В той долине, что лежала между Горами и Рекой, и называлась Счастливой, жила-была маленькая черепаха. Все её соседи — и резвые зайцы, и деловые муравьи, и даже старый мудрый филин — часто говорили о своем счастье.
«Счастье — это когда радуешься!» — чирикали воробьи, устраивая шумные праздники по любому поводу.
«Счастье — это когда придёшь к цели быстрее всех!» — гордо заявляли зайцы, мчась в бесконечных гонках.
«Счастье — это тишина и покой там далеко - на вершине горы», — вздыхал филин, глядя на далёкие снежные пики.
Черепаха же просто шла. Не спеша, но и не медля нарочно. А еще несла на спине свой домик. И когда ее спрашивали:
— Черепаха, куда ты идёшь? И где твоё счастье? - она неизменно отвечала одно и то же:
— Я иду своей дорогой. А счастье — это то, как я иду.
Её не понимали. Как может счастье быть не там, впереди, а здесь, в этом медленном шаге? Как можно быть счастливой без бурной радости?
Но однажды в долину пришла Великая Тревога. Река вышла из берегов, и многие заспешили, запаниковали. Зайцы метались, сбивая с ног слабых. Муравьи, потеряв свои тщательно сложенные запасы, впали в отчаянье. Даже филин хмурил брови, теряя свою мудрую безмятежность.
Только Черепаха продолжала идти. Она не ускоряла шаг до бешеного темпа, но и не останавливалась, поддавшись страху. Она просто шла в сторону тихого пригорка, известного ей одной. Она не толкала тех, кто метался перед ней, и аккуратно обходила препятствия. Когда же её пытались грубо оттолкнуть, она чуть втягивалась в панцирь, ждала, пока шторм суеты стихнет, и снова продолжала путь.
— Черепаха, как ты можешь быть так спокойна? — кричал ей запыхавшийся заяц. — Разве ты не боишься? Не торопишься? Не ищешь спасения?
— Я иду туда, куда мне следует, — ответила Черепаха. — Мой страх — со мной, и я его чувствую. Но он не управляет мной. Моя дорога — передо мной, и я не сбиваюсь с неё. Разве это не есть спасение?
Она шла весь день. И когда наступил вечер - пришла на тот самый пригорок, сухой и спокойный, с видом на звёзды. И понемногу к ней потянулись другие — уставшие, испуганные, растерянные. Она никого не звала, но её путь оказался верным.
И вот, глядя на тревожную долину внизу, Черепаха впервые заговорила о счастье сама:
— Все думают, что счастье — это буря радости, которая должна длиться всегда. Но буря выматывает. Для меня счастье — не радость, а тишина внутри, даже когда снаружи гром. Счастье это не место. И не дорога к нему. Это то, КАК я шла: не спеша, но и не медля, не толкая и не позволяя сбить себя с ног. С лёгким сердцем и уверенностью, что мой шаг — мой. Если идти так, обязательно придёшь туда, где тебе следует быть. Даже если это просто сухой пригорок в ненастную ночь. Вот и всё счастье.
И те, кто услышал её, вдруг почувствовали, как тревога отступает, уступая место усталому, но глубокому покою. И сейчас счастьем для всех был не яркий праздник в огнях, а ровное, тёплое пламя внутри, которое не гаснет ни при каком ветре.
А черепаха просто закрыла глаза, чувствуя под собой твёрдую землю своего пути, и уснула крепким, мирным сном. Потому что её счастье всегда было с ней. Оно было в умении нести Свой Мир, куда бы она ни шла. © Влада Губанова