светлой грустью, с которой вспоминают бурную, но давно прошедшую юность. Он был яркой вспышкой, праздником. Но праздник не может длиться вечно. А ее жизнь с Алексеем была не праздником, а домом. Теплым, надежным, наполненным смыслом.
Её мама, разумеется, торжествовала.
— Ну вот, я же говорила! Настоящий мужчина! — говорила она, с удовольствием уплетая Настины пироги на семейных воскресных ужинах. Папа по-прежнему молчал, но в его глазах читалось глубокое удовлетворение.
Однажды вечером, сидя на балконе их общей квартиры (они продали обе свои и купили одну, просторную, с видом на парк), Алексей взял ее за руку.
— Ты знаешь, я иногда думаю… Если бы не тот разговор с твоей мамой, мы бы никогда не встретились.
— А если бы я поехала на тот дурацкий фестиваль красок, мы бы, наверное, тоже не встретились, — улыбнулась Настя.
— Фестиваль красок? — он удивленно поднял бровь.
— Другая история, — махнула она рукой. Другая жизнь.
Она прижалась к его плечу, глядя на зажигающиеся в парке фонари. Сердце ее было спокойно. Оно не билось в бешеном ритме, не замирало от страха. Оно ровно и уверенно стучало в груди, как надежный часовой механизм. Оно было в надежных, любящих руках. И это счастье, тихое, глубокое и очень теплое, оказалось самым верным выбором, ради которого и стоило вести все эти сложные жизненные расчеты. Она наконец-то свела дебет с кредитом. И сальдо было положительным. Очень.
Финал 2: Год, за который стоит прожить жизнь
Настя осталась одна. В тишине квартиры, нарушаемой лишь тиканьем часов. Этот звук казался ей отсчетом последних секунд до принятия решения. Перед ней на столе лежали два билета. Не просто бумажки, а два ключа, открывающие двери в совершенно разные вселенные.
Строгий, классический билет на концерт оркестра. От него веяло спокойствием, безопасностью и… тишиной. И яркий, цветастый билет на «Фестиваль красок». От него пахло морем, адреналином и безумным смехом.
Она смотрела на свои бухгалтерские отчеты, на график Полины, испещренный кружками и стрелочками, на свой ежедневник, где каждая минута была расписана по часам: работа, дочь, дом. И вдруг ее осенило. Всю свою сознательную жизнь она вела баланс для других. Для начальства, для клиентов, для мужа, для дочери, для матери. Она сводила дебет с кредитом в чужих жизнях, даже не пытаясь навести порядок в своем хаосе, следуя пути «как у всех». Теперь пришло время свести дебет с кредитом в своей собственной жизни. И главным активом в этом отчете должно было стать ее собственное, яркое, настоящее счастье. Та жизнь, которой ей так отчаянно не хватало.
Она взяла телефон и набрала номер Алексея.
— Алексей, здравствуйте. Я очень тронута вашим предложением, но я не смогу. У меня… другие планы.
В трубке повисла короткая, вежливая пауза.
— Я понимаю, Настя. Желаю вам удачи, — прозвучал его спокойный, ровный голос. В нем не было ни злости, ни упрека.
Она положила трубку, и в груди на мгновение сжалось от легкого сожаления о том надежном, предсказуемом будущем, которое она отвергла.
Потом она набрала Кирилла.
— Кирилл, я еду. Где встречаемся? Что брать?
В трубке раздался его победный, радостный смех.
— Вот это да, Настюха! Рюкзак, кроссовки и хорошее настроение! Заеду за тобой через час!
***
Их жизнь с Кириллом оказалась вечным, безумным, сюрреалистичным карнавалом. Это был полный антипод ее прежнему существованию.
Они не поженились. Сама мысль о браке вызывала у Кирилла приступ клаустрофобии, а Настя, к своему удивлению, поняла, что ей это и не нужно. Они не заводили общих счетов, сохраняя финансовую независимость. Их отношения были чистой воды партнерством двух свободных личностей, объединенных жаждой приключений.
Они могли в четверг вечером, посреди просмотра сериала, сорваться в Ригу только потому, что Кирилл нашел дешевые билеты, а Настя вспомнила, что никогда не видела Балтийское море зимой. Они ночевали в крошечных гестхаусах, завтракали в случайных булочных и целый день гуляли по заснеженному городу, держась за руки, как студенты.
