Алиса Фрейндлих — это не просто имя на афише, это уникальное явление, в котором парадоксальным образом сочетаются хрупкость и несокрушимая сила. В ней всегда, в любой роли и в любом возрасте, чувствуется тот самый несгибаемый стержень, который не позволяет человеку сломаться под ударами судьбы.
Она — удивительная актриса, которой под силу с одинаковой убедительностью сыграть и величественную королеву Франции Анну Австрийскую, и зажатую, сухую «Мымру» из статистического учреждения. Этот диапазон — от монаршего величия до трогательной нелепости — умещается в одной женщине, чей голос с характерной хрипотцой и внутренней дисциплиной узнается с первой секунды.
Её земной путь начался 8 декабря 1934 года в Ленинграде. Сама география её рождения словно предопределила судьбу: дом на Исаакиевской площади, самый центр великого города, который станет и её колыбелью, и местом страшных испытаний, и сценой для главных триумфов. Эти стены и гранитные набережные навсегда впечатались в её характер, став первым «якорем» реальности в её биографии.
Творческие корни и «неудобная» фамилия
Алиса родилась в семье, где искусство было естественной средой обитания, воздухом, которым дышали ежедневно. Её родители познакомились в Ленинградском театре рабочей молодежи. Мама, Ксения Федоровна, приехала из Пскова и, хотя работала бухгалтером, страстно увлекалась художественной самодеятельностью, посещала драматические курсы.
Отец, Бруно Артурович Фрейндлих, был профессиональным актером ленинградских театров. В такой атмосфере девочке было суждено с ранних лет впитать тягу к лицедейству, наблюдая за репетициями и домашними выступлениями, подражая взрослым и примеряя на себя их наряды.
Однако фигура отца привнесла в жизнь Алисы не только творческий дар, но и опасное в те времена наследие. Бруно Артурович был немцем. Его предки принадлежали к славной династии стеклодувов из Мекленбург-Шверина, приглашенных в Россию еще Петром I и Екатериной Великой для развития стекольного дела.
Позже дед Алисы отошел от ремесла предков, пытаясь построить обувной бизнес и даже открыв лавку «Изящная обувь Фрейндлих». Но в 1940-е годы это богатое историческое прошлое и немецкая кровь превратились из семейной гордости в смертельную угрозу, став тяжелым испытанием для всей семьи.
Судьбоносную роль в жизни будущей актрисы сыграла прозорливость матери. Именно Ксения Федоровна настояла на том, чтобы в графе «национальность» у дочери было записано «русская». Это решение, принятое, казалось бы, на бумаге, в годы войны и послевоенных репрессий стало спасительным кругом. Когда советская власть начала массовое выселение немцев из Ленинграда, русская запись в метрике, возможно, сохранила Алисе не только свободу, но и саму жизнь.
Даже выбор имени для девочки стал предметом семейных споров, в которых проявился характер и юмор Фрейндлихов. Мама мечтала назвать дочь привычным и мягким именем Наташа. Но тут вмешались отец и бабушка. Они резонно заметили, что сочетание «Наталья Бруновна Фрейндлих» звучит как «странная каша» — слишком тяжеловесно и неблагозвучно.
Отец предложил редкое для того времени имя Алиса. Книга Льюиса Кэрролла тогда еще не была широко известна в переводе, поэтому имя звучало экзотично, но именно оно идеально вписалось в ритм фамилии и отчества, определив уникальность её обладательницы с первых дней.
Семейная идиллия, к сожалению, не продлилась долго. Родители Алисы разошлись незадолго до начала Великой Отечественной войны. Это расставание стало первым серьезным разломом в её детстве. Бруно Артурович уехал на гастроли в Ташкент, где и остался, когда началась война, успев эвакуироваться до того, как кольцо блокады замкнулось.
Так, накануне страшных событий, девочка осталась без мужской защиты, что предопределило её детство как время, лишенное чувства полной безопасности.
