Ну что тебе, мой друг, сказать?
Бываем мы порой беспечны,
Не веря истине извечной,
Что горизонт не обуздать...
И.Гладкой
А я каким-то шестым органом чувствовал, что покорю намеченный горизонт и непременно причалю в бухту перемен. Не мозгами – именно нутром.
Какая-то необъяснимая сила подталкивала меня к действиям, которые должны были, как мне тогда казалось, изменить что-то в существующем раскладе.
Возможно, это было банальным самовнушением, но весы застыли на исходной позиции: на одной чаше – грядущая бескомпромиссная оплата обучения за третий курс, на другой –75 долларов. Жалкая мелочёвка, выглядевшая нелепо на фоне надвигающегося финансового апокалипсиса.
Мне во что бы то ни стало нужно было изменить соотношение сил и обеспечить перевес в желаемую сторону – максимально утяжелить зарплатную чашу весов.
Было лишь два сценария развития событий: либо я сорву куш, либо меня попросят с вещами через служебный выход.
Поход к Таркану не дал желаемого результата. По всему было видно, что зарплату нам увеличивать никто не собирался.
Таркан продемонстрировал нам «хрустальный шар», в котором чётко и ясно определялось наше будущее: «Денег нет. Ждите». В этом направлении всё было глухо как в танке (без экипажа и без топлива).
Но, вторя мудрости Сократа, скажу: «Кто хочет действовать, тот ищет возможности, кто не хочет — ищет причины».
Я, начав осматриваться в поисках возможностей, решил замахнуться на непокорённую высоту.
«Каста» официантов. Отныне все мои чаяния были устремлены к ней. Переход из «неприкасаемых» в «вайшьи» был подобен гиперпрыжку. И я его вознамерился совершить. Сам. Без помощи каскадёров.
Завидовал ли я официантам? Честно? Ещё как!
Говорят, зависть – деструктивное чувство. Не всегда. Стимулировать и провоцировать людей на рациональные поступки ей свойственно ничуть не меньше.
В моём случае зависть была со знаком «плюс». Не та ленивая, липкая, от которой зубы сводит, а с мощным мотором и усиленной педалью газа. Она и стала триггером.
Коми по своей сути – это garçon de courses («мальчик на побегушках» с фр). Официант – дело другое.
И, вроде бы, всё тот же garçon, но под другим «соусом».
Лингвистика – дама ушлая: не успеешь оглянуться, как обведёт вокруг пальца, рассыплет омонимы – только и гляди, чтобы не поскользнуться и не растянуться в неприглядной позе.
Мы, коми, больше походили на сахарских муравьёв – шустрая мелочь в копеечной форме, с копеечным окладом и полными карманами сахарных крошек-обещаний, красная цена которым в базарный день – дайм (10 центов).
Нас безжалостно отжимали до состояния «жмыха».
А что же гарсоны? Они звучали примерно так:
Фрак, бабочка, лаковые туфли,\
Взмах палочкой – и джаз…
Т.Залужная
Форма с иголочки. Ни складки, ни шанса на ошибку. Высокий процент уважения коррелирует с впечатляющими чаевыми и завидной зарплатой.
Ну и самооценка соответствующая. Высшая лига. Не ровня нам, отверженным.
Ощутили разницу? Лично я полностью согласен с Геродотом в том, что лучше уж быть предметом зависти, чем сострадания.
Да, с официантов и спрос был не меньше, и требований к ним предъявлялось больше.
Отточенным, выверенным, лощённым должен был быть не только внешний вид, но и каждое движение.
Планка высока. Чтобы до неё дотянуться, придётся изрядно попотеть. Но я не из робкого десятка.
В сформированное течение моих перспективных мыслей нет-нет да и вклинивался занудный внутренний голос – пытался отрезвить, негодник, внушая, что переход из «касты в касту» невозможен.
Но я из тех, кто предпочтёт жалеть о сделанном, чем есть себя поедом за то, что не сделал, а мог бы…
И я насел на Куршеда с расспросами. Благо, он, как и его имя, был приятным, не высокомерным парнем.
Круглолицый, щеголеватый, доброжелательный, всегда аккуратный – от него веяло надёжностью и благополучием.
Первые ноты его ответов ввергли меня в настоящий культурный шок.
Куршед – как любой хороший официант – точно чуял, где водятся деньги, кто их платит.
Он обслуживал столики с французскими, голландскими, бельгийскими и русскими туристами. «На чай» ему платили охотно и щедро.
Его зарплата была в пределах 400 долларов. Приблизительно столько же ему удавалось сделать на чаевых.
Это против моих-то 75 долларов! Посмеялся бы, если б не было так горько.