Они купили два старых велосипеда и все лето исследовали окрестности города, открывая для себя заброшенные усадьбы, поющие сосновые боры и озера, в которых можно купаться ночью, глядя на звезды.
Кирилл по-прежнему мог опоздать на три часа на ужин, потому что «помогал другу запускать воздушного змея необычной конструкции». Но теперь Настя, вместо того чтобы злиться, чаще всего собиралась и шла «помогать» сама. Она обнаружила, что запускать воздушного змея — это на удивление весело.
Конечно, были и ссоры. Яростные, громкие, с хлопаньем дверьми. Из-за его необязательности, из-за ее попыток хоть как-то структурировать их хаос. Но примирения были такими же бурными и страстными. Они учились договариваться, искать компромиссы. Кирилл начал ставить напоминания в телефоне, а Настя научилась выбрасывать ежедневник на выходных и жить без плана.
Полина поначалу была в шоке.
— Мам, вы с дядей Кирюшей как два перегретых тинейджера! — закатывала она глаза, наблюдая, как они, мокрые до нитки, вбегают в квартиру после внезапной грозы, смеясь как сумасшедшие.
Но постепенно и она смирилась, окрестив Кирилла «нашим семейным аттракционом». Он был для нее не отцом, а крутым, веселым дядькой, который мог в два счета организовать незабываемый день рождения с квестом по всему городу или научить ее жонглировать. Он относился к ней как к равной, и ей это нравилось.
Иногда, особенно после особенно утомительной командировки Кирилла или очередной его спонтанной идеи, которая срывала все ее рабочие дедлайны, Настя чувствовала себя выжатой. Это было сложно. Иногда — утомительно. Но никогда — скучно.
Однажды, сидя на берегу ночного озера где-то в Карелии, у костра, Настя спросила:
— А тебе не страшно? Что однажды мы проснемся и поймем, что все это — просто игра, и нам станет скучно?
Кирилл посмотрел на нее, и в его глазах плясали отражения пламени.
— Жизнь — вся игра, Насть. А скучно бывает тем, кто слишком серьезно относится к правилам. Лучше год прожить вот так, ярко и безбашенно, чем всю жизнь просидеть в болоте «стабильности», боясь сделать лишний шаг.
Она поняла, что он прав. Она научилась жить без жесткого плана. Она научилась ценить момент. Она поняла, что есть активы, которые невозможно отразить в балансе, измерить или посчитать. Их можно только чувствовать. Чувство полета, когда несешься с ним на мотоцикле по ночной трассе. Чувство полного, детского восторга, когда тебя обсыпают разноцветной пылью на фестивале. Чувство абсолютного единения, когда вы вместе, заливаясь смехом, пытаетесь поставить палатку под проливным дождем.
Она посмотрела на Кирилла, на его профиль, освещенный огнем, и поймала себя на мысли, что не променяла бы этот безумный, непредсказуемый, не вписывающийся ни в какие рамки год на двадцать лет тихого, предсказуемого существования. Она была жива! По-настоящему. И этот год стоил целой жизни, прожитой по чужим правилам. Она наконец-то свела дебет с кредитом в своей жизни. И пусть ее баланс с точки зрения классической бухгалтерии был бы признан абсолютно несходящимся, с точки зрения счастья — он был безупречен.
Финал 3: Выбираю себя!
Настя осталась одна. В тишине квартиры, нарушаемой лишь тиканьем часов. Этот звук казался ей отсчетом последних секунд до принятия решения. Перед ней на столе лежали два билета. Не просто бумажки, а два ключа, открывающие двери в совершенно разные вселенные.
Строгий, классический билет на концерт оркестра. От него веяло спокойствием, безопасностью и… тишиной. И яркий, цветастый билет на «Фестиваль красок». От него пахло ветром, адреналином и безумным смехом.
Она смотрела на свои бухгалтерские отчеты, на график Полины, испещренный кружками и стрелочками, на свой ежедневник, где каждая минута была расписана по часам: работа, дочь, дом. И вдруг ее осенило. Всю свою сознательную жизнь она вела баланс для других. Для начальства, для клиентов, для мужа, для дочери, для матери. Она сводила дебет с кредитом в чужих жизнях, пытаясь навести порядок в своем хаосе. Даже этот безумный проект «1001 свидание» был попыткой подогнать свою личную жизнь под некий внешний, одобряемый стандарт.
