Устроившись поудобнее на заднем сиденье желтого такси, Антонина Матвеевна смотрела в окно, сквозь которое город проплывал серыми пятнами, словно специально растягивая путь. Дом за домом, перекресток за перекрестком — все будто издевались над ее нетерпением. Она поджала губы, с силой сжимая в руках ручки своего старого клетчатого чемоданчика. Этот чемоданчик многое повидал: и поездки к родственникам, и визиты к сыну, и прошлогодний «разговор по душам» с невесткой. Сейчас он снова был при ней, словно немой свидетель очередного визита, который, Антонина Матвеевна была уверена, пройдет не тихо и не мирно.
Мысли ее крутились вокруг одного и того же, не давая покоя. Вот ведь удумала, эта Лерка. Сначала окрутила ее Виталечку, женила на себе… и ведь как ловко все провернула. Тихая, скромная, глазки в пол, слова ласковые. А теперь, гляди-ка, и вовсе «на шею села и ножки свесила». Значит, он, ее сын, вкалывает, не покладая рук, хватается за любые подработки, ездит в командировки, домой поздно возвращается, а эта… эта, видите ли, решила отдохнуть. Не работает! Просто так сидит дома! Как это не работает? Как это устала? Антонина Матвеевна чувствовала, как внутри все закипает, будто чайник, забытый на плите.
Она резко повернула голову к окну, будто хотела ускорить движение одним лишь взглядом. Машина ехала слишком медленно. Водитель, по ее мнению, явно мог бы нажать на газ посильнее, но вместо этого ехал размеренно, останавливался на каждом светофоре, пропускал пешеходов, терпеливо ждал, когда рассосется пробка. Антонина Матвеевна несколько раз тяжело вздыхала, ерзала на сиденье, поправляла пальто, будто оно было виновато в ее раздражении.
— Долго еще? — не выдержала она наконец, подаваясь вперед.
Таксист мельком глянул в зеркало заднего вида и спокойно ответил, что скоро будут, минут пять-десять, как дорога позволит. Его голос был ровным, почти безразличным. Он не знал, какие бури бушуют в голове его пассажирки. Для него это была обычная поездка, обычный адрес, обычная пожилая женщина с чемоданом. Он следил за дорогой, крутил руль, вовремя нажимал на тормоз, перестраивался, когда это было нужно, и не подозревал, что в нескольких кварталах отсюда назревает семейный скандал.
Антонина Матвеевна снова отвернулась к окну. Сердце колотилось, как перед важным боем. Она мысленно уже стояла на пороге квартиры сына, уже видела лицо невестки, говорила ей все, что накопилось за последние месяцы. Как она могла не работать? Как могла не думать о будущем? О детях, о семье, о ее, Антонины, чувствах, в конце концов! Ведь внуков она хотела. Хотела давно. А эта все тянет, все откладывает. «Пожить для себя», видите ли.
Когда машина наконец свернула во двор и остановилась у нужного подъезда, Антонина Матвеевна с облегчением вздохнула, будто сбросила с плеч тяжелый груз. Она расплатилась, сухо кивнула водителю и, подхватив чемоданчик, вышла из машины. Холодный воздух ударил в лицо, но это только взбодрило. Вот она, цель поездки, совсем рядом.
Подъезд был знакомый. Она уже бывала здесь, и не раз. Соседи, проходившие мимо, бросили на нее быстрые взгляды, но особого внимания не обратили. Странная тетка с потертым чемоданом… да, видели такую. В прошлом году она уже приезжала к Виталию и Лере. Соседи тогда хорошо запомнили этот визит. Слишком уж громко Антонина Матвеевна выясняла отношения с невесткой. Ее голос разносился по всему подъезду, эхом отражаясь от стен. Слова были резкие, обидные, такие, что потом еще долго обсуждали на лавочке у дома. «Гангрена», «лентяйка», «заноза» — кто бы забыл такие выражения.
Антонина Матвеевна, будто не замечая чужих взглядов, решительно направилась к двери подъезда. Подниматься по лестнице она не стала, вызвала лифт. Пока ехала, снова прокручивала в голове все, что скажет. Ни одна фраза не должна быть забыта. Она слишком долго молчала и долго терпела.
Лифт остановился, двери разъехались, и она вышла на нужном этаже. Коридор был тихий. Антонина Матвеевна подошла к двери квартиры сына, поставила чемоданчик на пол, на секунду задержала руку на ручке. Внутри все дрожало от предвкушения. Сейчас. Сейчас она наведет порядок. Сейчас она поставит эту Лерку на место и покажет, кто в этом доме действительно имеет право голоса.
