Звук ключа в замке — такой знакомый, тяжёлый щелчок. Дверь скрипнула, пропуская холодный воздух с улицы, и я шагнул в прихожую. Снег с ботинок сразу растаял на линолеуме, оставляя мокрые следы. Часы на стене тикали громче обычного, а в воздухе висел запах... странный. Не наш. Не тот, когда Катя готовит ужин — лук, мясо, специи. Что-то сладкое, чужое, как парфюм из магазина.
Я сбросил сумку с плеча, она глухо ударилась о пол. Тишина в квартире была густой, но не пустой — за стеной, в гостиной, шуршало что-то, приглушённо, как шаги по ковру. Сердце стукнуло чаще. Командировка в Питере затянулась на неделю дольше — январь 2026-го, метели, задержки поездов. Я позвонил Кате утром, сказал, что еду. Она ответила: "Жду". Голос тёплый, как всегда.
А теперь этот запах. И свет в гостиной — не наш торшер, а что-то мягкое, приглушённое, от настольной лампы. Я замер, рука на куртке. Почему не слышно музыку? Обычно она включает подкасты, пока убирается. Или телевизор с новостями про Трампа и его новые указы — он же только в январе 2025‑го вступил, а сейчас уже все спорят о его реформах.
Шаги. Тихие, босые. Из гостиной.
Часть 1: Домой, в тишину
Знаешь, когда возвращаешься из командировки уставший, как собака, а в голове только одно — обнять жену, поесть нормальной еды, а не той бурды из вагон-ресторанки? Вот и я так. Поезд из Питера опоздал на два часа — январь 2026‑го, снег валит стеной, на платформе Москва-Казанская все в шубах, масках от мороза. Я схватил такси, водитель — кавказец, всю дорогу ныл про цены на бензин после новых налогов. "Бери электрокар, брат", — говорю. Он засмеялся: "Электрокар? В такой снег?"
Домой влетел в восьмом часу вечера. Ключ повернулся легко, дверь открылась. И сразу этот запах — сладкий, мускусный, как женские духи, но не Катены. Её — лёгкие, с ванилью. А тут что-то тяжёлое, от мужчины? Нет, бред. Устал я.
— Катя? — позвал тихо, стягивая ботинки. Тишина. Только тиканье часов и далёкий шум машин с Ленинградского проспекта. Снег стучал в окно прихожей, мокрыми хлопьями.
Я прошёл в кухню. Стол чистый, но не наш порядок — тарелки в раковине не помыты, на них крошки от хлеба. Чашка кофе, недопитая, с гущей на дне. Катя никогда не оставляет так. Она педант — всё блестит. Рядом пачка сигарет — мои, но не мои. Я не курю дома уже год, бросил после той истории с давлением. Кто курил?
Сердце кольнуло. "Устал, — подумал. — Глюки". Но рука сама потянулась к телефону. Сообщение от неё: "Привет, родной. Уже дома? Целую ❤️". Отправлено полчаса назад. Я набрал номер — гудки, потом автоответчик. Странно.
Вернулся в прихожую. Сумка моя валялась, куртка на вешалке. А на полке — новая пара кроссовок. Чёрные, 44 размер, мужские. Не мои. Мои — потрёпанные, в углу. Эти — свежие, с ценником? Нет, без. Запах от них — кожа и резина, новый.
— Представь, сижу я на кухне, смотрю на эти кроссы и думаю: может, брат приезжал? Но брат в Екатеринбурге, звонил вчера. Нет.
Шаги снова. Из спальни теперь. Дверь приоткрыта, свет полосой. Я подошёл ближе, сердце колотится, как после бега. Запах усилился — сигареты плюс этот парфюм. И голос. Низкий, мужской.
— ...ну, ты и скажешь. Ладно, я пойду. Позвонишь?
Мой голос сорвался:
— Катя?
Дверь распахнулась. Она стояла в халате, волосы растрёпаны, щёки красные. За ней — он. Высокий, в рубашке нараспашку, брюки в руках. Лицо знакомое? Коллега её с работы? Из IT-отдела, кажется, видел на корпоративе.
Катя замерла. Он — тоже. В воздухе повисла тишина, только снег шуршит за окном.
— Саша... ты рано, — выдавила она. Голос дрожит, но не плачет. Просто смотрит, глаза большие.
Он тем временем натягивает брюки, бормочет:
— Извини, мужик. Я... это...