Трагедия немецкого происхождения ударила по семье со всей жестокостью. Родной брат отца и его жена были арестованы и расстреляны только за то, что были немцами. Остальных родственников по линии отца выслали из города. Эти события не могли не отложить отпечаток на восприятие мира маленькой Алисой: фамилия, которую она носила, стала источником не гордости, а смертельного риска. Страх за близких стал бытовой нормой, фоном, на котором проходило её взросление.
Блокада: уроки выживания
Детство Алисы прошло в типичной ленинградской «коммуналке». Это был мир тесноты, общих кухонь и чужих голосов за стенкой. Но именно здесь, в условиях, где не было ничего лишнего, формировался её характер. Быт был скромным, пространство сжатым, но это научило её ценить малое и жить в тесном взаимодействии с людьми, что позже пригодилось в актерской профессии.
В первый класс Алиса пошла в сентябре 1941 года, поступив в школу №239. Но школьная «линейка» и детские радости мгновенно сменились звуками сирен и бомбежек. Всего через несколько дней после начала учебы город оказался в тисках блокады. Контраст между светлым миром первоклассницы и черной реальностью осажденного города был чудовищным. Школа жизни началась для неё раньше, чем она успела научиться писать.
Самым ярким и страшным впечатлением детства для Алисы Бруновны навсегда остался жесточайший режим питания. Блокада научила её измерять жизнь не годами, а граммами хлеба и часами до следующего приема пищи. Бабушка, Шарлотта Фридриховна, спасла семью благодаря строжайшей дисциплине: она выдавала крошечные пайки хлеба строго по часам, не позволяя съесть всё сразу. Эта «память тела» о голоде и цена каждой крошки остались с актрисой на всю жизнь, сформировав её знаменитую внутреннюю самодисциплину.
К физическим страданиям добавлялись моральные. Семье с немецкой фамилией приходилось терпеть косые взгляды, оскорбления и унижения со стороны окружающих. В условиях войны, когда ненависть к врагу была предельной, наличие немецких корней делало их изгоями в собственном городе. Алисе и её родным приходилось выдерживать постоянное психологическое давление, что требовало огромной внутренней стойкости. Это была не поза, а суровая необходимость — держать спину прямо, даже когда тебя презирают за твою фамилию.
Всю войну Алиса провела в женском кругу — с мамой и бабушкой. Отец был далеко, в эвакуации, и это отсутствие мужского плеча рядом в самые страшные годы наложило свой отпечаток. Она росла, видя, как женщины справляются с нечеловеческими трудностями самостоятельно. Это сложное чувство — знать, что отец жив, но он где-то далеко, пока здесь рвутся бомбы, — добавило психологической глубины её натуре и ранней взрослости.
Путь на сцену: через Таллин и сомнения
После окончания войны жизнь не сразу вернулась в привычное русло. Ксения Федоровна вместе с дочерью перебралась в Таллин, где они прожили несколько лет — до 1948 года. Это время стало своеобразной передышкой, сменой воздуха после удушающей атмосферы блокадного города. Жизнь в Эстонии была иной, но и она была лишь временным этапом перед возвращением к истокам.
Вернувшись в Ленинград, Алиса продолжила учебу в той же 239-й школе. Город был тем же, но страна и люди изменились. Травма войны никуда не делась, но жизнь брала свое. Именно здесь, в родном Ленинграде, началось осознанное движение к профессии, которая станет смыслом её жизни.
В школе Алиса записалась в театральный кружок, которым руководила актриса БДТ Мария Призван-Соколова. Именно она первой разглядела в девочке не просто способности, а настоящий талант. Вместе со своим мужем, Павлом Вейсбремом, она взялась за подготовку Фрейндлих к поступлению в театральный вуз. Талант Алисы не был «случайным озарением», он был бережно взращен профессионалами, которые увидели в ней искру.
