Морозное утро ворвалось в комнату вместе с будильником. Лена открыла глаза и тут же пожалела об этом — снова понедельник, снова работа, снова день, который начнётся с того, что она встанет первой, приготовит завтрак для троих взрослых людей и умчится на другой конец города, чтобы к девяти усесться за компьютер в душном офисе.
Андрей похрапывал рядом, раскинувшись на три четверти кровати. Лена осторожно выбралась из-под одеяла, накинула халат и прошла на кухню. Галина Петровна, свекровь, уже сидела за столом с чашкой кофе и недовольным лицом.
— Опять ночью холодильник гудел, — заявила она вместо приветствия. — Спать невозможно. Надо что-то делать.
Лена молча кивнула и открыла дверцу старой «Бирюсы», который достался им вместе с этой двухкомнатной квартирой. Холодильник действительно работал из последних сил — гудел, как трактор, морозил неравномерно, а в последнее время начал течь без перерыва. Но денег на новый не было. Точнее, были только у Лены, и она каждый месяц решала, что важнее — отложить на холодильник или оплатить коммуналку, купить продукты или одеть Андрея в приличную куртку на зиму.
— Галина Петровна, я понимаю, но давайте подождём до премии, — Лена достала яйца и принялась готовить омлет. — В марте обещали.
— До марта ещё два месяца! — возмутилась свекровь. — А если он совсем сломается? Продукты куда складывать будем?
Лена не ответила. Она научилась не ввязываться в споры по утрам — всё равно бесполезно. Галина Петровна считала, что раз они живут в её квартире, то Лена обязана обеспечивать семью всем необходимым. Что Андрей — её единственный сын, которого она вырастила одна, и теперь заслуживает отдыха. Что работа жены — нормальное явление, а вот чтобы мужчина надрывался — это уже перебор.
Андрей появился на кухне ближе к восьми, когда Лена уже допивала второй кофе и собиралась уходить.
— Чего хмурая? — зевнул он, плюхаясь на стул.
— Холодильник опять гудит, — объяснила Галина Петровна. — Я ей говорю — надо новый купить, а она тянет.
— Не тяну я, — устало возразила Лена, застёгивая сапоги. — Просто денег нет. Вы же знаете.
— А Серёга звонил вчера, — Андрей потянулся и налил себе чай. — Говорит, на склад могут взять. Зарплата плюс премии.
Лена замерла с шарфом в руках.
— И что?
— Да ничего. Подумаю ещё.
— Андрюш, там же график плавающий, — Галина Петровна погладила сына по плечу. — То ночью, то в выходные. Это ж не жизнь.
— Вот именно, — согласился он.
Лена медленно намотала шарф на шею. Она хотела что-то сказать, но передумала. Всё равно бесполезно. Они уже сто раз это обсуждали. Андрей считал, что работать за такие деньги — унижение. Он ждал чего-то стоящего. Уже третий год ждал.
— Ладно, я побежала, — Лена взяла сумку и вышла, не попрощавшись.
На работе она старалась не думать о доме. Документы, отчёты, звонки — рутина поглощала время, и это было даже хорошо. В обед позвонила подруга Оксана.
— Лен, ты как? Голос какой-то никакой.
— Нормально, — Лена помешала остывающий кофе из автомата. — Устала просто.
— Слушай, а ты случайно не хочешь полушубок продать? Помнишь, ты показывала — короткий, серый?
Лена вспомнила. Полушубок ей подарили три года назад на день рождения. Красивый, лёгкий, тёплый. Она носила его всего два сезона, потом поправилась после зимних праздников, и он стал немного жать. Висел в шкафу, и Лена всё собиралась похудеть, чтобы снова влезть.
— А что так?
— Да у меня сестра, она твоего размера. Ищет как раз такой. Готова хорошо заплатить, если в нормальном состоянии. Тысяч пятьдесят дать может.
Пятьдесят тысяч. Новый холодильник стоит около тридцати. Останется двадцать — можно будет коммуналку закрыть за два месяца вперёд и не волноваться. Или вообще себе что-нибудь купить. Давно хотела нормальные зимние ботинки.