— Вон отсюда, — рычу я. Голос чужой, низкий. Руки сжались в кулаки.
Он схватил куртку, протиснулся мимо, в прихожую. Дверь хлопнула. Стук ботинок по лестнице — вниз, в темноту.
Катя села на край кровати. Халат распахнулся чуть, но она не поправляет. Смотрит в пол.
— Не суди, Саша. Пожалуйста.
Я стою в дверях. Ноги ватные. Запах его парфюма везде — на простынях, в воздухе. Снег за окном усилился, ветер воет.
Честно, в тот момент я не знал, что хуже: увидеть или услышать эти слова. "Не суди". Как будто я судья.
Мы просидели на кухне часа два. Я налил кофе — тот же аппарат, что купили вместе в прошлом году, на Черкизоне. Горячий пар поднялся, запах натуральный, свежий. За окном метель, фонари на проспекте мигают сквозь снег. Январь 2026‑го — холоднее, чем обычно, синоптики обещали минус 20.
Катя курила мою пачку — пальцы дрожат, пепел падает на стол. Я молчу. Она первая заговорила.
— Саша, послушай. Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — отвечаю хрипло. Чашка в руках горячая, обжигает.
Она затянулась, выдохнула дым к потолку. Лампа над столом жёлтая, тени на лице — усталое, но красивое. 32 года ей, волосы каштановые, глаза зелёные. Мы 8 лет вместе, 5 женаты. Свадьба в 2021‑м, до всей этой ковидовской фигни окончательно.
— Он... коллега. Помнишь, Новый год на работе? Тот, что в Snapchat сторис выкладывал?
Помню. Высокий, улыбчивый, с тату на руке. Тогда я подумал: "Катя с ним флиртует?" Но отмахнулся. Работа её — маркетинг в IT-компании, все молодые, активные.
— И что? Пришёл "по работе"? — слова горькие, как кофе без сахара.
Она помолчала. Пепельник звякнул — тушит сигарету.
— Знаешь, Саша, ты вечно в разъездах. Командировки, проекты. Последний месяц — Питер, Москва, Екатеринбург. Я одна. Дома пусто.
Я кивнул. Правда. Работа в логистике — после реформ Трампа импорт вырос, все в бегах. Но это не оправдание.
— А вчера? Позвонил — "жду". А тут он.
— Не суди, — снова эти слова. Глаза влажные, но не слёзы. — Это... одиночество. Просто разговор зашёл не туда. Один раз.
Один раз? Кроссовки новые, запах в спальне. Ложь? Или правда?
Вспомнил нашу кухню пять лет назад. Она готовит борщ, я обнимаю сзади. Запах свёклы, смех. "Будем счастливы", — сказала тогда.
Теперь — пепел, кофе, снег.
— Расскажи всё, — говорю. Голос ровный, но внутри буря.
Она вздохнула, встала, налила ещё кофе. Движения медленные, халат шуршит.
— Встретились на корпоративе в декабре. Пили, танцевали. Номер обменялись — "для работы". Потом сообщения. Ты в командировке, я дома. Пришёл сегодня — якобы обсудить проект. Вино открыли, разговор... ну, ты понял.
Проект? В спальне?
— И ты его впустила.
— Да. Не суди строго. Я люблю тебя, Саша. Это ошибка.
Любит. Ошибка. Слова висят, как дым. Я смотрю в окно — соседка идёт с собакой, снег по колено. Телефон пискнул — уведомление от банка. Перевод? Нет, просто счёт за электричество.
Пауза. Долгая. Она села ближе, рука на моей.
— Прости. Давай забудем?
Забыть. Легко сказать. Но её пальцы тёплые, знакомые. Сердце смягчилось чуть.
— Не знаю, Катя. Нужно подумать.
Ночь опустилась тяжёлая. Мы легли в спальне — простыни свежие, она перестирала? Запах стирального порошка — наш, "Ласка". Снег стучит в стекло, радиатор шипит. Я на спине, она свернулась калачиком.
— Саша, не молчи. Поговори со мной.
— О чём? О том, как он уходил, брюки в руках?
Она повернулась, свет от уличного фонаря на лице — бледном.
— Это унизительно. Для всех.
— Унизительно для меня — вернуться и увидеть.
Пауза. Её дыхание ровное, но я чувствую — не спит.