Однако выбор пути не был прямым. В детстве Алиса мечтала о балете, потом, когда у неё обнаружился сильный голос — меццо-сопрано, — она всерьез задумывалась об оперной карьере. Но природа внесла свои коррективы: для оперной сцены Алиса была, как говорили, «мелковата». Эта деталь — несоответствие масштаба голоса и физической фактуры — стала еще одним поводом для поиска себя. Она не сразу сказала: «Я — драматическая актриса», это был путь проб и честного диалога с собой.
Решающую роль в выборе сыграл отец. Бруно Артурович, к тому времени вернувшийся в Ленинград с новой семьей, возобновил общение с дочерью, хотя и тайком от новой жены. Он стал для Алисы не просто родителем, но и профессиональным ориентиром. Именно отец посоветовал ей оставить мысли об опере и поступать в драматический театральный институт, сказав свое веское слово. Так семейная актерская линия нашла свое продолжение.
Университеты: закалка характера
Поступление в Ленинградский театральный институт имени А. Н. Островского стало первым триумфом юной Алисы. На экзаменах она читала отрывок из «Мертвых душ» Гоголя и исполняла романс. Комиссия была покорена: сочетание драматического чтения и вокальных данных убедило экзаменаторов, что перед ними абитуриентка, которую стоит принять. Это был момент первого признания, когда она сама, своим мастерством, открыла двери в будущую профессию.
Она попала на курс к легендарному педагогу Борису Зону. Это была школа строгости и настоящего ремесла. Зон не давал спуску, требуя от студентов полной отдачи. Учеба у такого мастера заложила фундаментальную базу: Фрейндлих — не самородок-самоучка, а актриса с блестящей классической школой, владеющая инструментом своей профессии в совершенстве.
Несмотря на то, что Алиса училась образцово и даже получала грамоты за успехи, в какой-то момент над ней нависла угроза отчисления. Ситуация была критической, но за студентку вступился сам Борис Зон. Он ценил свою ученицу и не дал сломать её судьбу из-за формальностей или недоразумений. Этот эпизод показал уязвимость даже самых талантливых людей перед системой, но Фрейндлих удержалась, проявив характер.
Выпускной спектакль «Мораль пани Дульской» стал для неё пропуском в большую жизнь. Успешная дипломная работа открыла перед ней двери Драматического театра имени В.Ф. Комиссаржевской. Институт закончился, началась реальная работа, где оценки ставил уже зритель.
Театральная королева: от тени к свету
Первые годы в театре имени Комиссаржевской стали для Алисы школой смирения. В то время примой театра была блистательная Эмма Попова, и молодая актриса неизбежно оказывалась в её тени. Ей не доставались главные роли, приходилось довольствоваться тем, что оставалось, или играть в массовке. Это время не было временем звездности, это было время выживания в профессии и накопления опыта.
Её репертуар поначалу состоял из ролей травести и подростков. Одной из первых заметных работ стала роль мальчика Гоги в спектакле «Человек с портфелем». Её долго держали в рамках возрастных и второстепенных образов, не давая развернуться в полную мощь драматического дарования. Но Алиса не жаловалась, считая этот период «очень хорошей школой».
Особое место в тот период занял спектакль «Рождены в Ленинграде», поставленный по пьесе Ольги Берггольц. Для Фрейндлих, пережившей блокаду, это было больше чем роль. В зале сидели люди, прошедшие через тот же ад, и многие из них плакали к финалу. Здесь личная трагедия актрисы и её сценическая работа слились воедино, создавая невероятный эмоциональный резонанс.
Поворотным моментом в судьбе стала встреча с режиссером Игорем Владимировым. Он ставил спектакль в театре Комиссаржевской и сразу разглядел в «некрасивой», но харизматичной девушке огромный потенциал. Эта встреча перевернула её траекторию: Владимиров стал человеком, который не просто заметил её, а решил сделать из неё звезду.