Куршед не стал лить мёд в уши и сразу дал понять, что золотые горы без серьёзной подготовки не покоряются.
Хочешь достичь вершины – врубай в голове песню дуэта Болландов «You’re in the Army Now», учись, забыв обо всём, и шевелись раз в пять шустрее прежнего.
Помимо теории, Куршед снабдил меня и практическими знаниями.
Например, я научился выполнять хитрый фокус – носить несколько тарелок в одной руке разом.
Столовые приборы. Не сервировка, а сортировка. «Тоже мне наука!» – хмыкните вы.
В действительности, ещё та наука (не поймёшь, пока не макнёшься)! Правильная сортировка столовых приборов во время уборки со стола тоже требовала особой сноровки.
Всё делать нужно было быстро, беззвучно, дабы не раздражать гостей неприятным металлическим звуком.
При этом требовалось достичь уровня мастера эквилибристики, чтобы, удерживая в руках икебану с остатками еды, не допустить падения приборов в бак с отходами.
Из этого всего нужно было умудриться выйти безупречно чистым. Как вам? Почти по Маяковскому:
А вы ноктюрн сыграть могли бы
На флейте водосточных труб?
Куршед не только баловал меня своими лайфками, повышая уровень моего профессионализма, он, будучи истинным наставником, принимал мою сторону в конфликтных ситуациях, отстаивая мой интерес.
Когда мы шли «на дело», рискуя обрушить на себя гнев Таркана, его советам я, увы, не внял.
Куршед просил повременить, затихариться, чтобы не наломать дров.
Турецкая мудрость редко ошибается: «Ağzını açmak yerine gözlerini aç» («Вместо того, чтобы открывать рот — открой глаза»).
На тот момент нас уже не просто не устраивала фраза «нужно немного подождать», она вызывала анафилаксию.
Исход «битвы» с Тарканом вам уже прекрасно известен. На некоторые наши требования он согласился, а в главном мы остались у разбитого корыта.
С обещанных 150 долларов я ещё мог бы что-то отложить на оплату учёбы, но «юбилейная» цифра «75» выглядела натуральной издёвкой.
В мире нет ничего более постоянного, чем временное. И временные 75 долларов, похоже, были выжжены на нас клеймом.
Обернуться официантом, как в сказке, в один миг не выйдет, существовать на «сдачу» (жалованьем это назвать язык не повернётся) невозможно.
Ну что, друзья, бунт?
Я и ребята из Чебоксар, как заговорщики, заключённые в тесную камеру, вынашивали планы мятежа.
Решено было бойкотировать выход на работу. Всем. Дружно. И делать это до тех пор, пока руководство не согласиться на наши требования платить нам обещанные 150 долларов.
Наступил новый день. Общепитовский отряд не досчитался своих бойцов. Вся наша белгородско-чебоксарская ватага в полном составе (за редким исключением) не приступила к своим обязанностям.
Исключение составили девочки, Настя и Наташа, прилетевшие вместе с нами на стажировку.
У них не было резона вступать в ряды «мятежников». Работа в «чистой зоне» – так мы по-свойски называли ресепшен – их вполне устраивала. До поры до времени.
Их безмятежным дням пришёл конец недели через полторы после того, как мы вынуждены были покинуть отель, но об этом чуть позже…
Ну а наша забастовка возымела эффект. Теперь уже не сами, а «по звонку» сверху мы отправились на ковёр к Таркану.
Таркан в очередной раз нам пообещал во всём разобраться. Улыбнулись? Мы тогда тоже.
Но точку ставить рано. Он огорошил нас предложением собирать вещи…
Нет, нас не выгоняли. Нас направляли в Мармарис, перекладывая ответственность за наши судьбы на агентство, которое изначально занималось организацией нашей стажировки.
Имя организатора наших злоключений на турецкой земле надолго врезалось в память.
Невзат. В переводе, кстати, оно звучит как «новорожденный». И смех и грех, правда?
Судя по тому, что его стараниями спокойной стажировки у нас так и не случилось, его организаторские способности так и остались на уровне «младенца».
Между собой мы иронично называли его «ни взад, ни вперед». Как видим, прозвище себя оправдало, потому как всё пошло через…Невзата.
Но тогда об этом я думал меньше всего. Мармарис – вот чем были заняты мои мысли. Там работала Лена.
Предвкушение встречи, грядущих перемен, эйфория…
Я думал, что наш отъезд из Surmeli станет трамплином для гиперпрыжка. Кинулся паковать чемодан в светлое будущее.
Шаги превращают мечты в цели. Главное – не буксовать… И я рванул с места, вдавив «педаль» в пол.
Продолжение следует…