Она нажала на кнопку звонка, а затем, не дожидаясь ответа, достала ключи. Квартира-то когда-то была ее. Она имела право.
Валерия была замужем за Виталием уже третий год. За это время она успела привыкнуть к их дому, к соседям, к размеренному укладу жизни, который они с мужем выстроили вместе, шаг за шагом, без спешки и громких обещаний. В этом подъезде ее знали почти все. Кто-то просто кивал при встрече, кто-то останавливался поболтать о погоде или о ценах в магазине у дома. Никто не называл ее ни лентяйкой, ни нахлебницей. Напротив, многие считали Валерию спокойной, уравновешенной женщиной, которая не суетится без надобности и не лезет в чужие дела.
Она и правда была такой. Никогда не повышала голос, не устраивала сцен, не бегала по подъезду в слезах. Если возникали трудности, предпочитала обсуждать их с мужем, а не выносить сор из избы. С Виталием у них были теплые, доверительные отношения. Он ценил в жене именно это: умение слушать, не давить, не упрекать. Она же уважала его трудолюбие, его желание обеспечить семью, пусть пока и небольшую, но уже свою.
Они не торопились с детьми. Это решение было обоюдным, взвешенным. Валерия часто думала о том, в каких условиях должен появиться ребенок. Она хотела, чтобы у малыша было все необходимое: спокойная обстановка, уверенность в завтрашнем дне, возможность не считать каждую копейку. Виталий был с ней согласен. Он говорил, что сначала нужно немного встать на ноги, закрыть основные долги, накопить хоть какую-то подушку безопасности. И только потом дети. Они не считали себя эгоистами. Просто смотрели на жизнь трезво.
Антонину Матвеевну это раздражало. Она не скрывала своего недовольства тем, что невестка не спешит порадовать ее внуком. Для нее все было просто: родила… и дальше как-нибудь разберутся. Она сама так жила, и считала, что иначе быть не может. Любые рассуждения о планировании, деньгах и условиях казались ей пустыми отговорками. В ее глазах Валерия просто тянула время, живя в свое удовольствие.
Когда Антонина Матвеевна повернула ключ в замочной скважине и вошла в квартиру, внутри было тихо. Ни шагов, ни голосов. Она остановилась в прихожей, огляделась. Куртки Виталия на вешалке не было, обувь стояла аккуратно, ничего лишнего. Женщина поджала губы. Дома никого. Это еще больше подстегнуло раздражение. Значит, невестка где-то шляется, а муж в очередной командировке.
Поставив свой клетчатый серый чемоданчик у стены, Антонина Матвеевна решительно направилась на кухню. Там она собиралась найти подтверждение всем своим мыслям. Сейчас она увидит пустой холодильник, грязную посуду, беспорядок, и вот тогда ей будет что сказать. Тогда она выскажет все, что думает.
Она резко распахнула дверцу холодильника и застыла. Внутри был порядок. Такой, который редко встретишь даже у самых аккуратных хозяек. Все продукты стояли на своих местах, аккуратно расставленные баночки, контейнеры, кастрюльки. Ничего не было пролито, ничего не пахло кислым или залежалым. Видно было, что здесь регулярно готовят и следят за чистотой. Антонина Матвеевна с недовольством захлопнула холодильник и оглядела кухню внимательнее.
Стол был чистый, без крошек и пятен. На полках ни пылинки. Посуда в шкафу вымыта и аккуратно сложена. Даже раковина блестела. Лицо Антонины Матвеевны исказилось, словно она увидела что-то неприятное. Она ожидала совсем другого. Ей хотелось найти повод для упреков, хотелось доказать себе и всем, что она права. А тут чистота, порядок, словно наперекор всем ее мыслям.
— Вот же… — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как злость только крепнет. — Все для показухи, небось.
Она еще раз обвела кухню взглядом, будто надеясь найти хоть малейший изъян, но его не было. Это злило сильнее всего. Не на что было опереться, не за что зацепиться. Но Антонина Матвеевна не собиралась отступать. Она знала: повод найдется. Он всегда находится, если искать достаточно настойчиво.
Щелчок замка в прихожей раздался неожиданно громко. Антонина Матвеевна вздрогнула, но тут же выпрямилась, словно солдат перед строем. Это была Валерия. Свекровь выскочила из кухни почти бегом, даже не дав невестке толком снять обувь.