— Помнишь, как мы познакомились? В 2018‑м, в метро. Ты книгу читал — "1984". Я подсела, спросила: "Интересно?" Три месяца ухаживал.
Улыбнулась слабо.
— Да. Ты был романтик. Цветы, прогулки. А теперь — работа, командировки.
Виноват? Чуть. Но...
— А ты? Сообщения, "коллега". Январь, метель, а ты не одна.
— Это вспышка. Одиночество. После твоих отъездов — пустота. Соцсети, сторис — все показывают "идеальную жизнь". Завидуешь поневоле.
2026 год — все в инсте, тиктоке. Трамп реформирует, цены растут, а мы в своих болях.
— И что дальше? Развод?
— Нет! Саша, пожалуйста. Не суди. Давай попробуем заново.
Рука её на груди. Тёплая. Я не оттолкнул.
Утром проснулся от кофе — она варит. Запах знакомый. Снег кончился, солнце бьёт в окно.
Но внутри — трещина. Маленькая пока.
Утро следующего дня выдалось солнечным, но морозным — январь 2026‑го, Москва просыпается под хруст снега. Я встал, Катя уже хлопотала на кухне, запах овсянки с мёдом — наш утренний ритуал. Телефон на столе мигает уведомлениями: новости про новые санкции Трампа, курс доллара скакнул, коллеги пишут про проект. Я пролистал, не читая. В голове — вчерашний запах чужого парфюма, его брюки в руках.
Катя поставила тарелку, села напротив. Глаза красные, но улыбается.
— Саша, кофе? С вареньем, как ты любишь.
— Спасибо, — буркнул я. Ложка звякнула о край. Тишина неловкая, как после ссоры.
— Я вчера всё передумала ночью. Расскажу больше. Не хочу секретов.
Я кивнул. Ел молча. Она говорила тихо, глядя в чашку.
— После Нового года... ты был в Питере две недели. Я сидела дома, смотрела сериалы. Он написал: "Как дела? Соскучился по корпоративу". Отшутилась. Потом созвон. Вино в Zoom, смех. А вчера — "заскочу на полчаса, проект обсудим".
— Проект в спальне? — голос мой твёрдый, но внутри колет.
Она поморщилась, пальцы сжали кружку.
— Пришёл с бутылкой. "Расслабимся". Я не рассчитывала. Один поцелуй — и понеслось. Знаешь, как бывает — инерция. Остановиться сложно.
Сложно. Слово повисло. Я вспомнил её смех на том корпоративе — видео в сторис, она в красном платье, он рядом. Лайкала тогда.
— И сколько "полчаса" длилось?
— Час. Может, два. Ты позвонил — я не ответила сразу. Думала, успею.
Успею. Телефон пискнул — сообщение от неё вчера: "Жду ❤️". Ложь сладкая.
— Катя, это не "ошибка". Это выбор.
Она встала резко, стул скрипнул. Пошла к окну, снег слепит.
— Выбор? А твой — командировки? Прошлой весной ты сам задержался в Екате на три дня. "Проект горит". Я звонила — автоответчик.
Вспомнил. Девчонка из команды, флирт невинный. Ничего не было. Или было? Нет.
— Это разные вещи.
— Почему? Одиночество одинаковое. Не суди, Саша. Ты тоже человек.
Человек. Мы помолчали. Она вернулась, села ближе, рука на колене.
— Давай психолога? Запишу нас. В январе очереди, но попробуем.
Психолог. 2026 год — все бегают к терапевтам, после пандемии мода такая. Я кивнул.
— Ладно. Но сначала — правда. Всё?
— Всё. Клянусь.
Поцелуй в щёку. Тёплый. Я поверил? Чуть.
Днём ушёл в душ. Горячая вода хлещет, пар в зеркале. Телефон на полке — её. Вибрация. Сообщение? Экран мигнул — уведомление от него. "Встретимся ещё? 😉". Не открыто. Сердце ухнуло.
Я вытерся, вышел. Она в гостиной, листает планшет — Яндекс.Дзен, статьи про измены. Ирония.
— Катя, телефон.
Она замерла.
— Что?
— Сообщение пришло. От него.
Лицо побелело. Взяла телефон, прочитала.
— Удалю. Заблокирую.
— Покажи.
Она протянула. Да, от него. Время — 11:47, сегодня. После нашего разговора.
— Ты ответила?
— Нет! Клянусь.
Клятвы. Я молчал. Вышел на балкон — мороз кусает, дым от соседской сигареты. Внизу машины, соль на асфальте чёрная.
