На кухне стоял запах пригоревшей картошки и хлорки — пол мыли с утра, и теперь, несмотря на распахнутые окна, этот запах упрямо витал в воздухе.
— Не уверен, мам, — Алексей водил вилкой по пустой тарелке, — ты же сама понимаешь, у Лены с ванной просто беда. Всё крошится, трубы эти старые… Может, поможем?
— А я что сейчас делаю, по-твоему? — Софья сняла очки, тщательно протерла стёкла и надела обратно. — Я ей уже не раз помогала. То на детскую, то на кухню, то подарок на юбилей.
— Это совсем другое, — пробурчал он.
В прихожей резко хлопнула дверь — Лена, как обычно, ворвалась с шумом, словно буря. Пакет швырнула на стул, куртку даже не сняла. Лицо было раскрасневшимся, глаза сухие и напряжённые.
— Алексей, — практически не глядя на свекровь, — я обзвонила сантехников. Одни только материалы — десять тысяч.
Софья промолчала.
— Мы с тобой не потянем. Может, твои родители помогут, а? — Лена повернулась уже к мужу, но в голосе звучало упрямство.
Софья понимающе кивнула — вот оно, началось.
— Лен, — сказала она ровно, — мы сейчас не планировали таких трат. У нас своих расходов — выше крыши.
— Каких, например? — Лена высоко подняла брови.
— Ну… лекарства, коммунальные платежи. Ты же в курсе.
— А квартира у вас есть? — в её голосе зазвенела сталь. — Квартира-то у вас есть?
— Есть. Но она наша.
— Ну, когда будете продавать — она в любом случае Алексею достанется. А значит, и нам.
Алексей дёрнулся, но остался сидеть. Воздух натянулся, как струна.
— Лена, — тихо, но твёрдо произнёс он, — не надо так говорить.
— А как надо? — она коротко и резко усмехнулась. — Если к этому всё и идёт. Вы в своей досидите до старости, а мы — как знаете?
Софья долго смотрела на неё. Потом встала, взяла с подоконника кружку.
— Я не собираюсь обсуждать наше жильё.
Тишина стала густой и тяжёлой. Лишь телевизор в соседней комнате бубнил что-то о погоде и предстоящих морозах.
— Да брось, мам, — сказал Алексей, словно пытался разрулить застарелую ссору, хотя ему было уже тридцать семь — взрослый мужчина. — Мы как-нибудь потом…
— Потом, — перебила Софья. — А сейчас — ужин стынет.
Лена с грохотом пододвинула стул и села. На тарелке дымился тот самый картофель, слегка с поджаристой корочкой, неудачно румяный.
— Соль сюда, — бросила она в пространство.
Софья молча подала. Пальцы обеих женщин встретились на крышке солонки, и даже от этого мимолётного касания стало не по себе.
* * *
В тот вечер после ужина Софья мыла посуду. Лена ушла в комнату — дверь громко звякнула. Из-под неё ложилась на пол полоска света, резкая, как лезвие. Алексей сел рядом с матерью с кружкой чая.
— Мам, ну не принимай так близко к сердцу. Она просто вспыхивает быстро.
— Я заметила.
— У неё такой характер. И нервы. Катя опять болеет, ремонт — всё на неё свалилось.
— Да при чём здесь ребёнок, — отмахнулась Софья. — Мы ведь не враги. Просто у всего есть границы.
Алексей хотел что-то сказать, но передумал. Уткнулся взглядом в чашку, где чай постепенно темнел, становясь синеватым от крепкой заварки.
* * *
Через два дня Лена сама позвонила Софье.
— Мы всё решили сами, можете не беспокоиться.
— И правильно, — спокойно ответила та.
— Только знайте: я просила не для себя, а ради семьи.
— Я понимаю.
— Вряд ли, — Лена говорила почти шёпотом, но каждое слово было колючим. — Вы не из тех, кто понимает.
После разговора Софья долго стояла у окна. На улице шёл первый снег — редкий, мокрый. Машины оставляли на асфальте грязные, расплывающиеся следы.
* * *
Алексей стал задерживаться на работе. В доме повисла настороженная, давящая тишина. Лена не писала, не звонила. О внучке Софья узнавала от соседки, в чью секцию та ходила.
Иногда ей казалось, что всё пройдёт само, как лёгкая простуда. А иногда — что вот-вот должно случиться что-то непоправимое.
Однажды вечером Алексей пришёл без предупреждения. Просто открыл дверь своим ключом, снял куртку, накинул отцовский халат. Сел за кухонный стол.
— Мам, я вымотался.
— Представляю.
— Лена с Катей уехали к её маме. На время.
— Это что-то серьёзное?
— Говорит, нужно подумать.
Он пил чай большими глотками. В комнате пахло залежалым хлебом и чем-то металлическим — старый чайник давал о себе знать.
— А ты что думаешь? — спросила Софья.
— Не знаю. Что мне думать? Она обиделась.
— Обиделась или решила надавить?
— Мам…
— Я просто спрашиваю.
Он не ответил. Лёгкий звон чайной ложки о пустую кружку звучал почти как тиканье часов.
* * *
Через неделю Лена объявилась. Позвонила утром, сказала холодно и чётко:
— Зайдём вечером. Поговорить.
Софья провела день как под гнётом: вымыла всю квартиру — вдруг гости; поставила на кухню печенье, которое никто не ел; даже собралась купить новый чайник, но так и не вышла из дома.
Вечером дверь открылась ровно в семь десять. Лена с Катей — девочке пять лет, весёлая, с большим бантом. Алексей — следом, с усталым лицом.
— Можно? — Лена, словно по привычке, обратилась не к Софье, а в пустоту.
Сели за стол. Молчали. Затем Лена выложила:
— Мы вот о чём подумали. У вас квартира трёхкомнатная. А мы ютимся в однушке.
— И что?
— Можно было бы поменяться. Мы же одна семья.
Алексей замер.
— Лена…
— Что «Лена»? Я серьёзно, мам, — она уставилась прямо на Софью. — Вам вдвоём зачем столько комнат?
Софья медленно вытерла ладони салфеткой.
— Значит, теперь и наша квартира вам мешает?
— Не мешает. Это просто логично. Нам нужно больше места. А вам — наоборот.
Алексей стиснул губу, Катя перелистывала детскую книжку.
— Нет, Лена. Мы никуда не переедем. И ничего менять не будем.
— Ну конечно. Всё себе. А мы подождём, пока вы… — она не договорила, но взгляд сказал всё за неё.
Софья поднялась.
— Разговор окончен.
— Вы просто не хотите помочь.
— Знаешь, Лена, между помощью и давлением — большая разница.
Лена резко встала. Схватила дочь за руку.
— Пошли, Катя.
Алексей остался сидеть. Лена повела девочку к двери. Уже в коридоре обернулась:
— И потом не удивляйтесь, если нас рядом не окажется, когда будет нужно. Люди не вечны, квартиры — тоже.
Дверь захлопнулась. Софья пошатнулась, ухватившись за край стола.
— Мам, не обращай внимания, — только и смог выдавить Алексей.
— Поздно, — ответила она. — Я уже обратила.
Она прошла в комнату, где сгущались сумерки, и впервые за сорок лет захотела закрыться изнутри. Чай остывал, телевизор безмолвствовал.
Софья поднялась с дивана, достала коробку с документами, вынула оттуда папку с бумагами на квартиру.