- И что дальше было? – я, похоже, даже дышать забыл. Мой чай уже давно остыл, а футбольный матч закончился, сменившись каким-то нелепым цветастым шоу, всполохи которого я наблюдал на бледном лице моего друга.
- Известно, что, - хмыкнул Никита. – Универ, работа – скучная и пресная, но способная прокормить. Я встретил чудесную девушку, у нас родилась очаровательная дочка. Я пахал, как проклятый, чтобы обеспечить свою семью. Королевство пылилось где-то на задворках сознания, но я о нём совершенно позабыл. Разве положено серьёзному мужчине о таких глупостях размышлять?
Когда моя радость подросла, я вспомнил, как мы с вами играли, подумал даже…. Чёрт его знает, а вдруг удастся её туда провести? Вдруг только с детьми так можно? Почти рассказал ей про пограничников, но тут губы обожгло. Перед глазами сами собой замелькали картинки – дым, пепел и тень от огромного трёхглавого дракона, чёрной рябью ползущая по городам, лесам и замкам.
Я прикусил язык, достал плюшевых мишек и кроликов, дочка обрадовалась, а жизнь потекла дальше, будто ничего и не случалось. Но я знал, понимаешь, я-то знал, что случилось что-то ужасное. Непоправимое. Я сам не заметил, как изменился. Я стал равнодушен, будто глотнул того смертельно серого пепла. И вечно чувствовал какую-то вселенскую усталость. Я старался не думать о том, что увидел, и тратил на это все свои силы.
Одна неделя выдалась особенно паршивой, и вечером пятницы я сказал жене, что не могу поехать за дочкой в садик. Сослался на срочные дела на работе, а сам просто сидел в офисе и растерянно глядел в одну точку.
Вся моя жизнь оказалась снаружи. Внутри – ничего. Пустота.
Я просидел так час, может, два. И отправился домой. Знаешь, что там меня встретило? Пус-то-та, - Никита зашёлся в приступе лающего смеха.
- Они п-просто не успели ещё вернуться? – предположил я севшим голосом.
- Ты ведь всегда был довольно проницательным, - заметил Никита. – И уже всё понял, верно?
- Они просто ещё не успели вернуться, - повторил я ровным тоном.
- Авария.
От одного этого слова комната расцветилась красным. И плевать, что виной тому проклятый ящик. Я нервно сглотнул. У Никиты в глазах перекатывались осколки зеркальца моей младшей сестрёнки. Он провёл на столе пальцем линию. Отсёк черту.
- Какой-то урод, который вздумал надраться уже в шесть вечера, да ещё и сесть за руль, врезался в них. Основной удар пришёлся по жене, как узнал из отчётов медиков, она умерла на месте. За дочку врачи боролись до утра. Я всю ночь просидел в больнице, но, увы, - Никита тяжело вздохнул. – И так на место пустоты пришла боль. Она растеклась смолой вокруг и застыла, так и не превратившись в сверкающий янтарь. И я застыл внутри, пойманный, как муха. Я ничего не мог делать – ни есть, ни плакать, ни даже видеть.
И именно тогда у меня открылись глаза.
Я пришёл в себя посреди пустоши. Лёгкий ветер иногда пробегал по серебристой полыни, а я стоял посреди этого моря. А напротив меня был ты. Точь-в-точь такой, какой ты сейчас. Но я сразу сообразил, что это не совсем ты. Это был Чешир – у него зрачки вытянулись, прям как у кота.
Он сказал мне: «Ты знаешь, что самая грустная сказка – это та, в которой ты сдался?»
А я ответил: «И я по тебе скучал».
Он только улыбнулся и махнул рукой – мол, пойдём. И мы пошли.
Кажется, боль выжгла всё во мне – и страх, и тоску, и всякие барьеры. И теперь я смог наконец-то попасть в Королевство. Оно было точно таким, каким я его видел в последний раз – словно всё покрыл ровный слой пепла, а небо заволокло дымом.
Сперва мы добрались до пограничного столба. Стражников рядом не было, но весь столб облепили криво прибитые указатели. Куда идти, стало совсем непонятно. Я обернулся к Чеширу, но он исчез. Переместился на самую вершину столба и принялся балансировать на одной ноге.
Тут я не выдержал, стал срывать указатели. А Чешир присоединился, мы столб очень скоро очистили. И на нём обнаружилась надпись, указывающая направление. Мы двинулись дальше.
Я обернулся, сам не знаю, зачем. И увидел, как столб истекал кровью. Чешир положил мне ладонь на плечо, но я резко развернулся и сбросил её. Я не хотел смотреть.
По пути мы обнаружили много потухших костров, разожгли каждый из них. Угольки сразу сбежались. Я верил, что делаю что-то полезное, но в глубине души знал – они так истосковались по теплу, что некоторые и не заметят, как сгорят заживо.
Ещё мы снесли появившийся по какому-то недоразумению дом в Городе Дорог. Горожане, застрявшие там, обрадовались и вновь принялись ходить туда-сюда, стирая ноги до костей.
Мистер Сумкинс связался с дурной компанией поставщиков. В сотрудничестве с ними он принялся торговать светом в душу, что в этом сером мирке теперь стало актуально. И теперь половина оставшихся жителей повелись на его предложения и встали в бесконечные очереди, через которые нельзя было пробраться.
Мы надолго там застряли, разоблачая его. Связались со Слухачом и Шумовиком, они нам помогли. Один отвлёк местных сторожей, другой подслушал ценную информацию. Мы смогли доказать всем правду.