— Ты где была? — голос Антонины Матвеевны резал тишину. — Почему мужа не встречаешь, как полагается? Мой Виталечка работает, устает, а ты где-то таскаешься! Он явно ошибся при выборе жены!
Валерия спокойно посмотрела на свекровь. Внутри у нее что-то сжалось, но виду она не подала. Она уже знала, что любые оправдания будут восприняты в штыки.
— Виталий в командировке, — тихо ответила она. — Он будет через несколько дней.
— В командировке! — передразнила Антонина Матвеевна. — Конечно! Он пашет, а ты живешь за его счет! Только и умеешь, что пользоваться благами моего сыночка! А сама шляешься по салонам красоты!
Валерия хотела возразить, сказать, что была по делам, что не обязана отчитываться за каждый шаг, но промолчала. Она знала: спорить бесполезно.
— И для кого ты так наряжаешься? — продолжала свекровь, распаляясь. — Наверняка любовник есть! Я в этом уверена! Таким, как ты, верить нельзя!
Эти слова больно ударили. Валерия побледнела, но голос ее остался ровным.
— Вы ошибаетесь, — сказала она.
— Ошибаюсь? — Антонина Матвеевна усмехнулась. — Мне кажется, будет лучше, если ты сейчас соберешь вещи и уйдешь. Ты и мизинца моего сына не стоишь!
Эти слова прозвучали как приговор. Квартира, в которой они стояли, когда-то действительно принадлежала Антонине Матвеевне. Потом умерла ее мать, и она переехала в ту квартиру на окраине, а эту оставила сыну. Она всегда помнила об этом и считала, что имеет право решать, кто здесь будет жить.
Валерия стояла молча, глядя на свекровь. В голове шумело, словно кто-то включил громкий радио-приемник.
Антонине Матвеевне всегда хотелось для сына другой жизни. Не той, что сложилась сейчас, не такой тихой, без блеска и размаха. В своих мыслях она видела Виталия рядом с обеспеченной женщиной, желательно из «хорошей семьи», с деньгами, связями, квартирой получше, машиной поновее. Тогда и ей, Антонине, перепало бы уважение, почет, уверенность в завтрашнем дне. А главное, чувство, что она воспитала сына правильно, не зря старалась, не зря жила.
Лерка в эту картину никак не вписывалась. С самого начала не вписывалась, простая, спокойная. Из малообеспеченной семьи, это Антонина Матвеевна выяснила еще до свадьбы. Тогда она надеялась, что это временно, что сын одумается, что этот брак — ошибка, которая вскоре сама собой рассосется. Но прошел год, потом второй, потом третий, а Лерка все еще была рядом с Виталием. Более того, он явно был доволен.
Это раздражало ее сильнее всего. Особенно бесило то, что невестка сейчас нигде не работала. Для Антонины Матвеевны это было почти преступлением. В ее понимании женщина обязана либо вкалывать наравне с мужчиной, либо сидеть с детьми. А тут ни того, ни другого. Как так можно жить? Чем она вообще думает? Антонина была уверена: Лерка просто удобно устроилась. Пользуется тем, что Виталий добрый, мягкий, не станет гнать жену на работу.
Именно поэтому план созрел быстро. Почти сам собой. Антонина Матвеевна давно прокручивала его в голове, еще задолго до этого визита. Просто раньше не решалась. А теперь, как она считала, время пришло. Она была уверена: если не вмешаться сейчас, потом будет поздно. Сын еще больше привяжется к этой женщине, появятся дети, и тогда Лерку уже ничем не выкуришь.
Они стояли друг напротив друга: свекровь и невестка. Валерия молчала, опустив руки, будто защищаться у нее больше не было сил. Антонина Матвеевна смотрела на нее с холодным удовлетворением. Она чувствовала, что ситуация под ее контролем. Сейчас все пойдет так, как она задумала.
И именно в этот момент раздался звонок в дверь.
Резкий, настойчивый. Антонина Матвеевна вздрогнула, но почти сразу на ее лице появилась уверенная, даже торжествующая улыбка. Она знала, кто это. Ждала. Подошла к двери сама, не дав Валерии опомниться, и распахнула ее.
— Лера, познакомься, — произнесла она нарочито спокойным, даже будничным тоном. — Это Алла. Она теперь жена Виталика, а не ты. Разве он сам тебе ничего не сказал?