В 1961 году Алиса переходит в театр имени Ленсовета, где Владимиров стал главным режиссером. Этот переход ознаменовал начало «золотой эпохи», продлившейся 22 года. Здесь она перестала быть одной из многих и стала центральной фигурой, вокруг которой вращалась жизнь театра.
Репертуар Фрейндлих в театре Ленсовета поражал своим диапазоном. Она играла в «Трехгрошовой опере» Брехта, «Укрощении строптивой» и «Ромео и Джульетте» Шекспира, «Преступлении и наказании» Достоевского. Одной из любимых зрителями ролей стал Малыш в спектакле «Малыш и Карлсон, который живет на крыше». Ей были подвластны и высокая трагедия, и острая комедия, и музыкальные постановки.
Театр Ленсовета фактически стал «театром Алисы Фрейндлих». Игорь Владимиров целенаправленно выстраивал репертуар под свою жену и музу, ставя спектакли, где она могла блистать. Это давало ей максимальную реализацию, о которой только может мечтать актриса, но одновременно создавало уязвимость: успех театра слишком сильно зависел от одного человека, что вызывало зависть и разговоры в кулуарах.
Внутри театра царила железная дисциплина. Владимиров был категорически против того, чтобы его актеры снимались в кино, считая, что это «распыляет» талант и мешает репетиционному процессу. Этот запрет касался и его примы. Поэтому её будущий прорыв в кинематографе стал не только творческой удачей, но и результатом борьбы за право выйти за пределы театральной сцены.
В начале 80-х творческий и семейный союз с Владимировым дал трещину. В 1983 году Алиса Бруновна приняла волевое решение и перешла в Большой драматический театр (БДТ) к Георгию Товстоногову. Это был выбор взрослой свободы: она ушла из театра, где была королевой, в театр, где нужно было заново доказывать свое право на первенство, но где было больше творческого воздуха.
БДТ стал её домом на всю оставшуюся жизнь. Дебютом на прославленной сцене стала постановка «Киноповесть с одним антрактом». Впоследствии она сыграла здесь множество знаковых ролей: в «Коварстве и любви» Шиллера, «Макбете» Шекспира, «Дядюшкином сне» Достоевского. Театр остался её главной осью и фундаментом, даже когда кино сделало её имя известным каждому в стране.
Кино: долгая дорога к «Служебному роману»
Отношения Алисы Фрейндлих с кинематографом складывались непросто. В 60-е годы она много работала, но ей доставались лишь эпизоды или роли, не позволявшие раскрыться. Её дебют в «Неоконченной повести» был настолько незначительным, что имя актрисы даже не попало в титры. Казалось, что камера её не любит: на сцене она была звездой, собирающей аншлаги, а на экране оставалась в тени.
Были и обидные упущения. Эльдар Рязанов пробовал её на роль Шурочки Азаровой в «Гусарской балладе», но утвердил Ларису Голубкину. Позже он хотел снять её в «Зигзаге удачи», но помешала беременность актрисы. Эти несовпадения и отказы — нормальная часть актерской судьбы, но они добавляли драматизма её пути к киноолимпу.
Настоящий взрыв и всесоюзная слава случились в 1977 году с выходом фильма «Служебный роман». Роль Людмилы Прокофьевны Калугиной была написана Рязановым специально для неё. Если бы Фрейндлих отказалась, сценарий мог бы отправиться в мусорную корзину. Актриса создала незабываемый образ: она подсмотрела походку и манеры у реальных советских чиновниц, нашла на «Мосфильме» кримпленовый костюм 52-го размера и на глазах у зрителя совершила чудо преображения из «мымры» в сияющую женщину.
Но за этим успехом стоял каторжный труд. Владимиров отпустил жену на съемки только при условии, что театральный репертуар не пострадает. Алисе приходилось жить в поезде «Красная стрела», мотаясь между Ленинградом и Москвой: днем репетиции и спектакли, ночью дорога, утром съемка. Это была работа на износ, но результат стоил того.