— Лен, ты чего молчишь?
— Думаю, — призналась она. — А когда ей нужно?
— Да хоть сегодня. Приедет, посмотрит, если устроит — деньги сразу.
Вечером Лена достала полушубок из шкафа и долго смотрела на него. Продать такой роскошный подарок. Ради холодильника.
Но если не продать, что делать? Галина Петровна права — если «Бирюса» окончательно сломается, продукты хранить будет негде. А покупать каждый день по чуть-чуть — ещё дороже выйдет.
Сестра Оксаны приехала на следующий день. Померила, покрутилась перед зеркалом, осталась довольна. Отсчитала пятьдесят тысяч. Лена пересчитала дважды, спрятала в сумку и проводила покупательницу.
Когда дверь закрылась, она почувствовала странное облегчение. Наконец-то решится проблема с холодильником. Наконец-то можно будет нормально выдохнуть.
— Это что за тётка приходила? — спросила Галина Петровна, выглядывая из комнаты.
— Шубу мою купила. Полушубок серый, — ответила Лена. — Я продала.
— Зачем?
— На холодильник. Купим нормальный новый, чтобы не гудел и не тёк.
Свекровь вернулась в комнату, и Лена услышала приглушённые голоса — видимо, она тут же сообщила новость Андрею. Лена прошла на кухню, достала ноутбук и начала выбирать холодильники в интернет-магазинах. Двухкамерный, с большой морозилкой, тихий — вот этот подходит. Двадцать девять тысяч. Останется двадцать одна. Хватит на всё.
Андрей вошёл минут через десять. Лицо у него было недовольное.
— Мать говорит, ты шубу продала?
— Полушубок, — уточнила Лена, не отрываясь от экрана. — Вот смотри, я уже выбрала холодильник. Завтра закажу, через три дня привезут.
— Погоди, — он придвинул стул и сел напротив. — За сколько продала?
— За пятьдесят тысяч.
— Пятьдесят! — Андрей присвистнул. — Ничего себе. И ты собираешься всё на холодильник потратить?
Лена оторвалась от экрана и посмотрела на мужа.
— Не всё. Холодильник стоит двадцать девять. Остальное на коммуналку и продукты пойдёт.
— Слушай, а давай по-другому сделаем, — Андрей наклонился ближе, и Лена уже знала, что сейчас последует. — Ты же шубу продала — отдай деньги матери, — он выдержал паузу, — а мы вместе с ней выберем холодильник. Нормальный, хороший. Чтобы она сама посмотрела.
— Зачем? — тихо спросила Лена. — Я уже выбрала. Вот он.
— Ну Лен, пойми, это же её холодильник сломался! — Андрей развёл руками. — Ей и выбирать. А то ты возьмёшь какой-нибудь, а ей не понравится. Цвет не тот или ещё чего.
Лена молча смотрела на экран. На фотографию холодильника белого цвета, самого обычного, универсального. Который не может не понравиться, потому что он просто нейтральный.
— Андрей, ты хочешь, чтобы я отдала матери все пятьдесят тысяч?
— Ну да. А она купит холодильник. Который ей нравится.
— А на что она его купит? На эти же пятьдесят тысяч.
— Ну... наверное, — он замялся. — Или найдёт подешевле. Она умеет экономить.
И тут до Лены дошло. Конечно. Галина Петровна найдёт холодильник за двадцать тысяч, а остальное оставит себе. Тридцать тысяч — приличная сумма. Можно и на взнос за путёвку в санаторий отложить, о котором свекровь давно мечтала. Или вообще Андрею на что-нибудь отдать.
— Нет, — сказала Лена просто.
— Что нет?
— Я не отдам деньги. Это мои деньги. Мой полушубок. Я его продала, я и распоряжусь.
— Лена, — Андрей повысил голос, — это наша семья! Какие могут быть твои-мои деньги?