Вечером поехали к психологу — частная клиника на Арбате, онлайн-запись через Госуслуги. Доктор — женщина за 50, очки, голос спокойный.
— Расскажите, что произошло.
Катя плакала тихо. Я — сухо, факты. Доктор кивала.
— Измена — симптом. Что в отношениях сломалось раньше?
Симптом. Мы говорили два часа. Домой — молча. Снег снова валит.
Неделя пролетела в тумане. Я на работе — логистика кипит, грузы из‑за океана после Трамповских тарифов задерживаются. Дома — Катя готовит, обнимает. Но трещина растёт. Ночью её телефон вибрирует — спам? Она берёт, проверяет.
Однажды вечером — запах той же сигареты. Моя пачка пуста. Она курит на балконе.
— Саша, прости. Нервы.
— Брось. Ради нас.
— Попробую.
Но утром — новая пачка. Чужая марка. "Парлмент". Его?
Подозрения жрут. Я проверяю её сторис — лайки от него? Заблокировала, но скрины в голове.
Друга позвал — Серёгу, одноклассника. Пили пиво в баре у метро, январь, народ в пуховиках.
— Что делать, Серег?
Он хлебнул, пена на усах.
— Уходит мужик — и ладно. Поговорили — и точка. Но если врёт...
— Врёт.
— Тогда уходи. Жизнь одна.
Уходи. Слово тяжёлое. Домой — Катя спит. Я рядом лёг, не спится.
Утро восьмого января. Звонок — работа, срочно в Новосиб. Командировка. Она обняла:
— Не уезжай надолго. Люблю.
Поезд в 14:00. Снег, перрон скользкий. В вагоне — мысли крутятся. Её слова: "Не суди". А если судить?
Вернулся через три дня — раньше срока. Ключ в замке. Запах — тот же. Сладкий.
Шаги в гостиной. Голоса. Её — смех. Его — низкий.
Дверь. Он на диване, рубашка расстёгнута. Она — рядом, вино в руках.
— Саша...
Он вскочил, штаны на коленях снова.
— Ты? Опять?
Бешенство. Кулак в стену — штукатурка осыпалась. Боль в пальцах.
— Убирайся! Навсегда!
Он схватил вещи, вылетел. Дверь грохнула.
Катя на коленях, слёзы.
— Саша, это конец? Не суди. Я пыталась.
Пыталась. Я смотрел на неё — разбитую, но живую. Сердце рвалось.
— Собирай вещи. На время.
Она кивнула. Сумка, слёзы капают на кофту.
Дверь закрылась. Тишина. Снег за окном — белый, чистый.
Я сел на кухне, налил виски — наш, из бара. Горло жжёт. Телефон — сообщение от неё: "Прости. У мамы".
Прости. Сколько раз?
Ночь одна. Радиатор шипит, за окном фары мелькают. Вспомнил нашу свадьбу — 2021, ресторан, тосты. "Навсегда".
Теперь — разбитая чашка на полу. Моя рука — в крови от стены.
Утро. Звонок другу.
— Серег, она ушла.
— И?
— Не знаю. Думаю.
Думаю. Январь тянется, мороз крепчает.
Прошла неделя. Она звонит — плачет.
— Саша, вернись ко мне. Психолог сказала — работаем дальше.
Работаем. Я молчу.
Встречаемся в кафе — нейтральное, на Тверской. Кофе, люди вокруг в шапках. Она — бледная, но макияж.
— Я удалила все чаты. Заблокировала всех. Хочу нас.
Хочу. Глаза её — зелёные, знакомые.
— А если снова?
— Не будет. Клянусь жизнью.
Жизнью. Мы пошли гулять — снег хрустит, фонари горят. Трамповские новости на экранах: "Реформы ускорят рост". А мы — в своей яме.
Дома — осторожно. Обнял. Она ответила. Ночь — страстная, как в начале. Запах её — наш.
Но утром — её телефон. Уведомление. "Вам лайк от..." Его аккаунт? Нет, фейк.
Подозрения — как тень.
Ещё неделя. Я роюсь в её ноуте — пароли знаю. Чат удалён, но история браузера — сайты про измены, "как вернуть мужа".
Читаю статьи. Она тоже читает.
Вечер. Разговор.
— Катя, доверяю ли я? Нет.
Она плачет.
— Дай время.