Слова повисли в воздухе, будто кто-то нарочно остановил время. Валерия сначала даже не сразу поняла смысл услышанного. Она смотрела на стоявшую на пороге женщину, ухоженную, уверенную в себе, с аккуратной прической и оценивающим взглядом. Та прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения, словно имела на это полное право.
— Вы шутите? — наконец усмехнулась Валерия. Улыбка вышла кривой, натянутой. Это был скорее защитный жест, чем настоящая усмешка.
— Какие еще шуточки? — Алла огляделась, медленно, с видом хозяйки, оценивая обстановку. — Теперь этот дом мой с Виталей.
Она прошлась по комнате, провела рукой по спинке дивана, заглянула в сторону кухни. Антонина Матвеевна стояла рядом, уперев руки в бока. Внутри у нее все ликовало. Она наслаждалась каждой секундой. Вот она, настоящая женщина для ее сына. Алла отлично вписывалась в ту роль, которую Антонина Матвеевна для нее отвела.
— Сама свои вещи соберешь? — с холодной вежливостью спросила она у Валерии. — Или тебе помочь?
Валерия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все происходящее казалось абсурдом, дурным сном. Она машинально достала телефон. Надо позвонить Виталию. Он сейчас все объяснит. Он скажет, что это глупая ошибка, что его мать сошла с ума, что никакой Аллы не существует.
Антонина Матвеевна внимательно следила за каждым ее движением и про себя усмехалась. Она знала, что Виталий не ответит. Он сам утром предупредил ее: будет занят, телефон оставит в гостинице, чтобы никто его не отвлекал. Чтобы она, мать, не донимала звонками. И вот теперь это сыграло ей на руку.
Валерия набирала номер мужа снова и снова. Гудки шли, но ответа не было. Она отправила короткое сообщение. Потом еще одно. Тишина. Сердце сжималось от страха и непонимания. Она смотрела то на свекровь, то на Аллу, пытаясь уловить хоть что-то знакомое, хоть намек на розыгрыш. Но лица были серьезны.
Алла тем временем чувствовала себя уверенно. Внутри у нее кипело торжество. Она давно ждала этого момента. Еще со школы она помнила Виталика, доброго, светлого, всегда готового помочь. Тогда они дружили, сидели за одной партой, гуляли одной компанией. Она была уверена, что он будет ее. А потом появилась Лерка, такая тихая, незаметная, и каким-то образом увела его. Алла долго носила в себе обиду. И когда Антонина Матвеевна вышла на нее с предложением, сомнений почти не было.
Это был шанс отомстить. Вернуть то, что, как ей казалось, у нее отняли.
Антонина Матвеевна наблюдала за происходящим с плохо скрываемым удовольствием. Все шло по плану. Лерка была растеряна, подавлена, сломлена. Именно этого Антонина и добивалась. Сейчас она уйдет сама без лишних свидетелей. А потом все можно будет представить сыну в нужном свете. Она была уверена: Виталий рано или поздно поймет, что мать желала ему только добра.
Валерия стояла посреди комнаты с телефоном в руках и чувствовала, как рушится ее мир. Она больше не пыталась дозвониться. Слова застряли в горле. Оставалось только одно: собрать вещи и уйти.
Валерия молча прошла в спальню. Движения ее были спокойными, почти механическими, словно она действовала по заранее заученному сценарию. Внутри все онемело. Боль не кричала, не рвалась наружу слезами, она осела где-то глубоко тяжелым камнем, мешая дышать. Казалось, стоит только остановиться, и этот камень раздавит окончательно. Поэтому Валерия не останавливалась.
Она открыла шкаф, достала свою дорожную сумку, ту самую, с которой когда-то приехала сюда после свадьбы. Тогда сумка казалась символом начала новой жизни, а сейчас выглядела как знак поражения. Валерия аккуратно складывала вещи: документы в отдельный карман, одежду ровными стопками, будто собиралась не в спешке, а в обычную поездку. Руки слегка дрожали, но она упорно держала себя в руках. Плакать при них она не собиралась.
Антонина Матвеевна и Алла не мешали. Им и не нужно было. Они чувствовали себя победителями. Свекровь время от времени заглядывала в комнату, контролируя процесс, словно боялась, что Валерия передумает или устроит скандал. Алла же уже хозяйничала в гостиной, открывала шкафы, прикидывала, куда разложит свои вещи. Внутри у нее все пело от предвкушения новой жизни. Она представляла, как они с Виталием будут жить здесь, как он со временем привыкнет к ней, оценит ее заботу, ее внимание. Она верила, что все еще можно вернуть.