— Точно, — она закрыла ноутбук. — Наша семья. И в нашей семье я одна работаю. На мою зарплату мы живём. На мои деньги я купила продукты, которые лежат в этом сломанном холодильнике. И теперь, когда я продала свою вещь, чтобы купить новый холодильник для этих продуктов, ты хочешь, чтобы я отдала деньги матери?
— Не ори! — Андрей стукнул кулаком по столу. — Я не хочу ничего плохого! Просто мать расстроится, если мы без неё купим!
— Пусть расстроится, — Лена встала. — Пусть расстроится один раз, а не я каждый день.
— Чего ты доводишь до скандала? — в кухню вплыла Галина Петровна в домашнем халате, с полотенцем на голове. — Что за крики?
— Мама, Ленка не хочет тебе деньги отдавать, — пожаловался Андрей. — За шубу свою продала пятьдесят тысяч получила, а тебе не даёт.
— Как не даёт? — свекровь уставилась на Лену. — Что значит не даёт?
— Это значит, что я куплю холодильник сама, — Лена чувствовала, как внутри неё что-то рвётся. Все эти годы молчания, терпения, улыбок через силу. — Закажу, мне привезут, установят.
— Да ты охамела совсем! — Галина Петровна шагнула ближе. — Это мой холодильник сломался! Мне покупать!
— Ваш холодильник, — согласилась Лена, — в котором лежат продукты, купленные на мои деньги. Которые я заработала, пока ваш сын третий год ищет работу по душе!
Повисла тишина. Андрей побледнел, свекровь открыла рот, но ничего не произнесла.
— Я устала, — Лена говорила тихо, но каждое слово звучало чётко. — Устала работать одна. Устала слышать, что тридцать пять тысяч — это мало, когда мои сорок две — это всё, что у нас есть. Устала готовить, убирать, стирать и при этом выслушивать, что я недостаточно стараюсь. Устала!
— Значит, так, — Галина Петровна сложила руки на груди. — Раз ты устала, то забирай свои тряпки и уходи. А холодильник оставь!
— Какой холодильник? — рассмеялась Лена. — Который я ещё не купила? Да забирайте вашу «Бирюсу», пользуйтесь на здоровье!
Она прошла в комнату, достала из-под кровати чемодан и принялась складывать вещи. Руки дрожали, в горле стоял ком, но она продолжала — свитер, джинсы, бельё, косметика.
— Ты чего творишь? — Андрей возник в дверях. — Лена, остановись!
— Не буду.
— Ты же никуда не пойдёшь сейчас! Уже вечер!
— К маме поеду, — Лена застегнула чемодан. — Переночую, а завтра пойду в загс. Буду разводиться.
— Из-за холодильника?! — не поверил Андрей. — Ты с ума сошла!
— Не из-за холодильника, — она посмотрела на него. — Из-за человека, которого я когда-то любила. Который был весёлым, лёгким, обещал счастье. Который за пять лет брака не проработал и года, зато научился объяснять, почему все вокруг дураки и только он всё правильно делает. Из-за того, что холодильник — это последняя капля.
Мать встретила её без вопросов. Просто открыла дверь, помогла внести чемодан и поставила чайник.
— Рассказывать будешь? — спросила она, когда они сидели на кухне с чашками ромашкового чая.
— Потом, — Лена обхватила чашку ладонями. — Сейчас не могу.
— Хорошо, — мать кивнула. — Твоя комната на месте. Отдыхай.
Лена проспала двенадцать часов. Проснулась от того, что в окно светило солнце, а из кухни доносился запах блинов. Она долго лежала, глядя в потолок, и думала о том, что будет дальше. Развод, раздел имущества, новая жизнь. Страшно. Но хуже, чем было — уже не будет.
На работу она позвонила и попросила отгул. Потом оделась, выпила кофе с блинами и поехала в юридическую консультацию. Юрист оказалась женщиной лет пятидесяти с усталыми глазами и доброй улыбкой.
— Расскажите, что случилось, — попросила она.