После триумфа 1977 года на Фрейндлих обрушился вал предложений. Она закрепила успех ролями в «Соломенной шляпке», где сыграла ветреную баронессу, в «Д’Артаньяне и трех мушкетерах» и в «Сталкере» Тарковского. В «Жестоком романсе» она блестяще воплотила образ Хариты Огудаловой, доказав, что ей подвластны любые жанры.
Роль королевы Анны Австрийской в «Мушкетерах» далась ей нелегко. Актриса признавалась, что поначалу не понимала, как играть эту героиню, паниковала и считала себя бездарной. Режиссеру Юнгвальд-Хилькевичу пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить звезду и найти верный ключ к образу. Этот эпизод показывает её профессиональную честность: она не «изображала» уверенность, а мучительно искала правду характера.
Особое место в фильмографии занимает роль жены сталкера в фильме Андрея Тарковского. Экранного времени у неё было немного, но финальный монолог героини стал одной из вершин актерского мастерства в мировом кино. Тарковский изначально хотел снимать свою жену, но оператор убедил его попробовать Фрейндлих. Её способность «держать кадр» и создавать мощный образ минимальными средствами поразила великого режиссера.
Нельзя не отметить и музыкальность Алисы Бруновны. В фильмах она часто пела сама, и песни в её исполнении — «У природы нет плохой погоды», «Моей душе покоя нет» — становились хитами. Её несбывшаяся мечта об опере трансформировалась в уникальную драматическую подачу песни, где каждая нота была наполнена смыслом.
В 90-е и 2000-е годы актриса снималась реже, избирательно подходя к материалу. Она попробовала себя в сериалах, например, в «Женской логике», но не стала заложницей этого жанра. Среди ярких поздних работ — роль в фильме «На Верхней Масловке» и образ матери Бродского в «Полторы комнаты». В зрелости она сохранила вкус и требовательность к профессии.
Личная жизнь: любовь, театр и одиночество
Личная жизнь Алисы Фрейндлих всегда была тесно переплетена с театром. Это не материал для светской хроники, а часть её судьбы, где любовь и профессия были неразделимы. Три брака актрисы — это три разные главы, каждая из которых оставила свой след.
Первый брак со студентом-сокурсником Владимиром Карасевым продлился всего год. Они поженились совсем молодыми, в 22 года, и быстро поняли, что не готовы к семейной жизни. Сама Алиса Бруновна с присущей ей прямотой называла этот союз «черновиком» или «пробой пера», честно признавая ошибку молодости без лишней трагедии.
Главным мужчиной в её жизни стал Игорь Владимиров. Их связала не только страсть, но и общее дело. Владимиров был старше на 16 лет, он поразил её своим талантом, юмором и масштабом личности. Этот союз был основан на любви к театру, который они растили как свое «дорогое дитя». Вместе они являли собой мощный творческий тандем, определивший театральную жизнь Ленинграда на десятилетия.
В 1968 году у пары родилась дочь Варвара. Быть примой театра и матерью было невероятно сложно: из-за колоссальной занятости родители уделяли ребенку не так много времени, девочку воспитывала няня. Это была цена, которую приходилось платить за лидерство в искусстве и служение сцене.
Однако со временем в идеальном, казалось бы, союзе появились трещины. Владимиров начал выпивать и, как выражалась актриса, «распускать вожжи». Он болезненно воспринимал растущую популярность жены в кино, ревновал её к успеху. Последней каплей стала статья под заголовком «Театр одной актрисы», которая привела режиссера в ярость. Фрейндлих вспоминала его слова о том, что он «превратил театр в собственный бордель», думая, что она все стерпит. Терпеть она не стала.