Время. Январь кончается, февраль на носу.
Друг советует: "Проверь. Детектив".
Детектив? 2026, apps для слежки — легко. Установил — трекер на телефон.
Два дня — она у мамы, работа. Норма.
Третий — кафе с подругой. ОК.
Четвёртый — адрес незнакомый. Квартира в нашем доме? Нет, соседний подъезд.
Сердце стукнуло. Еду.
Дверь чужая. Голоса внутри. Её — смех. Женский? Подруга?
Открываю дверь — звонок? Нет, код? Жду.
Выходит — одна. Сумка, сигареты.
— Саша? Ты здесь?
Поймал. Обнял.
— Проверял. Прости.
Она злится.
— Шпионил? Это конец.
Конец? Опять.
Дома — скандал. Вещи летят.
— Ты мне не веришь!
— А ты даёшь повод!
Крики. Соседи стучат.
Потом — тишина. Она собирает сумку снова.
— Уйду. Навсегда.
Уйду. Дверь хлопнула.
Я один. Снег тает чуть, капель.
Тишина в квартире стояла такая, что уши закладывает. Дверь хлопнула за Катей в третий раз — сумка её шуршала по лестнице вниз, каблуки стучали отрывисто. Январь 2026‑го перетёк в февраль, снег на улицах уже серый, с солью, а мороз отпустил, оставив слякоть под ногами. Я сел на диван, где она сидела час назад, — подушка ещё тёплая. Телефон в руке — её последнее сообщение: "Ты меня сломал. Прощай". Без эмодзи. Без сердец.
Радиатор булькал тихо, за окном гудели машины на Ленинградке. Запах её духов — лёгкий, с ванилью — висел в воздухе, смешиваясь с вчерашним кофе. Я налил себе из термоса — остыл, горчит. Руки дрожали. Проверял её. Шпионил. А она права — это конец доверия. Или его никогда и не было?
Ночь провёл без сна. Вспоминал флешбэки: наша первая квартира в 2019‑м, съёмная на окраине, обои в цветочек. Она танцевала босиком под радио, я готовил яичницу — запах горелого масла, смех. "Саша, мы навсегда". Тогда верил. Потом свадьба, ипотека, работа. Командировки мои — грузы из Штатов после Трамповских реформ, порты забиты. Её — офис, коллеги, сторис в инсте про "идеальную жизнь".
Утро. Звонок от Серёги.
— Ну что, разведёшься?
— Не знаю. Устал.
— Приезжай. Поговорим.
Бар на Тверской — тот же, где были раньше. Пиво "Балтика", холодное, пена шипит. Народ в куртках, телевизор над баром — новости: Трамп подписал указ о тарифах, доллар 110. Серёга — здоровый, бородатый, работает в автосервисе.
— Брат, ты её любишь?
— Люблю. Но...
— Но предала. Дважды поймал. Третий раз — точно.
Дважды. Третий — подозрение. Пил глоток, горло сжало.
— А если простить? Психолог сказала — работаем.
— Психолог? Деньги на ветер. Видел таких. Простит — повторит.
Повторит. Слово засело. Домой — пусто. Её тапки в прихожей — розовые, с помпоном. Не убрала. Запах сигарет — её пачка на столе, "Парлмент", наполовину пустая.
Звонок от мамы Кати. Голос дрожит.
— Саша, что с дочкой? Она у меня, плачет.
— Тёть Свет, извините. Конфликт.
— Она сказала — ты её проверял. Шпионил. Зачем так?
Зачем. Повесил трубку. Сел на кухне, открыл ноут. Её пароль — день рождения наш. История браузера: "как пережить измену мужа", "признаки лжи", "стоит ли возвращать". Она тоже мучилась.
Сообщение от коллеги его — того парня. Нашёл в заблокированных. "Катя, прости за Сашу. Если что — пиши". Номер сохранил. Позвонил.
Гудки. Голос низкий.
— Да?
— Это муж Кати.
Пауза. Шум на фоне — музыка, женский смех?
— Слушаю.
— Держись от неё подальше. Забудь.
— Уже. Она сама оборвала. Удачи.
Удачи. Кинул трубку. Сердце стучит. Он не врёт? Или актёр?
День растянулся. Работа — удалёнка, зум с боссом про задержки грузов. "Трамп всё перевернул, парни". Киваю, мысли в другом.
Вечер. Она пишет: "Поговорю? У мамы".