Лена рассказывала и понимала, как убого всё это звучит со стороны. Муж не работает три года. Они живут с его матерью. На её зарплату. Она продала шубу, чтобы купить холодильник. Он потребовал отдать деньги матери.
— И вы ушли? — уточнила юрист.
— Да.
— Дети есть?
— Нет.
— Совместное имущество?
— Нет. Квартира свекрови. Машины нет. Из вещей — только мои личные.
Юрист кивнула и взяла ручку.
— Тогда это будет несложно. Если супруг не будет возражать, через месяц-два оформим. Если возражать начнёт — до полугода может затянуться, но всё равно расторгнут. Оснований достаточно.
Месяц. Два. Полгода. Лена представила, как будет ждать, работать, жить у матери. Потом найдёт комнату съёмную или даже однушку — если премию дадут обещанную. Обустроится. Купит, наконец, себе новую одежду, новую косметику. Может запишется в спортзал. Столько всего можно сделать, когда не нужно тащить на себе двоих взрослых людей.
— Я согласна, — сказала она. — Где подписать?
Андрей звонил три дня подряд. Сначала злился, требовал вернуться, обзывал дурой. Потом начал умолять, обещал измениться, найти работу, всё наладить. Потом подключилась Галина Петровна — плакала в трубку, говорила, что Лена разрушает семью, что так нельзя, что надо прощать.
Лена слушала и молчала. А потом просто перестала брать трубку.
Через месяц пришла повестка в суд. Ещё через месяц судья монотонным голосом зачитала решение о расторжении брака. Андрей не пришёл — прислал бумагу, что не возражает. Видимо, понял, что бесполезно.
Лена вышла из здания суда и глубоко вдохнула морозный воздух. Март. Скоро весна. Скоро премия. Скоро новая жизнь.
Она достала телефон и написала Оксане: «Свободна. Может, сходим куда-нибудь отметить?»
Ответ пришёл мгновенно: «Ещё как сходим! Я за тебя так рада! Вечером в том кафе, где в прошлый раз сидели?»
«Договорились», — напечатала Лена и улыбнулась.
Вечером, одевая старую куртку — новую она себе обязательно купит, но чуть позже, когда получит премию, — Лена вдруг вспомнила про полушубок. Тот самый, серый, который подарили на день рождения. Жалко ли ей его? Наверное, да. Но если бы не продажа, не было бы и того финального разговора. Не было бы пятидесяти тысяч, из-за которых всё раскололось.
А может, дело вообще не в деньгах. Может, дело в том, что рано или поздно всё равно случилось бы что-то, что заставило бы её остановиться и задуматься: а почему, собственно, она всё это терпит?
Холодильник так и не купила. Пятьдесят тысяч лежали на счету и ждали. Может быть, она купит его для себя, когда снимет квартиру. Или потратит на что-то другое, более важное.
Мама вошла в комнату и присела на край кровати.
— Ты сегодня сияешь, — заметила она.
— Да, — Лена посмотрела на своё отражение в зеркале. — Знаешь, мам, помнишь тот полушубок, который ты мне дарила?
— Серый? Конечно. Красивый был.
— Я его продала.
— Знаю. Ты его не привезла.
— И не жалею, — Лена повернулась к матери. — Совсем. Даже рада, как ни странно.
Мать улыбнулась и обняла дочь.
— Вещи — это просто вещи, доченька. А ты — ты настоящая. Живая. И наконец-то начинаешь жить для себя.
Лена кивнула и вытерла выступившие слёзы. Слёзы облегчения, освобождения. Впереди было столько неизвестного, столько пугающего. Но она больше не боялась. Потому что худшее — это не остаться одной. Худшее — это остаться с тем, кто высасывает из тебя всю жизнь и при этом ещё требует большего.
Она оделась, взяла сумку и вышла из дома. По дороге в кафе зашла в магазин и долго стояла у витрины с помадами. Выбрала яркую, вишнёвую. Давно хотела такую, но всегда казалось — зачем, некуда же ходить.
Теперь было куда. Теперь была целая жизнь впереди.