Собрав сумку, Валерия на секунду задержалась, оглядела спальню. Здесь было столько воспоминаний: первые совместные вечера, разговоры до ночи, смех, планы. Все это теперь казалось чужим, будто принадлежало другой женщине, не ей. Она глубоко вдохнула и вышла в прихожую.
— Ну вот и отлично, — удовлетворенно произнесла Антонина Матвеевна. — Так будет лучше для всех.
Валерия ничего не ответила. Она обулась, взяла сумку и в последний раз окинула взглядом квартиру. Затем открыла дверь и вышла в подъезд.
Холодный воздух встретил ее резко. В подъезде пахло пылью и чем-то металлическим. Валерия медленно спускалась по лестнице, не дожидаясь лифта. Каждый шаг отдавался внутри глухой болью. Она достала телефон, еще раз посмотрела на экран. Ни звонков, ни сообщений. Виталий молчал. Это ранило сильнее всего. Она не знала, что думать, что предполагать. Все казалось нелепым, неправильным.
Она поехала к матери. Там, за привычными стенами, было немного легче. Мать, увидев дочь с сумкой, сразу все поняла, не задавала лишних вопросов. Валерия попыталась что-то сказать, но голос дрогнул. Ее обняли, усадили на кухне, налили чай. Только тогда, оставшись в относительной безопасности, она позволила себе заплакать, будто выплакивая не только сегодняшний день, но и страх за будущее.
А в это время в квартире Виталия царило приподнятое настроение. Антонина Матвеевна буквально светилась от довольства. Она ходила по комнатам, что-то переставляла, командовала Аллой, давала советы, как лучше расставить мебель.
— Видишь, как все быстро решилось, — говорила она с удовлетворением. — Я же говорила, что она слабая. Ушла без шума. И правильно. Не пара она моему сыну была.
Алла соглашалась с любым словом Антонины Матвеевны, раскладывая свои вещи в шкафу. Она старалась не думать о том, что все произошло слишком легко. Главное, результат. Теперь квартира свободна, и Виталий рано или поздно вернется. А там уж она постарается.
И вдруг входная дверь открылась.
Щелчок замка прозвучал так неожиданно, что обе женщины вздрогнули. На пороге стоял Виталий. В руках у него был букет цветов, простой, но аккуратный. Он явно не ожидал увидеть такую картину. Его взгляд метался между матерью и Аллой, которая показалась из-за спины Антонины Матвеевны.
— Вы?.. Ты?.. — он говорил медленно, словно не веря своим глазам.
Антонина Матвеевна тут же оживилась.
— Погляди на него! — воскликнула она с восторгом. — Он и цветы тебе купил! Все как в самой красивой сказке! Виталик, радуйся! Я вернула тебе твою принцессу!
Виталий нахмурился.
— Какую принцессу? — он резко ткнул пальцем в сторону Аллы. — Эту, что ли? Где моя жена? Почему я не могу до нее дозвониться? Что здесь вообще происходит?
Алла побледнела, но попыталась улыбнуться.
— Виталь, я… — начала она, но он даже не дал ей договорить.
— Где Лера? — голос его стал жестким.
Антонина Матвеевна растерялась.
— Она… ушла, — неуверенно сказала она. — Я подумала, так будет лучше…
Дальше Виталий уже не слушал. Он развернулся, вышел из квартиры и хлопнул дверью так, что задрожали стены. Он сел в машину и поехал к теще. Сердце колотилось, в голове крутились десятки мыслей, но одна была главной: он должен найти Леру.
Она была там. Сидела на кухне, с покрасневшими глазами, с чашкой остывшего чая в руках. Увидев мужа, она сначала не поверила, потом встала, словно боялась, что он исчезнет.
— Почему ты не отвечал? — тихо спросила она.
— Потому что ничего не знал, — ответил он и обнял ее. — Прости меня.
Он забрал Валерию домой. А вернувшись, без лишних слов выставил за дверь и мать, и Аллу. Антонина Матвеевна кричала, причитала, обвиняла сына в неблагодарности, говорила, что зря на него переписала квартиру, что воспитала его неправильно.
Виталий молча выслушал, затем достал документы.
— Вот ипотечный договор, — спокойно сказал он. — Это твоя квартира. И через три месяца мы съедем отсюда. Чтобы ты больше не доставала мою жену.
Антонина Матвеевна замолчала. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на страх. А Виталий закрыл дверь, обнял Валерию и понял, что сделал единственно правильный выбор.