Встреча у неё — типовая хрущёвка на Соколиной. Мама открыла, глаза красные.
— Проходи, Саша.
Катя в комнате — в пижаме, волосы собраны. Чай на столе, мятный, горячий пар.
— Саша, я удалила приложение. Трекер. Никогда не встречалась с ним после второго раза.
Второй раз — тот, с вином. Ложь? Глаза её — честные.
— Почему не сказала сразу?
— Боялась. Ты бы ушёл.
Боялась. Мама кашлянула, вышла.
— Катя, доверие разбито. Как чашка.
Она встала, взяла мою руку.
— Почини. Клеем. Время нужно.
Время. Пошли домой вместе. Тишина в такси — водитель радио включает, новости про метрополитен, новые вагоны.
Недели две — как на минном поле. Она готовит — плов, запах зиры, специй. Обнимает сзади. Ночи — близость, страсть. Утром — кофе вдвоём.
Подозрения тают? Чуть. Телефон её беру — чисто. Сторис — наши фото, без намёков.
Серёга звонит:
— Не дурак? Вернул?
— Пробуем.
— Следи. Если что — звони.
Следи. Установил снова? Нет. Доверяю.
Февраль. 14-е. День святого Валентайна — цветы в метро, шарики. Купил розы, шоколад. Она встретила — слёзы радости.
— Саша, спасибо. Не суди за прошлое.
Не суди. Ужин — свечи, вино белое. Разговоры.
— Помнишь Питер? Ты звонил каждый вечер.
— Помню. Обещаю — меньше командировок.
Обещаю. Ночь — наша, настоящая. Запах её кожи, дыхание ровное.
Утро. Телефон пискнул — её. Открыто лежит. Сообщение от подруги: "С ним порвала? Молодец". Прикриплено фото — он с другой. Улыбка фальшивая.
— Катя, смотри.
Она прочитала, поморщилась.
— Давно. Не мой круг.
Не мой. Улыбнулись. Впервые за месяц.
Март на носу. Весна пробивается — сосульки капают, солнце слепит. Работа моя — проект в Москве, без разъездов. Её — новая должность, меньше корпоративов.
Вечер пятницы. Готовим ужин — она режет лук, слёзы. Я мясо жарим.
— Саша, если б не та командировка...
— Если б не одиночество.
Одиночество. Обнялись. Лук пахуч, мясо шкворчит.
Друг звонит — званый ужин у Серёги. Пришли вдвоём. Народ, смех, шашлык на гриле во дворе — дым, уголь.
— Катя, ты в порядке? — спрашивает жена Серёги.
— Да. Прошлое — урок.
Урок. Я смотрю на неё — смеётся, глаза блестят. Чужой запах забыт.
Неделя спустя — психолог снова. Та же доктор.
— Прогресс?
— Да. Доверие растёт.
Она улыбается.
— Хорошо. Кризис прошёл.
Прошёл? Вышли — весенний дождь моросит, зонты.
Дома — разговор глубокий.
— Катя, я боялся потерять.
— Я тоже. Измена — моя вина. Но мы сильнее.
Сильнее. Поцелуй долгий.
Апрель. Развод с ипотекой — платим вместе. Планы — отпуск летом, Турция? Трамп открыл визы, говорят.
Май. Её день рождения — 33. Собрали друзей, торт, свечи. Она дует — желание загадывает.
— Что загадала?
— Шепну ночью.
Ночь — шепот: "Семью. Ребёнка".
Ребёнка. Сердце ёкнуло. Хотим? Да.
Июнь. Тест — две полоски. Радость. Слёзы.
— Саша, не суди за прошлое. Будем счастливы.
Счастливы. Обнял. Живот пока плоский, рука на нём.
Осень 2026. Она на сносях. Я — папа скоро. Командировки — ни одной.
Врач на УЗИ: мальчик. Имя — Миша.
Зима снова. Новый год. Ёлка мигает, запах мандаринов.
Катя гладит живот.
— Помнишь январь?
— Помню. "Не суди".
Улыбка.
— Не сужу. Люблю.
Люблю. Снег за окном — белый, пушистый. Как в тот вечер. Но теперь — наш.
Тишина. Спокойная. Сердце бьётся ровно.
Дорогие читатели!
Что бы вы сделали на моём месте? Расскажите в комментариях 👇
Завтра новая история в ДЗЕН — заходите и подписывайтесь!