Теперь пришло время свести дебет с кредитом в своей собственной жизни. И главным активом в этом отчете должно было стать ее собственное, ни от кого не зависящее счастье.
Она взяла телефон и один за другим отправила два сообщения. Алексею: «Алексей, благодарю за доверие и приглашение. Вы прекрасный человек, но мне нужно время… на себя. Желаю вам всего самого доброго». Кириллу: «Кирилл, спасибо за все незабываемые моменты. Но фестиваль красок — это не мой путь. Удачи в твоих авантюрах!»
Она положила телефон и ждала — паники, сожалений, тоски. Но вместо этого ее накрыла тихая, вселенская, оглушительная тишина. И в этой тишине прозвучал единственный ясный вопрос: «А чего хочешь ТЫ, Настя? Не мама, не дочь, не общество, а ты?»
Ответ пришел мгновенно: «Просто побыть собой».
Она поняла, что вся эта гонка за отношениями была отчаянной попыткой заполнить пустоту, которой… больше не было. Та пустота, что осталась после развода, была забита суетой. Ее работой, которую она любила. Ее дочерью-подростком, с которой у нее наконец-то выстроились честные, почти взрослые отношения. Ее подругами. Ее хобби. Ее жизнью. Полноценной, интересной, ее собственной.
Она сосредоточилась на себе. Не в эгоистичном смысле, а в заботливом. Она наняла тренера и с удивлением обнаружила, что у нее есть мышцы, которые могут нести не только сумки с продуктами. Она записалась на курсы итальянского, потому что всегда мечтала. Она с Полиной отправилась в путешествие, которое планировали годами, — в Прагу. Они гуляли, смеялись, ели трдельники и чувствовали себя не матерью и дочерью, а лучшими подругами.
А еще она начала вести блог. Назвала его с иронией «Бухгалтерский учёт счастья». Она писала о своем опыте. О нелепых свиданиях, о поиске себя, о том, как научиться отличать дебет от кредита не только в отчетах, но и в собственных чувствах. Она писала легко, с юмором, без пафоса и натужного позитива. И ее блог стал вирусным. Оказалось, тысячи женщин по всей стране сидят и думают: «Боже, это же про меня!». Ей писали благодарственные письма, ее приглашали на подкасты. Из бухгалтера Насти она превратилась в Настю-блогера, эксперта по себе самой.
Она не стала затворницей. Иногда она встречалась с мужчинами. Но это были уже не свидания с сайта знакомств, а встречи с интересными людьми, с которыми ее сводила жизнь, но уже без мыслей «а куда это нас заведет?». Однажды на литературном вечере она познакомилась с мужчиной, удивительно похожим на Алексея — таким же спокойным, умным, вдумчивым. Они несколько раз сходили в театр, и было приятно. Но не более.
Она перестала бояться. Бояться остаться одной, бояться мнения окружающих, бояться, что «поезд ушел». Она с удивлением обнаружила, что образ одинокой женщины с сорока кошками — не приговор, а вполне себе милая перспектива, если, конечно, захочется завести кошек. Счастье, оказалось, не эксклюзивный продукт, который поставляется только в комплекте «удачный брак». Оно было в тысяче мелочей. В утреннем кофе, приготовленном так, как нравится именно ей. В возможности спонтанно поехать на выходные к подруге в другой город. В тишине, которую не нужно ни с кем делить. В осознании, что ее счастье — это ее личный, неприкосновенный актив.
Она была самодостаточна. Свободна. И по-настоящему, глубоко и спокойно счастлива. Она наконец-то свела дебет с кредитом в своей жизни. И чистая прибыль, выраженная в состоянии души, превзошла все ее ожидания.
А когда ты счастлив сам по себе, мир словно подкидывает самые неожиданные и приятные знакомства. Однажды, во время ее выступления на конференции о женском лидерстве, к ней подошел мужчина. Не пикапер, не маменькин сынок, не философ. Просто интересный человек. Они разговорились за чашкой кофе. И Настя поймала себя на мысли, что смотрит на него без привычной оценки «подходит/не подходит». Она просто смотрела. И улыбалась. Потому что, каким бы ни был завтрашний день, она знала — у нее есть она. И это было главным.
Но это уже, как говорится, совсем другая история.
Меня зовут Ольга Усачева - это финальная глава моей новой повести "1000 и 1 свидание"
Как прочитать и купить мои книги смотрите здесь