Несмотря на болезненный развод, бывшие супруги еще два года работали в одном театре, понимая друг друга на репетициях с полуслова. Их профессионализм оказался выше личных обид. Это было проявлением высочайшей внутренней культуры и зрелости: они смогли сохранить творческий диалог даже на руинах семьи.
Третьим мужем актрисы стал художник и актер Юрий Соловей, который был моложе её на 15 лет. Этот брак продлился около десяти лет, но разбился о скалы профессионального неравенства. Юрию было тяжело быть «мужем знаменитости», он ревновал Алису к её успехам, так как его собственная карьера не складывалась. В итоге он предложил уехать в Германию, но Фрейндлих отказалась. Пара рассталась, и Юрий позже уехал за границу.
После третьего развода Алиса Бруновна выбрала свободу. Она философски относится к своему статусу, иронично замечая: «Мужчина сейчас мне нужен, когда что-то ломается. Тогда я вызываю слесаря». Для неё одиночество стало не бедой, а любимой краской на сцене и возможностью быть собой, не оглядываясь на чужие комплексы.
Главной опорой в жизни для неё остается семья — дочь Варвара и внуки. О теплоте её отношений с близкими говорит трагический эпизод: когда в крушении «Невского экспресса» погиб её бывший зять Сергей Тарасов, с которым Варвара уже была в разводе, Алиса Бруновна отменила свой юбилейный концерт. Человеческие отношения и память для неё всегда были важнее публичных торжеств.
Стиль, возраст и сила духа
Алиса Фрейндлих обладает уникальным отношением к собственной внешности. В одном из интервью она кокетливо заявила, что «приучила зрителей к своей некрасивости». Конечно, это лукавство: она обладает мощнейшей харизмой и притягательностью, которая заставляет забыть о правильности черт лица. В её случае красота — это не статика, а энергия интеллекта и таланта.
Она категорически отвергает «улучшайзинг» и пластические операции. Актриса считает, что ботокс — это не для её профессии, ведь лицо должно жить и выражать эмоции, а не превращаться в неподвижную маску. Она выбрала путь естественного старения, и в свои «почти 90» выглядит убедительнее и благороднее многих, кто гонится за вечной молодостью.
Её стиль одежды также является продолжением её натуры. Алиса Бруновна не носит высоких каблуков и провокационных нарядов, но её образы никогда нельзя назвать «бабушкиными». Она одевается с безупречным вкусом, сдержанно, но не скучно, сохраняя элегантность и тот самый «задорный огонек» в глазах.
За свою долгую жизнь в искусстве Алиса Фрейндлих собрала все мыслимые награды. Звание Народной артистки СССР стало лишь официальным подтверждением того, что и так было понятно миллионам зрителей. В её коллекции — четыре премии «Ника», две «Золотые маски», «Золотой орел» и многие другие призы. Но эти статуэтки — не просто список достижений, а свидетельство того, что её талант остается актуальным и востребованным в любую эпоху.
Даже проблемы со здоровьем она встречает с присущей ей стойкостью. Она перенесла серьезную операцию на кишечнике, связанную с многолетним курением, а в конце 2020 года тяжело переболела коронавирусом с серьезным поражением легких. Врачи боролись за её жизнь, и она победила болезнь, вернувшись к работе. Её «стержень» оказался крепче вирусов и возраста.
Послевкусие легенды
Секрет творческого долголетия Алисы Фрейндлих не в удачном гриме и не в прошлых заслугах. Она делает своих героинь объемными, живыми, настоящими. Она не боится быть на сцене смешной, жалкой, старой или нелепой, потому что знает: в этом и есть правда жизни. Её талант универсален, он понятен и интеллектуалу, и простому зрителю.
И, пожалуй, лучше всего её жизненную философию описывает её же фраза: «Счастье — это любить». Не быть любимой, что тоже приятно, а именно любить самой. Для неё любовь — это действие, работа души, движение существа. Именно так она прожила свою жизнь: любя театр, зрителя, семью и саму жизнь, вопреки всем испытаниям.