Выяснилось, что они торговали светлячками. Причём заставляли бедных букашек работать на износ. И мало того, что все их глотали, как лекарство, так ещё от повышенной нагрузки светлячки скоро переставали гореть, и все бежали за новой порцией.
Так, постепенно, мы и добрались до Бетонного плато, за которым высился замок. Это место никогда не было заселено, по крайней мере, на моей памяти.
Но теперь там раскинулся огромный лабиринт. Стены увивал плющ, а среди его листков расцвели чёрные и белые цветки с длинными узкими лепестками.
Я спросил: «Что это? Тут не должно ничего быть».
Чешир ответил: «Не стоит скро-омничать. Ты сам его построил».
«Я? Я не мог!»
А Чешир только за ухом почесал и выдал: «Я, как тихий человек, держу секреты при себе».
И пропал.
А я вошёл в лабиринт. Сразу же меня окутал запах гниющего мяса, но я лишь помотал головой и зажал нос. Шёл себе, шёл, пока не увидел, как ко мне тянулись стебли со стен. Я побежал быстрее через них, но теперь белые цветы складывались в хоровод маленьких, словно детских, черепов, а чёрные…. Это были слова. «Не могу». «Не хочу». «Устал». «Пустой».
Это был лабиринт моих собственных мыслей.
А в конце…. Там мне путь преградила, свитая из стеблей, моя жена. Она кричала, что я виноват во всём, что случилось. Что я погубил всех – и их, и Королевство. И что я продолжаю это делать, я продолжаю всех мучить.
Я перестал бежать. Я выслушал всё, что она мне говорила. А после подошёл и обнял её. Я всё это знал.
И лабиринт выпустил меня.
Я очутился в замке. Не обращал внимания ни на галдящих птиц-книг под сводами, ни на то, что из моих ног хлестала кровь – перья зеркальных павлинов, устилавшие пол, пробили мои ботинки.
Чешир ждал меня в тронном зале. Там, на троне, сидел Безмолвный Король. Теперь-то он был действительно безмолвен – иссохшая мумия. Глазницы его пустовали, вернее, там поселилась семья червяков. Книжных, конечно, читающих. Это же тело короля, там не могли жить обычные черви.
Чешир задумчиво провёл пальцем по короне, а потом поднял на меня взгляд.
Говорю ему: «Я всё понял! Я сдался, я должен был сделать больше для вас…»
Чешир зевнул, и я прямо почувствовал, как от него повеяло печалью, даже сквозь широкую снисходительную улыбку.
«Ничего ты не понял. Будь так же добр к себе, как и к нам».
Он испарился вновь, я подошёл к окну. Столб истёк кровью, зато он был чист. Некоторые угольки рассыпались в золу, зато другие родились. Тогда я, кажется, наконец-то выучил урок, который пытался преподать мне мой мудрый друг.
И вот тогда я проснулся.
- Так это был всего лишь сон? – понадеялся я.
- И да, и нет, - пожал плечами Никита, а после стянул носок – на ноге у него были швы. – Ступни у меня не зажили сами собой, пришлось обратиться в больницу. А там слово за слово…. В общем, я оказался в кабинете у мозгоправа. А после загремел в местечко похлеще. Разумеется, моим байкам о Королевстве никто не верил.
- Зачем же ты, дебил, про него рассказывал? – я отчего-то страшно разозлился. – Сказал бы, что бухаешь, как чёрт, что на бутылки наступил…
- Понимаешь, вот какое дело…. Я совершенно не умею врать, - Никита развёл руками. – А Королевство теперь где-то за гранью возможного. Но там же место и мне.
- Ты сбежал из психушки? – мрачно уточнил я.
- Ага, - кивнул Никита. – Они хотели уничтожить Королевство, разделить нас. А я не хочу.
Я подумал, что у него очень подходящее имя. Никита… Не только человек, ещё «и нитка», связывающая наш мир с этим его чудным Королевством.
Тут на лестнице раздался громкий топот.
- Это за мной! – вскочил Никита. Он задел столик, кружка с моим чаем упала и разбилась. – Ох, прости…
- Ничего, - махнул рукой я. – У меня есть балкон, с него на пожарную лестницу перебраться можно. Правда, она только от второго этажа… Придётся прыгать.
- Ерунда, - Никита ухмыльнулся уголком рта. Мы добрались до балкона, и, уже перебравшись на ржавую лестницу, он вдруг сказал. – А «Чешир» ты был потому, что улыбался шире и искреннее всех, кого я когда-либо знал. Я потому к тебе и пришёл. Спасибо, что выслушал.
Я растерянно кивнул и проводил его взглядом. Никита быстро спустился, спрыгнул и понёсся прочь. Я смотрел ему вслед и думал, когда в последний раз по-настоящему улыбался.
На дворе была весна, но я уже начал в этом сомневаться. Может, и в самом деле всё это случилось промозглым осенним вечером? В конце концов, если я в это поверю, почему этому не быть правдой?
С другой стороны, какой вообще смысл верить? Какая разница, весна или осень? Какая разница, есть Королевство, или я весь вечер болтал с сумасшедшим?
Я развернулся и пошёл к двери. Я знал, что сейчас мне будут задавать вопросы. Я знал, что было бы неплохо убрать осколки разбившейся чашки. Я знал, что сейчас решалось что-то очень важное для меня самого.
Краем глаза в прихожей я зацепил своё отражение в зеркале. Оттуда мне подмигнул Чешир – собственные зрачки в полумраке показались узкими.
Я выдохнул, широко улыбнулся и открыл дверь.